Станислав Лабунский – Чернобыльская рокировка (страница 91)
Вывалил патроны на стол, в пять пар рук, мне десять обойм набили. Пока я одну снаряжал, Несталкер с Максом по три сделали. Разведчика нашего из-за стола невидно, макушка торчит, щелкает, заряжая, и жует при этом. Кабан с Пикой ему бутерброды с двух сторон подкладывают. Десять минут прошло, и я снова вооружен и опасен.
— Вы меня не теряйте, сам потеряюсь, — говорю, вставая. — Несталкер, ничему не удивляйся, держись наших парней. Тут народ разный, бывают и воры и хулиганы. А любителей незнакомого человека разыграть еще больше. Не обращай внимания.
— Да иди ты, — Макс мне ответить вздумал. — Приглядим за бойцом.
Положил ему руку на плечо, тот совсем под стол ушел. Только чавканье слышно. Там еще Плакса с Принцессой сидят. Я к ним залез, чай не во дворце, здесь с этикетом проще. Пообещал, что вернусь скоро. И ушел, наконец.
Мелькнул «Росток», тоннель с аномалиями, вечерняя прогулка по дороге до Янтаря. Пошел привычный дождик, пришлось капюшон накинуть. Обзор сразу меньше стал. Да еще он иногда совсем на глаза сползал, приходилось поправлять на ходу.
Поэтому мертвого Охотника я увидел, когда до него оставалось шагов десять.
В том, что он умер, ни секунды не сомневался. Левой половины лица не было.
Подкараулили и в затылок выстрелили. Своего товарища на съедение сноркам я не оставлю. Не так воспитан. До «жарки» не дотащить. Далеко и тяжело. Время уходит и эти гады тоже. До купола полкилометра. Фома тут не меньше часа лежит, но и не больше. Монстры еще не набежали. Их всех не перестреляешь, все равно где-нибудь отсидятся в укромном месте. Проверил, что обобрали Охотника. Обрезом его побрезговали, весит немало, а стоит копейки. Я его в рюкзак убрал и на бег перешел. В боку сразу закололо. Укатали Сивку крутые горки. Шлюз хлопнул.
— Собирайтесь! — кричу с порога. — Завалили Фому, метров пятьсот по прямой. Аскольд, бери носилки, Круглов нас прикроет.
К стойке подлетаю. Зачем мне тяжести взад-вперед по полю таскать?
— Костюм и винтовку в ремонт, — говорю.
И монеты золотые из кармана выгребаю. Одна по прилавку покатилась, Сахаров ее — цап! И замер. Сейчас расшевелим.
— Круглов, сюда, отчет дам.
Прикатился колобок, я два контейнера достаю.
— Нога от кровососа и пыль от него на анализы. И ручаюсь, семьдесят лет там не ступала нога человека.
И картинку им на жесткий диск с мозаикой Викинга вывожу. По дате пальцем постучал, и добил наповал.
— Этот паренек в прошлом месяце по Зоне бегал, с Лавриком драку устроил. Знаю сам, личность подтверждаю. Удачи вам, господа. Будете Нобелевскую премию получать, в речи благодарность выразите. На выход.
Минут через двадцать вернулись. Сейчас у меня железная зацепка была, и я собирался ею воспользоваться. Фому сразу в печь определили на кремацию.
— Пока охрана не придет, «Долг», армия или «Сталь», выход запрещаю.
Ученые головами закивали, как китайские болванчики. Им сейчас и в куполе работы выше головы. От картинки взгляд не отрывают. Мы уже пошли, Сахаров крикнул:
— Я за монету рассчитаюсь по цене последнего аукциона, в пересчете на инфляцию.
Понял, что опять меня обманывают. Вернулся, посмотрел ему в глаза.
— Псы ушли от людей, ушли из их городов, искать новых друзей, ушли в сумрак лесов. Однажды случилось так, под несмолкаемый вой, пришел их звездный вожак и всех увел за собой. Ты этого хочешь? — говорю. — Иногда маска превращается в лицо, помни об этом. Сталкеры и клан «Сталь» проживут без Янтаря.
Аскольд меня до дверей проводил.
— Не сердись, они просто развлекаются, скучно здесь, — сказал он.
Тоже мне мыслитель, открыл Америку. Пожал ему руку на прощание.
Дальше я сам. На Баре новых лиц не было. Уходят они по тропе Шрама на Агропром, оттуда на Свалку. Я не следопыт. Мне примятая травинка ничего не скажет. Надо их передумать. Ребята решительные, жадные, злобные и жестокие. Практически автопортрет получился. Узнали о «слезе химеры» и решили взять. Трупы их не пугали, уйдут за периметр, там артефакт стоит как бриллиант. А редкая модификация еще дороже.
Вариантов немного. Ковбой. Это будет сильное разочарование. Сержант с компанией. Нормальный ход вещей. Овсянка в этом деле на подхвате, а остальных я убить не мог. Не все в жизни получается. Бывают и неудачи. Незнакомец или новая группа. Маловероятно, но возможно. Только в рюкзаке у них контейнер, снятый с Охотника. И я его найду. Он мне, в отличие от сухого сучка или свежей какашки, все скажет. А спать не придется. Закон подлости, работает везде.
Шел медленно, не хватало в аномалию влететь. Рассвет и утренний туман меня на автомобильном кладбище застали. Тихое место, уютное. Забирайся в бронетранспортер и спи спокойно. Только времени нет. На КПП повернул.
По земле вдоль дороги иду, чтоб подошвами по асфальту не шлепать. Бандиты раньше в кроссовках ходили. Если не брать во внимание пьянство и наркоманию, то в мире царит гармония и красота. Зато я могу сквозь огонь метнуться и по углям пройти. Каждому свое. Прохожу на носках домик проходной. Во дворе у костра четверо сидят. Чай пьют, тушенку по очереди ножами из банки цепляют. Одна компания.
— Резких движений не делать, артефакты с поясов и рюкзаков к досмотру.
Замерли они. Понятно, с земли быстро не вскочишь, а умирать неподвижной мишенью никто не хочет.
— У нас свой смотрящий на Кордоне есть, из ваших, — начал меня один забалтывать.
— Позже, артефакты показывай. Успеешь новости рассказать.
На поясе два. В рюкзаке два полных и восемь пустых. Открыл, показал, в сторону отбросил, рюкзак вывернул, нет контейнеров.
— Складывайся, — говорю. — Вы трое, таким же образом действуйте.
Вывернули они рюкзаки, нет ничего. Вешаю ствол на плечо, к ним сажусь.
— Чаю нальете? — спрашиваю. И кружку тяну.
— Ты откуда такой наглый? — самый разговорчивый спрашивает. — Тебе надо личико набить, а не заварку на тебя тратить.
— Клан «Сталь». На Янтаре Фому Охотника и Диму Бродягу убили. Артефакт у них был редкий, «слеза химеры». У кого найдем, считай покойник. Похож внешне на «бенгальский огонь». Только из любой царапины, даже старой, сразу кровь начинает течь.
Выпил я свой чай в тишине быстро, язык обжег.
— Думаете на кого? — еще один в беседу вступил.
— Думаем на Сержанта с приятелями. Только и залетные могли сработать. Будем обыскивать всех. Вашего смотрящего предупредите и остальных тоже. Кто их убьет, артефакт может себе оставить. По праву. Закон войны. Я в Долину пойду. Может, они через речку рванут или по старой южной дороге к вам в тыл, в обход КПП. У вас вещи проверены Клинком, членом совета клана «Сталь». Удачи. Постарайтесь уцелеть.
Спиной спокойно повернулся, впечатлил их до невозможности и подался в Долину. Все сегодня решится. Или достану, или уйдут.
— Бандиты пошли один другого правильней. Шли бы в «Долг» стройными рядами, порядок в Зоне наводить. Пугают по старой памяти своими куртками черными, — сказал сталкер. Щелкнул крышкой аппарата. — Всем, кто слышит. Клан «Сталь» ищет убийцу и вора. Не злите их, и все будет хорошо. На КПП был Клинок из совета.
— Говорит Информатор, тоже член совета. Куда пошел Клинок?
Умник оставил линию на записи, позже послушает в ускоренном режиме. Ключевое слово «Сотник» ни в одном разговоре не прозвучало. В режиме реального времени он снимал данные с псов, Дядьки Семена и майора Кеннеди. Тот в сопровождении телерепортеров продвигался к переходу в Темную Долину. Вертолет лагерь сержанта Доннована с воздуха не обнаружил. Старый мастер прочесывал Свалку, псы держали на расстоянии стаи собак. Умник оценивал свое состояние, как «близкое к панике». Как так, на клочке земли человека не найти? Может быть, он в подземелье сидит безвылазно? Засыпало? Или на ЧАЭС занесло? Зомби уверял, что все хорошо. Он чует. У него есть совесть и чутье. И генералом стал. Везет же некоторым. А тут одна голая логика. И немного поэзии. Умник задумался, что предпочесть и отправил в Объединенный штаб бессмертные вирши Баркова. Пусть прочтут про Луку, восхитятся. И защиту сменят. Шпионы не дремлют. Вообще, не стоило некоторым злить мирный компьютер. Сидели бы себе тихо, горя не знали. А сейчас выпьют чашу с ядом. За последние сутки он дотла разорил двух нефтяников. Такие махинации с налогами вскрыл, что сам удивился. Оба сбежали. Он сейчас их номерные счета отслеживал и переводил деньги себе. Пригодятся.
.
Билли с чистой совестью отдыхал перед дальним походом. Предстоящее его не волновало. Ночью у них был контакт. Он придумал термин «слияние». Зону он знал на уровне матерого пса трехлетки, выжившего в Мертвом городе. Иногда только приходилось вставать на четвереньки, точку обзора совместить с памятью.
С высоты человеческого роста вид немного другой. А присядешь, и сразу вспомнишь, за этим холмом стадо кабанов пасется. И есть так хочется! Вот что делает с людьми взгляд пса. Одиночка тоже много почерпнул из памяти Билли. Пес твердо собрался навести порядок на улицах родного города сержанта Доннована. Загрызть всех собак и кошек. Это будет его место. Посторонних просят удалиться.
Одиночка думал на двух языках и часто путался. Английский сталкера тоже значительно улучшился. А сержант кроме речи псов освоил русский язык. Перспективы открывались охренительные, то есть ослепительные.