Знаешь, братец, никому не был я своим.
Погоди-ка, погляди – чужаком остался!
Чужаком уйду сейчас в этот черный дым...
И далек родимый дом – да и нету дома.
И вовек не добежать до высоких гор...
Да и сердце давит мне смертная истома:
Нам с тобою – палачи да Гостиный Двор…
Говорил нам твой сосед – добрый малый Тувит:
Мол, бегите вы в Литву, убирайтесь с глаз…
Погоди-ка, погляди – баньку нам готовят,
Чтобы до костей прогреть нас в последний раз.
Помолись – и не пускай слезы на ресницы –
О себе – и обо мне, помня уговор.
Не тужи – с тобой идет капитан Возницын –
Что нам сруб да палачи – да Гостиный Двор!..»
В небе гаснут без следа яркие зарницы.
День уйдет, и побегут тени по земле.
Погоди-ка, погляди, русская столица –
То ли облако летит, то ль курьер в седле…
Черен пепел, горек дым и мутна водица.
Не гудят колокола, не горит костер.
И ушел в небесный флот капитан Возницын,
И забылся до утра сном Гостиный Двор.
Отставной флотский офицер, капитан-поручик Возницын по неизвестным причинам вдруг перешел в иудаизм – с помощью еврея-откупщика Боруха Лейбова. Об этом стало известно властям (донесла жена, получившая за донос имение Возницына и сто душ крепостных). За отступничество и нежелание раскаяться он и его «соблазнитель» Борух Лейбов были приговорены к смертной казни через сожжение. 15 июля 1738 года они были сожжены в Санкт-Петербурге, в Гостином Дворе, в специально сложенных для этого срубах. Это была последняя подобного рода казнь в России.
ПОТЕРЯННАЯ АРАВИЯ
Старая история в трех балладах
БАЛЛАДА О ТРОЙНОМ ИСКУШЕНИИ
ЕВРЕЕВ КЛАНА БАНУ КУРАЙЗА
Приказал сокрушить Мухбммад
Непокорных евреев крепость.
И сказал своему народу
Вождь евреев Кааб ибн Бсад:
«Там Мухбммад – его пророком
Мы признаем, как все признали.
Коль откажемся мы от Торы –
Он в награду нам жизнь подарит!»
Тишиною укрылась крепость,
Покатилось на запад солнце.
Над Мединой – закат багровый,
Цвета крови и цвета страсти.
Отвечали евреи скорбно:
«Не отринем святую Тору.
Пусть уж смерть нам глаза закроет,
Чтоб не жить по чужим законам!»
«Но тогда за мечи возьмемся, –
Так промолвил Кааб ибн Бсад:
– Весь свой гнев на врагов обрушим,
И на равных сразимся с ними.
А чтоб наши сердца в сраженье
Не сжимались тоской внезапной,
Мы убьем перед боем женщин
И детей, что прижили с ними!»
Тишиною укрылась крепость,
Темнотою, подобной бездне.
Темен жар песков аравийских,
А закат догорел кровавый.
Отвечали евреи скорбно:
«Не убьем ни детей, ни женщин.
Пусть уж смерть нам глаза закроет,
Чтоб не жить по чужим законам!»
«Дело ваше, – сказал им воин,
Вождь евреев Кааб ибн Бсад:
– Знают наши враги, что нынче
Мы не сможем сразиться с ними –
Наступает сейчас суббота. 
