Станислав Лабунский – Чернобыльская рокировка (страница 89)

Пока до дыры в заборе доковылял, «Монолит» до перекрестка добрался. Здравствуйте, товарищи! Удобно целиться в неподвижную мишень, жаль, редко у меня такая возможность бывает. Нет, сектанты не замерли в изумлении, и мне не было до них дела. Я к гранатам, на дороге оставленным, примерялся. Один выстрел, и море огня. Там еще бочка с бензином была. Погрейтесь, ребята. По дороге автомат подобрал, дрянь, конечно, нечищеный тысячу лет, но лучше чем ничего и патроны у меня для него есть.

Наверху выстрелы захлопали. Мне оглядываться не надо. Стоят двое в костюмах «Страж Свободы», уверенно и небрежно. Ставь против них всю секту камнепоклонников и не станет ее. Выстрел здесь, труп там. Три гильзы пустых на помосте звенят, на повороте три мертвеца добавились. С таким прикрытием можно и дух перевести. Не знаю стрелков, но уже нравятся они мне. Я им даже курить в помещении разрешу, когда на улице дождь. Если курят, конечно.

Скинули нам обвязку, зацепил я девочку-пса за грудь, потащили ее наверх. Хо-хо, знакомые мне лица. Плакса сам запрыгнул, чисто ягуар. Меня тоже на веревке подняли.

Дверь за собой закрыли, стали обниматься.

— Привет, Сотник, — Фунтик говорит нерадостно.

Что я живой остался, ему приятно, но что-то случилось. Крепыш бы вцепился в меня, как Плакса в молодости, а то бы и на колени забрался, чтоб его почесали, только не по чину ему со старшими офицерами фамильярничать. Стоит у стены по стойке смирно, глаз от меня не оторвет. Надо всех за речку выводить, совсем здесь одичали. Епископ сидит на полу бледнее смерти, рядом с ним дружок его, виделись на Агропроме мельком, Бизон или Лось, как его там, что-то здоровое такое, точно, Кашалот. Стрелки анархисты стоят, невозмутимые. Молодцы. Надо их к нам перетаскивать. Кстати, один из них, известный по рассказам Несталкер, выпить любит. Компания будет Скрипу.

Стал головой вертеть. Надпись на стене увидел. Болтами и гайками стальными по раствору. И еще одну краской написанную, поблекшую. И объявление немецкое. За нахождение в запретной зоне без разрешения расстрел на месте. Сурово.

Замок Вольфштайн. Кто не был, тот будет, кто был, не забудет. Подземелья, напичканные смертью во всех видах. И тайниками с сокровищами.

— Работаем, все в центр, Фунтик держишь псов, — командую.

Плакса девочку носом в бок толкает. Вот так, смотри на вожака. У всех серые полосы тоски и скорби мировой, кроме щенка, Крепыш в виду имелся, а здесь уверенность прочная, словно клыки, и нас любит, весь зеленым светится. А что еле ходит, это пустяк.

У Епископа глаза из-под серого пепла искоркой жизни засветились.

— А мы решили, что все украдено до нас, — жалобно, но с надеждой в голосе сказал он. — Открыли, а здесь пусто.

— Понятно. Ты из тех парней, которые в раздевалке попариться хотят. И сильно удивляются, что пару нет, — съязвил я.

— Точно, — подтвердил здоровяк, — это просто тамбур.

Пробуем, три точки против часовой стрелки, нажать последовательно, дверца и откроется. К надписи из гаек подошел.

Привет Долине от Викинга. АВГУСТ 1942.

— Фунтик, — говорю, — ты того курьера с поясом взрывчатки помнишь?

Трясет меня не по-детски. Я выпил бы водки, забил бы косяк, ужалил бы вену холодной иглой. Только все это не мое. Что с того, что вчера я, прилетел из Амстердама, не курил отравы там я, и грибов не съел ни грамма. Этот город выглядит, как взорванный склад, этот город похож на ад, этот город встал на тропу войны. Здесь стреляют взрослые и дети, здесь стреляют мумии и йети. Иногда это выглядит очень смешно.

Епископ в меня вцепился, Плакса прижался, греет. Девочка спину прикрывает. Перестал я выть. Вот парнишку швырнуло! Вот оно их возмущение! Что ученым говорить? Человечек один в прошлое провалился, кушайте, не обляпайтесь. Вот вам две справки. Первая из психбольницы, вторая из зоопарка. О том, что я не верблюд. Конечно, ведь я черепашка-ниндзя. Снял мозаику на камеру в трофейный компьютер, пошел образец в контейнер брать. А в четверке в средней черточке носитель в стальном футляре вмурован в цемент. Выламываю его ножом, в гнездо засовываю, есть контакт. Карты, схемы, видеоролики, рецепты. Открываю файл «Укрепрайон. Вход».

— К бою! — говорю. — Дверь откроется там.

Рукой на стену показываю. Ожили все и я тоже. Ах, ты, думаю, сукин сын, пусть тебе повезет. Мы бежали по жизни рысью, а в последнее время пошли в галоп. В метре от пола стояли точки нажима. С интервалом в тридцать секунд я их активировал. Скользнули в скале противовесы и подняли часть скалы. Даже Крепыш не растерялся. В шесть стволов они силуэт в проеме спуска в пыль превратили. Только по лапам на ступеньках, можно было кровососа опознать. Я обе ноги в контейнеры прибрал и туда же пыль ссыпал. Наберу доказательств для ученой братии. Пусть анализы делают.

— Господа, — объявляю торжественно, — улица ваша!

Первый Плакса метнулся, первый минут через пять и вылез, с короной в зубах. Миленькая такая вещица, килограмм чистого золота. Я ее на голову нацепил и его в нос поцеловал. И Принцессу заодно. Сел на пол удобней, стал разбираться с оружием и снаряжением. Со мной стрелок анархист один остался. Смотрю, налегке боец. Развел его на помощь. Все патроны российского калибра ему отдал. У него стрелковый комплекс под наш калибр переделан. «Винторез» упаковал. Не брошу, в ремонт понесу. Артефакты все ему сложил, сказал, что за помощь рассчитаюсь. Корону прибрал. Перекусили, чтоб еду взад-вперед не таскать. Остался я с винтовкой, где шесть патронов в обойме и ножом. Налегке пойду. Самая тяжелая часть в грузе, патроны девятимиллиметровые, винтовочные. Пригодятся, когда мое оружие починят. Не знал, что среди «свободовцев» такие обстоятельные ребята есть. Он все молча сложил, свою «Грозу» почистил, патроны перебрал. У него их больше тысячи с собой, клянусь! Анархист готов воевать со всем «Монолитом» до полной победы. Я бы поставил на него евро.

После еды он подвигаться решил, к надписи подошел.

— В цементе один песок, надпись свежая, а уже рассыпается, — сказал он вдруг.

Так, в рамках светской беседы. Погоды нынче стоят предсказанные. До этого меня плющило, а теперь заколбасило. Куда я попал?!

— Ты какие последние новости с фронта слышал? А то связи нет, и неизвестно, когда будет, — стараюсь на крик не сорваться.

Спокойствие, только спокойствие. Один туда, другой сюда, закон сохранения. Если ты не положил деньги в карман, не стоит их там искать.

— Бои в Крыму, тяжелые. Севастополь еще держится.

Я им парня не отдам и ничего не скажу. Кровососа отдам, одну ногу, за костюм в расчете. Поставил подобранный автомат в угол, не понесу. Меня эта штука денег не спасет. Здоровье дороже.

— Пошли со мной в Киев. Мне надо одно дело с учеными закончить и за речку уходить. Поможешь? — с ним так надежнее. Не бросит в беде боевого товарища.

Я весь в крови, костюм пробит, в стволе неполная обойма. Плакса с Принцессой меня зажали, жалеют.

— Нас первый патруль возьмет, — говорит он рассудительно. — Там их власть.

— Любые бумаги. Будешь со своим стволом ходить спокойно, как по лесу, — заверил я его. — Никаких проблем, есть свой человек в правительстве.

— Меня в отряде потеряют, — мнется разведчик.

— Связь не навсегда пропала, а я без тебя совсем сгину, — давлю на него.

Согласился, тут и наши искатели сокровищ из подземелья полезли, с лицами от натуги перекошенными. Тянут злато. Каждый по ящику. Мы со смеху на пол попадали, катаемся. Псы наши общему веселью радуются, прыгают. У Епископа волосы дыбом, ящик в руках, ящик за спиной и ноги подгибаются.

— Ах, ты, — говорю, — жадина-говядина, как был тупым бандитом, так и остался. Зря я тебя с земляных работ вызволил. Рыл бы до сих пор, может быть, и поумнел бы к старости.

— Точно, — соглашается. — Прости, Сотник. При виде золота в голове помутилось. Командуй. Выполним, все в точности.

Встал, остальные тоже подтянулись.

— Оставили по десять килограмм, особо жадные и большие по двадцать. Остальное унесли обратно. В темпе. К ужину хочу быть за Барьером, а еще лучше, в баре «Сто рентген», там дела закончим и уходим за речку. Будем готовить серьезную операцию против «Монолита». Радар будем брать под себя, навсегда.

Пришли в чувство. Епископ повеселел. Проверил, клад на месте. Впереди война не шуточная, все живы. Что надо еще для счастья?

Пока они складывались, я им новости рассказал. О клане «Сталь», о Ноже Данцигере и Стилете с Пикой. Епископ мастеров хорошо знал. Увидел я жезл золотой, себе взял. Скипетр к короне. О Сержанте упомянул. Все заржали. И это правильно. Для меня одного он проблема, а для нашей компании — пыль на асфальте. Смахнем на ходу и не заметим.

Второй анархист настоящим оказался, легендарный Макс, руководитель боевиков «Свободы». Мы с ним переглянулись и обрадовались, что не на разных сторонах оказались, а на одной. Сложились они, наконец, остальное добро, монеты и слитки, вниз потащили. Вернулись. Мой выход.

— Мне тоже, — говорю, — пригоршню монет надо. Профессорам и девчонкам из группы «Слюнки» на сувениры. Я быстро.

Винтовку разведчику отдаю и вниз. Два поворота прошел, достаю из парного комплекта голубой шар «телепорта» и кидаю его в пустой тупиковый коридор. Не хватало, при переходе головой о ящики с золотом ударится. Это не мешки с наркотиком, так и убиться можно. Загорелась серебряная полусфера. Сейчас главное, парный артефакт вынести и самим выйти. На большой земле его активируем, и будет у нас все золото пяти империй. Или около того. Захватил на ходу пригоршню монет из первого попавшегося ящика, ссыпал в карман.