Станислав Лем – Млечный путь № 1 2017 (страница 20)

Получив от новых знакомцев заверение, что им будет вполне удобно идти пешком, Лана скомандовала: «Лушка, домой!» и толкнула зверя в бока грязными босыми пятками. Лушка важно зашагала широкими лапами по мягкой земле, помахивая коротким треугольным хвостом. Земляне двинулись следом. Лана, один раз удостоверившись в этом, больше не оглядывалась; болтая ногами, она принялась напевать какую-то песенку.

– Что там, в куполе? – спросил Стивенсон товарища, понизив голос.

– Как в анекдотах – две новости, хорошая и плохая, – ответил Кларк так же тихо.

– Дай угадаю, передатчик ты нашел, но он не работает.

– Именно так. Все оборудование раздолбано. Крушили, похоже, со всей возможной яростью. Да еще и все загажено птичьим дерьмом.

– Откуда ты знаешь, что птичьим?

– Ну, может, летучих мышей. Или еще каких тварей. Не знаю, кто там живет. я их не видел. Но гадить они горазды.

– Короче, ремонту не подлежит.

– Нечего там больше ремонтировать.

– Что, вообще-то, сводит «хорошую новость» к нулю.

– В анекдотах именно так всегда и бывает. Хотя, в принципе, надежда еще есть. Такая большая и важная колония, заброшенная к тому же на задворки космоса, не могла зависеть от единственного гиперпередатчика. Слишком ненадежно. Впрочем, много их тут тоже не было...

– Ну да, в те времена каждый из них был размером с наш корабль. И энергии жрал соответственно.

– Не только поэтому. Это же Федерация, да еще военные. Параноики, помешанные на секретности. Чем меньше каналов связи, тем меньше опасность утечек. Так что, думаю, на всю планету было два, максимум три передатчика.

– Но ты нашел только один?

– Остальные наверняка как можно дальше отсюда. Все из тех же соображений безопасности. Не факт, конечно, что они в лучшем состоянии...

– Тут точно ничего полезного? Ты все осмотрел?

– Когда бы я успел? – фыркнул Кларк. – Ты так вопил, что...

– Между прочим, – сердито припомнил Стивенсон, – какого черта ты вылез и тупо пялился на эту... Лушку, когда она уже стояла прямо надо мной? Даже парализатор не достал! Ну да, теперь мы знаем, что она ручная, но... посмотрел бы я на тебя, если бы за тобой погнался такой домашний любимец!

– Да я сразу понял, что она травоядная. У хищников не бывает рогов.

– Да? – такая мысль никогда прежде не приходила Стивенсону в голову, и он даже забыл на миг о своем раздражении. – Почему?

– Чисто оборонительное оружие, – пожал плечами Кларк. – Наверное, потому, что клыки и когти легко облизать, а до рогов языком не дотянешься. Поэтому они так и останутся в крови и кишках жертвы. Хищнику это... неудобно, особенно если после каждой охоты. Запах и вообще...

– Ну даже если травоядное, – огрызнулся Стивенсон. – Посмотрел бы я, как ты теоретизируешь перед разъяренным быком...

– А ты-то сам? – перешел в контратаку Кларк. – Почему не применил парализатор, раз уж так испугался?

– Он не сработал, – проворчал Стивенсон. – Кстати, проверь свой – в порядке?

Кларк вытащил оружие из кобуры. Индикатор горел зеленым, показывая исправность и полный заряд. Проверить его действие было, однако, не на ком. Стивенсон мрачно посмотрел на тяжеловесную задницу Лушки, но Лана, безусловно, не одобрила бы причинение даже и обратимого вреда своей любимице. Пожалуй, задним числом выходило, что это даже хорошо, что парализатор Стивенсона не сработал. Иначе девчонка восприняла бы их, как врагов, и хорошо еще, если бы просто убежала в страхе, а не вернулась потом с агрессивно настроенными взрослыми...

– Хорошо, что они тут знают английский, – заметил вслух Стивенсон.

– Естественно, знают, – фыркнул Кларк. – Это же универсальный язык всего цивилизованного человечества.

– Какое отношение имеет Федерация к цивилизованному человечеству?

– Там его тоже учили. Хотя бы как язык потенциального противника.

– Так хорошо учили, что не забыли за двести лет полной изоляции и явного упадка цивилизации?

– Как видишь, – пожал плечами Кларк. – Девчонка, конечно, говорит с акцентом, и слов ей не хватает, но...

– А что, если они учат наш язык все по той же причине? – Стивенсону пришла в голову новая мысль. – Если до сих пор готовятся к войне с Альянсом? Пожалуй, лучше не говорить им, откуда мы. Даже если мы объясним, что Федерации давным-давно нет, они нам просто не поверят. Сочтут вражеской пропагандой...

– А по-моему, они тут давно уже не помнят ни про какие альянсы и федерации, – возразил Кларк. – А язык учат просто потому, что так велят Священные Традиции Предков.

– Думаешь, они тут совсем скатились на первобытный уровень?

– Может, на средневековый. Увидим, когда придем на хутор. В любом случае, там всего один взрослый мужчина. Даже в худшем случае мы сумеем с ним справиться. Особенно учитывая, что мы генетически совершеннее.

– Расскажи это арбалету или аркебузе.

– На этот случай надо держаться поближе к девочке. Он ведь не захочет случайно в нее попасть?

– Я вообще уже не уверен, что нам стоит туда идти, – проворчал Стивенсон.

– Нам нужно получить как можно больше информации о том, что тут творится. Даже если они не помнят, что такое «гиперпередатчик» и «космический корабль», он все равно расскажет нам гораздо больше, чем мы могли бы узнать, ползая по развалинам сами.

Вскоре они вышли к неширокой речке с кристально чистой, незамутненной илом водой, которая минут через сорок вывела их на открытое пространство посреди леса. На противоположном берегу паслись какие-то животные, которых издали можно было принять за полосатых овец, но вблизи стало ясно, что они больше похоже на огромных морских свинок, что-то вроде земных капибар.

– Это хомки, – пояснила Лана в ответ на вопрос Кларка. – Они дают молоко и шерсть.

– И мясо? – уточнил Кларк.

– Мясо? – переспросила девочка, явно не понимая.

– Ну... плоть, – подыскал синоним Кларк. – Стейк. Барбекю, – он изобразил жевательные движения.

Лана, наконец, поняла, и ее глаза округлились. – Нет, мы не едим плоть, – ответила она чуть ли не с испугом. – А вы...

– Нет-нет, мы, вообще-то, тоже, – торопливо соврал Стивенсон. – Вегетарианство – это замечательно.

У ближнего берега стоял продолговатый одноэтажный дом, сложенный из чего-то типа бамбука. Стекол в его окнах не было, а вся крыша заросла травой и даже, кажется, маленькими кустиками, что делало его почти неразличимым с орбиты. Вместе с тем, этот дом определенно не был заброшенными руинами; вокруг него раскинулся аккуратный садик с разноцветными цветочными куртинами, за которым, несомненно, регулярно ухаживали.

– Вот это мои грядки! – похвасталась Лана, указывая на ряды красиво чередующихся оранжевых и синих цветов. – А вон там – папины, – большие черные лепестки, окаймленные желтым, показались Стивенсону несколько зловещими, но он отогнал от себя эту вздорную мысль. – Пойду предупрежу его, что вы... говорите по-английски. Лушка, стой!

Девочка спрыгнула на землю, подхватила корзинку и поскакала вприпрыжку по усыпанной мягким речным песком аллее ко входу в дом. Оставленная без присмотра Лушка тут же принялась щипать траву под ногами, не приближаясь, однако, к цветочным грядкам.

Стивенсон переглянулся с Кларком, словно желая сказать ему: «Это наша последняя возможность убраться отсюда, пока не поздно». Кларк, однако, был безмятежен.

– Надеюсь, по нам сейчас не шмальнут из окна, – проворчал Стивенсон, поневоле стараясь укрыться за широкой задницей Лушки.

– Разве Лана показалась тебе агрессивной? – Кларк наклонился и понюхал синий цветок на длинном стебле. Кажется, он уже забыл о своем желании на всякий случай держаться поближе к девочке.

– Лана, конечно, нет. Но мы еще не знаем, что представляет собой ее папа.

– Фермера, садовника, вегетарианца.

– Хитлер тоже был вегетарианцем, – пробурчал Стивенсон. – Если вирус делали специально для солдат, может, он действует только на взрослых мужчин.

– Этот вирус давным-давно сдох. Утратил активность. Не прошел естественный отбор. После того, как умерли все зараженные. Или у выживших выработался иммунитет. Или им все-таки удалось запустить механизм отключения. Так или иначе, ты всерьез думаешь, что бешеный маньяк стал бы жить в такой пасторальной хижине с маленькой дочкой, разводя цветочки? Чудесно пахнут, кстати.

– Не знаю, – отрезал Стивенсон. – Я никогда не имел дела с бешеными маньяками.

– Кстати, тут ведь живут еще два мужчины, – припомнил Кларк. – Лекс и Ахмет. И ничего, не перебили друг друга.

– Ахмет – это ведь азиатское имя?

– Ну а из кого, по-твоему, состояла Федерация больше чем наполовину? Научными разработками, правда – в том числе и военными, конечно – занимались в основном не они, но вот среди солдат... Так или иначе, повторяю, они здесь уживаются вполне мирно. Да и вообще не думаю, что здесь сохранились исходные религии или идеологии. Какой-нибудь культ местные, конечно, могли выработать, особенно если действительно утратили научные знания, но, сдается мне...

– Привет! – новый голос прервал теоретизирования Кларка, и оба землянина посмотрели на дом. В дверном проеме стоял высокий худощавый мужчина с длинными светлыми волосами, перехваченными лентой на лбу, и короткой бородой, явно свидетельствовавшей о незнакомстве с достижениями генетики, устраняющими саму необходимость бритья. Он был одет в рубаху из некрашеного полотна (с распахнутым воротом, но без пуговиц – очевидно, она надевалась через голову) и штаны из грубой ткани. Как и его дочь, он был бос. Широко улыбаясь, он помахал рукой гостям, а затем, зачем-то понизив голос, спросил: – Вы правда говорите по-английски?