Станислав Лабунский – Чернобыльская рокировка (страница 78)
— Всем, кто меня слышит. Под мостом около центнера полезного груза, надо — забирайте. О Сотнике никаких новостей?
— Дядька Семен, мы рядом на Кордоне! — закричал на всю Зону Юнец. — Иди к нам!
Лис с Ходоком сказали, что сейчас пришлют народ за добром американским. Людей на Кордоне много, все пригодится. Сталкер посмотрел еще раз вокруг, ничего не надо. Даже патроны в ящиках не его калибра. Махнул рукой и пошел к своим.
В поселке было людно. Все уже день отработали. Из двух десятков человек на площади не хватало двух-трех, не больше. Любителей одиночества заядлых. В центре внимания были новички, негритенок-дезертир и залетный бандит. Решался вопрос, брать их на переноску тяжестей от моста или не готовы они еще по Зоне ходить?
— Мест опасных на маршруте нет, — сказал Лис. — Солдаты всю живность распугали, у моста чисто. Вон, Дядька Семен прошел шагом, ни разу не выстрелив. Бляха-муха! Мое первое дело было простое. Покойничка за дорогой решил обобрать. Обрез и шесть патронов на руках. Пришел на место, к серой точке на карте, а там два кабана круги выписывают. С тех пор на обрезы смотреть не могу, чудом жив остался. А тут, автоматы в руках, патронов не меряно, опытные товарищи рядом, идти по асфальту и ни единой аномалии по дороге. Когда и идти, если не сейчас?
— Прямо курорт, — сказал бандит. Он слегка приободрился, увидев Дядьку Семена в черной куртке. До этого был единственным темным пятном на камуфляжной зелени Кордона. — Это не те старшие товарищи, которые людей в аномалии загоняют, чтоб самим уцелеть? А то со мной этот номер не пройдет. Честно предупреждаю.
Замолкли сталкеры. Больная тема бала затронута. По разному люди в Зоне выживают. Кто сам рискует, кто чужими спинами закрывается. Как везде, впрочем.
Подмигнул Дядька Семен новичку, так держать. Робкого человека и цыпленок заклюет. Встали четверо. Ходок, Негритенок, специалист по замкам и бандит безымянный. Лишнее у стенки дома сложили и двинулись в путь-дорогу.
Дали им форы минут десять, пусть Зону почувствуют, и пошли следом. Не стоит новичков без пригляда оставлять. Вторая группа мощнее была. Микола, Паша, Панда, Дядька Семен и псы. Юнец с четвероногими любимцами наперегонки носится, остальные гуляют, по сторонам смотрят, разговаривают чинно. Дядька Семен всех историей о зубромедведях веселит.
— Хороший зверь, однако. Что случилось, вали все на него, безответного, — оценил идею Панда. — Пусть тоже невидимыми будут, как кровососы.
— Ура! Мы не просто по кустам мечемся! — обрадовался Паша. — Зубромедведей пугаем! Да мы всем новичкам только что жизнь спасли!
Он схватил Акеллу в захват. Тот лег на землю и придавил наглого щенка к асфальту. Юнец жалостно завыл. Больше не буду. Решили сегодняшний день в поселке провести, завтра утром на Бар идти. День в дороге, вечером на месте будут.
Встали у остановки автобусной. Старая шутка уже полгода не звучала, надо было попробовать. Вдруг получится. Минут через пять парни с грузом появились. Подставился, как ни странно, Ходок. Негритенок язык плохо знал, человек Овсова жил по принципу «молчание — золото». Бандит тем же правилом руководствовался.
— А вы чего здесь стоите? — спросил руководитель похода.
— Автобуса рейсового ждем! Да вот беда — опаздывает! — грянул единый хор. И хохот вдогонку. Попался! Сработала домашняя заготовка.
— Взрослые люди, два километра под дождем прошли, чтобы над пацаном минуту поржать, — укоризненно сказал специалист по замкам.
Он ни минуты не сомневался, рядом будут, прикроют. Ему в армии все нравилось, особенно чувство локтя. Тут своих не бросают.
Ходок на розыгрыш не обиделся.
— Надолго вы встали, господа почтенные и вельможные паны. Не скоро здесь автобусы ходить будут. Пойдемте лучше домой.
Это ценно. Кто Зону искренне домом считает, тому лишний шанс часто выпадает. Он Черному Сталкеру почти брат. Построились походной колонной, да и зашагали обратно в поселок, добычей хвастаться. Доброе слово всем приятно. Пусть похвалят.
Утро началось в деревне с крика петухов на заре. Перевернулся Викинг, посмотрел на девчонок наглых и совсем голых, и понял, надо идти дрова рубить. Поделать что-то срочно. Вылетел из комнаты. Достала эта сельская пастораль. Срочно ксендза добыть, пусть обвенчает. Ротмистра напрячь, пусть займется.
Немцы нарисовались на утреннюю тренировку. Им с рядовым составом вместе учиться не по чину, да и гонять их не надо. Объясни захват, покажи раз, а дальше они сами разберутся, профессионалы, что говорить. Покоренная Европа за спиной. Одна Англия трепыхается.
В перерыве спросил Гелена, каким ветром их сюда занесло. Тот и ответил. Так тренировка и закончилась. Через пять минут все собрались, кроме Остермана. В бане заперся, не докричишься до него.
— Докладывай, — кивнул абверовцу Викинг.
— В речном порту есть в наличии судно. Одна тысяча девятьсот одиннадцатого года постройки. Тридцать один год корыту, прикинули все в уме. — Трехмачтовый корабль с паровой машиной. Водоизмещение восемьсот тонн. Минимальный экипаж девять человек, штатный двадцать четыре. Топливо есть. Две баржи с углем.
Вот и решение всех проблем. Грузим все золото, забираем всех девиц, танки на палубу, Краузе на борт и в Италию. Там еще год спокойно будет. За это время все придумаем. И на зондеркоманду наплевать. Последний ход в полукилометре от того, который они знали. Оставить им тонну золота и в гестапо письмо отправить. Их за хищение имущества всех перевешают. Как вариант, годится.
Распределили задачи на день. Все силы на погрузку, пост в подземелье снимаем, пусть кровосос там бродит. Умрет с голоду, туда ему и дорога. Выяснить, у кого в ротах специальность морская есть. Или речная, без разницы. Продукты в дорогу, все забираем. Закипела работа. Лагерь совсем свернули. Золото до обеда перевезли на пристань.
Один польский взвод остался бараки караулить и карателей под присмотром держать. Три взвода в городе. Немецкий комендант на флаги посмотрел, на свое войско, на могилки свежие и парадную форму одел. В город вернулся закон. Дежурный взвод получил талоны в столовую и бордель. А остальные — сухой паек по тыловым нормам.
Егеря, танкисты и основная группа остались в деревне. Вот такая сложилась диспозиция к обеду. Вход в укрепрайон закрыли и тропинку в скале подорвали. Вернутся сами, лестницу сколотят, а чужой человек случайно уже не забредет.
На кораблик, без особых удобств, довольно тесно, можно было посадить человек триста. Размещение на палубе не предусматривалось, все-таки морской поход.
Викинг два ящика с драгоценностями к себе в каюту закинул. Точнее, в девичью светелку, где ему место в уголке выделили. Вынес напоследок, когда пост снимали.
Трудный разговор с ротмистром откладывать уже не было никакой возможности.
— Вацек, — сказал Викинг, — я свое обещание помню. Спросить тебя хочу, что тебе важнее, жизни наших бойцов или смерть карателей?
Задумался ротмистр, войны без потерь не бывает. Многие хорошие парни навсегда в землю лягут, платя по его старым счетам.
— Вижу нашу возможность тихо уйти. Отчалит корабль и ищи нас от Констанцы до Афин. Когда покидаем эти палестины?
— Тянуть не будем, завтра утром Краузе документы привезет, в обед выйдем на фарватер и к морю двинем. Сорок часов до чистой воды. Вырвемся на оперативный простор, там нам ни один черт не страшен, уйдем.
Долго думал пан ротмистр. Принял решение. Просветлело лицо.
— Я вам устроиться на месте помогу и обратно вернусь, позже рассчитаюсь с карателями за госпиталь в Лодзи.
Оценил Викинг жертву ротмистра. Молча ему руку пожал. Договорились. Пошли дальше золото грузить и в трюмах укладывать. Кран переносил с пристани на палубу канатную сетку с тонной груза, а спускать вниз приходилось уже вручную. Четыре с половиной тысячи единиц. Мешки с монетами и ящики слитков. Френсису Дрейку, в то время, когда он еще не был адмиралом, сэром и пэром, приходилось выбрасывать за борт бочки с серебром, чтоб было место, куда грузить золото. Это славная страница лихого пиратства. Интересно, здесь есть монеты, которых касалась рука Дрейка? Или Хоука? Это были настоящие парни. У них не было Зоны, но они были первыми в Океане. Флот Открытого Моря — их плоть и кровь. Что останется после нас, подумал сталкер. Все люди оставляют свой след на земле. Некоторые — полную выгребную яму дерьма. Хорошо сказал великий Леонардо. Надо в золоте отчеканить. Благо, много его, чекань — не хочу.
Раскидали еще сетку, перерыв объявили на десять минут. Кому воды попить, кому наоборот. Серега Котляров подошел.
— Мы уйдем, народ обратно в лагерь вернут, а то и расстреляют, — сказал он.
Ему статистику не предъявишь, он их по именам знает. Выбор у них не богатый. В лагере от голода умереть. В побег пойти, собаки порвут. Хорошие у немцев овчарки, понимали бы русский язык, всех бы в НКВД, в конвой взяли. А так перестреляют, и вся недолга. С осени начнут вербовать в РОА, к Власову. До сорок пятого отсрочку получат, а потом все обратно, лагеря колымские с нормой выработки жуткой и смерть. Ну не жильцы они, Серега, не рви душу. Последний раз в этом мире толпу голодных пятью хлебами две тысячи лет назад кормили. Да и то, рассказов людей из толпы не осталось. Топ-менеджеры проекта «Церковь» мемуары оставили. Апостолы всякие. Народишко, право слово поганый. Предатель на предателе, инспектор из налоговой службы и косорукий плотник. Такие и соврут, недорого возьмут.