Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 622)
– Меня их общество тоже не радует, – фыркнула Кайя. – Но моя сайво-помощница дала мне добрый совет. «Как отправишься мстить, первым делом ступай к Проклятым, – сказала она мне. – Накажи их за коварство, за то, что напали на твое гнездо. Тех, кто останется, подчини. Тебе нужно свое племя – иначе кем ты будешь кормить мужа-из-моря?»
Кайя думала, что тунья вряд ли поймет ее. Но та все поняла очень быстро. Кайя еще не договорила, а Мара уже насмешливо кивала.
– Совет я бы не сказала, что из добрых! Однако действенный, тут уж не поспоришь. Некоторые наши чародеи, особенно из тех, что обращаются к Алчущей Хорна, тоже так поступают…
– Как?
– Пьют человеческую кровь. Не как пищу, конечно, но ради колдовства. Жертвенная кровь дает великую силу и многократно усиливает чародейский дар…
– Тьфу, – сморщилась Кайя. – Пить кровь вероломных, еще не хватало! Я просто их накажу.
– Ну и накажи, коль сумеешь, – безразлично ответила тунья. – А насчет крови все же подумай. Может, тогда наконец сумеешь взлететь!
– И думать не хочу. Просто расквитаюсь с ними за смерть мужа.
– Тоже пойдет, – кивнула Мара. – Убей всех, и пусть их жалкие жизни послужат твоей силе!
Кайя покачала головой. Она порой лелеяла самые кровожадные замыслы, но то, что говорила тунья, коробило.
«Чем я тогда буду отличаться от морокуна? Да ничем!»
– Я не буду их убивать, – решила она наконец. – По крайней мере, не всех…
Не все Проклятые участвовали в том злополучном набеге. Где-то там еще жила бабка Ку́да, с которой Кайя собиралась переведаться особо. Хоть старуха и не была среди тех, кто пришел с оружием, ее вина выглядела нисколько не меньше.
Теперь Кайя вполне понимала, зачем старуха пела ту страшную песню о темных духах Севера. Когда было решено поселить гостью в березовой роще, не всем изгнанникам это пришлось по нраву. Законы гостеприимства святы, они установлены богами. Нарушать их – навлекать на себя бесчестье и кару.
Поэтому надо было как следует припугнуть несогласных.
И бабка Куда запела песню, после которой всякая жалость покинула людские сердца. Голос божественного Закона умолк в их ушах. Остался лишь страх за свои жалкие жизни. Больше Проклятые не колебались, обрекая гостью на гибель.
«Лги, убивай, предавай доверившихся – или умрешь сам… Вот чему учила бабкина песня! – размышляла Кайя. – Поистине песня – это тоже оружие! И даже более меткое и острое, чем стрелы…»
…Путь до побережья занял пять дней. Но хоть Кайя шла на лыжах, с младенцем на закорках, по заваленным снегом лесам, не показался ей сложным. Дорога была знакома, она уже вполне окрепла после родов, у нее было вдоволь припасов, чтобы сытно есть самой, и полно молока в груди, чтобы кормить сына. А зима уже, по сути, закончилась, так что даже ночной мороз больше грозил, чем действительно жалил. Днем нежно, едва заметно, пригревало солнце. Снежные лымы и лесные звери не пытались навредить путнице, обходя стороной ту, что умеет приказывать духам.
Погони родичей Кайя тоже не опасалась, и на то у нее были причины.
Словом, все шло совсем неплохо, покуда Кайя, двигаясь вниз по течению лесной речки, не вышла из леса на берег Змеева моря.
Песчаные дюны зимой выглядели огромными покатыми сугробами. Постепенно становясь все ниже, они переходили в белое пространство, раскинувшееся до самого горизонта. Змеево море замерзало не каждый год. Бывало, оно вскрывалось ранней весной, бывало и так, что стояло подо льдом до самого лета. Сейчас оно выглядело как заснеженная равнина, обманчиво гладкая издалека, покрытая лабиринтами торосов, если подойти поближе. Безупречная белизна… И никаких признаков человеческого жилья.
У Кайи упало сердце. Она остановилась на опушке, оглядывая пустой берег. А ведь могла бы заметить и раньше! Ни разу в лесу ей не попадались силки охотников, нигде не было лыжного или санного следа… Она должна была почуять безлюдье…
«Да, может, и чуяла, но себе признаться не хотела», – подумала Кайя, устремляясь вперед.
Не без труда она отыскала место, где прежде стояли зимние вежи Проклятых. Сейчас они ничем не отличались от прочих сугробов. Ни саней, ни собак…
– Да, ушли, – пробормотала Кайя, силясь как-то принять происшедшее. – Куда?!
Она попыталась раскопать вход в вежу, заглянуть внутрь, чтобы найти хоть какие-то следы, понять, давно ли погас последний очаг, но скоро оставила это занятие. Следы саней искать бесполезно – разумеется, их давно замело…
Над лесом показалась огромная птица, и вскоре тунья опустилась рядом с Кайей.
– Ты что-то потеряла, Чайка?
– Да! Племя Проклятых! Они жили раньше здесь, в устье реки, – а теперь их тут нет! Они сбежали от моей мести!
Мара хмыкнула:
– Почему же не попросила меня полететь вперед?
– Не хотела тебя впутывать, – буркнула Кайя. – И что мне теперь делать?
– То, что нужно было сделать раньше! Давай поищем твоих предателей. Я полечу вдоль побережья на юг – наверняка они удрали туда. А ты попробуй отыскать их через мир духов. У тебя теперь тоже есть крылья!
За спиной что-то еле заметно шевельнулось, легонько толкнуло. Кайя подумала было, что малыш просыпается, и лишь потом сообразила: это не колыбелька…
Дождавшись, когда тунья скроется вдалеке, Кайя нашла тихое подветренное место за одной из брошенных веж, опустилась на колени, открыла короб и вытащила великую корону.
Синие камни на очелье сверкнули в дневном свете. Кайя лишь взглянула в них, и стал внятен голос духа.
– Они сбежали, – мрачно произнесла Кайя.
Перед внутренним взором Кайи на миг возникло видение.
Низкое серое небо, полное снега. Мертвые скалистые берега. Весна еще не добралась сюда. Возможно, она вообще никогда сюда не приходит… Цепочка саней и людей на лыжах. Псы, хромая, тащат нарты с поклажей… Люди качаются от слабости и голода. Еще немного, и начнут падать в снег. А пурга воет все злее…
– Мой муж погиб, – сказала Кайя. – Мне не нужен новый.
– Хорошо, – процедила Кайя, – Мне все равно. Я пойду, куда ты велишь, и лягу с тем, на кого ты укажешь, если это поможет отплатить Безымянному!
Про себя же подумала, что хочет большего. Не просто увидеть смертные корчи врага, а вырвать его черную душу… И отнести в Нижний мир, к Подземной Бабушке, выкупом за Анку!
Кайя встала, оглядела заснеженный берег. Итак, на юг.
В полуденные края вели два пути: долгий и короткий. Оба были опасны, каждый по-своему. Великая корона всячески направляла Кайю самым быстрым путем, через Змеево море. Вдоль берега оно было покрыто льдом, но Синеокая утверждала: чуть южнее начнется открытая вода.
Кайя не слушала. Нет уж, она не доверится морю. И сына нипочем не доверит.
Она отлично знала, что Синеокая считает ее сына обузой в этом странствии. Да, она больше не твердит об этом, но…
Кайе вспомнился их последний разговор. Он состоялся той ночью, когда принято было решение отправляться на юг и великая корона была извлечена из-под Медведь-Камня.
«Я готова отправляться в путь, о Синеокая! Мое тело выздоровело после родов, я снова полна сил. Одного боюсь: как бы дед Кумма не догнал меня и не заставил вернуться…»
«А еще я боюсь, как бы туны не попытались отобрать у меня сына! Если налетят стаей…»
– Оставить ребенка?!
Как можно предлагать ей такое? Анка-младший – часть ее самой! Он – тот, кто еще не рожденным выдержал великий бой, чтобы прийти в мир вратами ее тела. Кайя часто вспоминала роды и дивилась, насколько они подобны сражению. А еще – шаманскому полету…
А Синеокая снова твердит, что ребенок помешает?!
– Ты опять за свое? – еле сдерживая гнев, рявкнула Кайя. – Может, вернуть тебя под Медведь-Камень еще на пару лет? Нет, я не отдам Птенца тунам!
Кайя сердито хмыкнула. Она догадывалась о причине покладистости могучего и своевольного сайво. Синеокая собирается вести Кайю путем поиска силы, путем гейды. А младенец все равно погибнет в дороге, не выдержав тягот…
«Этого не будет! Ни духи, ни люди не отнимут его у меня!»