Станислав Лем – Млечный путь № 1 2017 (страница 38)

Мою любознательность будоражила идея параллельных жизней и миров. Мне было интересно философствовать на тему, а что было бы, если бы в одной из поворотных точек своей жизни я сделал иной выбор? Ну, прямо, как в популярной комедии тех времен «Осторожно! Двери закрываются», построенной по принципу «вращающихся дверей». Исследуя возможные развилки судьбы и те пути, по которым мы могли бы пойти – или не пойти, – этот увлекательный фильм предположил существование раздвижных дверей, которые могут однажды открыться перед нами, а могут оставаться закрытыми навсегда. Показав, как мгновенные решения в доли секунды могут определить, в какое русло будет направлена наша судьба, авторам удалось разбить действие картины на два параллельных измерения. В одном из них главная героиня успевала бы вбежать в вагон метро, а в другом двери захлопывались перед нею, и это приводило к таким значительным сдвигам в судьбе, что одно из измерений оказывалось для нее даже смертоносным.

Мне было еще интереснее позабавиться мыслью, что однажды случайно на улице или на работе я столкнусь с тем моим селестиальным близнецом, который в прошлом сделал отличный от меня выбор, о котором я когда-то мечтал, но побоялся или не решился осуществить. Обо всем этом мне было интересно читать в книгах и смотреть в фильмах того времени, когда в начале XXI века идея эффекта селестиальных близнецов уже висела в воздухе, но еще не вошла в привычное сознание людей.

Вместе с Марушкой мы на одном дыхании смотрели трогательный и таинственно мистический художественный фильм польского режиссера Кшиштофа Кесьлевского «Двойная жизнь Вероники». Музыка Збигнева Прайснера придавала этой многоуровневой притче о двух девушках – польской Веронике и французской Вероник – одновременно родившихся в разных странах, особенную притягательность. Как идеальные селестиальные близнецы, обе Вероники были похожи словно две капли воды, и, хотя им ничего не было известно друг о друге, в каждой из них зрело смутное ощущение, что она не одинока в мире, что где-то существует какая-то связанная с нею иная жизнь. К сожалению, этим двум Вероникам не дано было встретиться, но одна из них, умирая молодой, как бы передала своей далекой тезке дело и песню всей своей жизни. А нам с Марушкой было очень жаль, что Кесьлевский умер в 1996 году, не дожив десять лет до первой публикации книги «Селестиальеые близнецы». Ведь в ней, в отличие от его художественного фильма, описывались истинные исторические совпадения, произошедшие с 18 парами (или даже тройнями) известных людей, родившихся одновременно, часть из которых повстречались в этой жизни, чтобы совместными усилиями добиться феноменальных успехов.

Как и Марушка, я изумлялся тому, что идеи взаимосвязанности и необычной, едва ли не телепатической способности ощущать тех, кто родился с ними одновременно, синхронно появлялись в литературе различных стран и народов. Напомню читателям хотя бы притчу из романа «Черная книга» лауреата Нобелевской премии турецкого писателя Орхана Памука. В ней рассказывается, что девочка и мальчик, Хюсн и Ашк, жившие на краю пустыни, родились в одну ночь, учились у одного учителя, вместе прогуливались вокруг бассейна и влюбились друг в друга. Спустя годы юноша попросил отдать ему девушку в жены, и старейшины рода дали согласие при условии, что он сначала отправится в Страну сердец и принесет оттуда диковинную вещь. С какими только испытаниями юноша не встретился в пути! Он преодолел много препятствий, но никак не мог найти ничего диковинного. Но однажды ему подсказали, что: «Ты – это твоя возлюбленная, и твоя возлюбленная – это ты». Тогда и вспомнил юноша, как влюбился в девочку, когда они вместе читали и брали уроки у одного учителя.

Еще более, чем эта сказка, поражал воображение нашумевший роман американской писательницы Марло Морган «Послание с того края Земли». В нем пятидесятилетняя Морган поведала миру невероятную историю о четырех месяцах скитаний в пустыне Австралии под покровительством «истинных людей» – затерянного племени аборигенов. В отличие от антропологов, горячо споривших о реальности описанных событий, нас с Марушкой интересовало лишь коротенькое описание встречи автора с человеком по имени Черный Лебедь из племени аборигенов, родившимся одновременно с Морган. Черный Лебедь рассказал ей, что с детства был наслышан о родственной ему душе, родившейся в отдаленном краю Земли. Желание разыскать своего двойника будоражило воображение и не давало покоя, но ему было строго-настрого наказано отложить встречу до 50-летия, чтобы позволить каждому партнеру самостоятельно сформировать моральные ценности.

Действительно, когда обоим селестиальным близнецам исполнилось ровно 50 лет, судьба неожиданно вырвала американскую журналистку Морган из ее привычной среды, отправив на поиски приключений и приведя к судьбоносной встрече со своим австралийским собратом по общему жизненному уроку. С этого момента интенсивный обмен информацией между ними стал ключевой точкой в жизни обоих. Встреча белой американки и темнокожего аборигена позволила обоим разглядеть общность своих характеров, судеб, и символической звездной карты рождения, зарисованной на стенах одной из каменных пещер. В итоге родился бестселлер, пленивший воображение сотен тысяч людей на всей планете.

Помимо этой истории Морган, мы с Марушкой в те дни зачитывались романом известного писателя Салмана Рушди «Дети полуночи», написанным в стиле магического реализма. Нас обоих вдохновляло и волновало пророческое видение автора о том, что между одновременно рожденными детьми возможно наладить телепатическую связь.

– Представь себе, – поражалась Марушка, – как это он мог такое вообразить? И как можно было придумать, чтобы раз в году 581 ребенок собирался на один час, между полуночью и часом ночи в голове у одного их селестиального близнеца, Салема Синая? Даже если Салем был талантливым телепатом, как ему удавалось создавать в своей голове такой центр связи, где могли бы одновременно общаться все его удивительные собратья по времени рождения?

Я с готовностью поражался, но, честно говоря, меня совсем не прельщала идея создать в своей голове центр связи для всех, кто родился в один миг со мною. Уже тогда наметилась разница между мною и Марушкой в восприятии прочитанного. В книге Рушди мне интереснее всего было знакомиться с историей Индии и Пакистана, провозглашенных одновременно 15 августа 1947 г. Марушка всегда шла дальше. Ее поражали не только истории детей, появившихся на свет одновременно с тем часом, когда Джавахарлал Неру объявил о независимости Индии, не только связь этого поколения с их страной, и даже не столько идея Рушди о возможности их телепатического общения. Марушку волновало все, что связано с селестиальными близнецами в действительности, а не в литературе. И она не сдавалась, а продолжала поиски людей, которым удалось реализовать литературный замысел и осуществить его в действительности.

Отмечу, что Мойре никогда не удалось обнаружить факт хотя бы одной случайной встречи нескольких сотен селестиальных близнецов, но она сумела разыскать уникальный документальный фильм петербургского автора Виктора Косаковского «Среда. 19.7.1961» – портрет семидесяти 36-летних ровесников, родившихся одновременно с ним в его городе.

Как и Косаковского, Марушку мучили те же наивные, детские вопросы, которыми веками задавалась вся мировая литература о двойниках: «я – это я? и почему это я, а не он? почему я – не он?» И приходила она так же как и Косаковский, так же как и герои книги «Селестиальные близнецы», к неизбежному для них ответу: нет островов в океане, мы все связаны воедино временами нашего рождения и сосуществования.

Я помню, как после просмотра этого фильма Марушка задумчиво обратилась ко мне:

– Видишь ли, Демиров. Ты тоже заметил, что на самом деле, хотя Косаковский в фильме показывает свои интервью с семьюдесятью разными героями, на самом деле за всеми ними скрывается один человек, автор, который с безошибочной откровенностью обнажается перед нами. Как будто бы в нем самом есть все, что заложено в его поколении: поэт и самоубийца, мать и ребенок, рабочий и новый русский, милиционер и задержанный в милиции. Неужели у Косаковского в голове действительно происходила та мнимая, магическая конференция, которую описал Рушди? И неужели Косаковский сумел стать лауреатом премии «Ника» и самым известным и востребованным за рубежом кинодокументалистом России только за счет того, что ему удалось объединить добровольные усилия семидесяти его селестиальных близнецов, согласившихся внести свою лепту в фильм, одновременно приоткрыв перед нами двери своих домов и душ? Ведь тогда сработал эффект селестиальных близнецов, приводящий к резонансу, к феноменальным успехам и к изменению общественного сознания!

У меня голова шла кругом от смелости таких предположений, но у Марушки уже не оставалось сомнений в том, что только истинная и своевременная идея могла бы появляться одновременно у стольких разных творческих людей из стольких разных стран и культур. Мысль о создании групп встреч анонимных селестиальных близнецов, которые Мойра называла «конференционными группами», овладела всей ее душой. Она предлагала и мне вступить с ней вместе на тропу поиска. Но в этом вопросе мне было бы легче согласиться с Анаис Нин, осознававшей, что: «Я не оригинальна. Есть тысячи, таких, как я, но мы никогда не познакомимся, потому что мы хотим хранить свое одиночество».