Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 610)
Весь север знал, что могущественные чародеи-лопари, устав от жизни либо по каким-то другим своим причинам, порой принимают облик камней. Да что там облик – в самом деле становятся камнями. Почитаемыми, священными живыми камнями…
Безымянного нойду захватила эта мысль. Ему вдруг показалось, что вся его трудная, неприкаянная жизнь вела его к такому решению. Да, пожалуй, это то будущее, которые не вызывает в нем желания утопиться в холодном Нево…
«Так я наконец перестану скитаться по свету и обрету покой, – размышлял саами. – Стать сейдом! Пожалуй, это единственный покой, какой мне доступен…»
Но как это сделать? Одного намерения будет достаточно или…
«Нужен заговор», – подумал нойда.
И мысли тут же сами потекли, складываясь в строки…
На следующий день спозаранку молодой шаман начал готовиться к своему новому, теперь уже окончательному превращению. Он припрятал недоделанный бубен от случайных глаз, чтобы когда-нибудь потом его нашел знающий, – нойда верил, что у священных предметов своя судьба. Подумав, решил ничего не говорить Вархо, чтобы не сбивать настрой пустыми препирательствами. Колотушка была спрятана надежно. Когда она сгниет, дух бывшего побратима освободится… Нойда быстро доел наготовленную с вечера пищу и отправился на гору.
В прежние времена он приходил сюда, собираясь отправить душу в долгий полет по мирам. Садился в середине лабиринта и оставался там по несколько дней, легко обходясь без сна и пищи.
Для начала он попробовал проделать то же самое.
Поднявшись на гору, он уселся на свободное место в каменной череде. Выпрямил спину, положил руки на колени, глубоко вздохнул, прощаясь с миром людей, и начал слагать священную руну – так здесь, в землях карелов, называли заговоры. Строки текли будто сами, нанизываясь как бусины. А нойда вкладывал в горестные слова все, что передумал и перестрадал за долгую мрачную осень…
Слова руны текли лесным ручейком. Были они вроде и правильными, но вот особой силы в них не ощущалось… Плох заговор, если каждое его слово не есть в то же время и действие, изменяющее что-то в мире!
«Видно, я все еще слишком держусь за людскую жизнь, – недовольно подумал нойда. – Нужно напомнить себе, что моя жизнь уже ничего не стоит… Пришло время сбросить ее, словно ветхую одежду!»
Перед мысленным взором, как назло, возник недоделанный бубен. Дивная сувель из священной рощи. Как мечтал нойда о том дне, когда «небесная лодка» запоет, призывая духов! А потом подхватит его и понесет по мирам…
Нойда нахмурился, напомнив себе, что это не первый его бубен и даже не второй. «И третий рано или поздно сгинул бы, как все на этом свете!»
Вещи, духи, люди…
Но и попытка отрешиться от земных сокровищ не принесла никакого плода. Приоткрыв глаза, Безымянный нойда обнаружил, что все так же сидит на куче сухой хвои и с ним не произошло ровно никаких перемен.
– С чего я вообразил, что смогу стать сейдом? – пробормотал он в серое небо.
Сколько времени прошло? Полдня, несколько дней?
Какая разница?
Нойда крепко зажмурился и повел заговор дальше. Он твердо намеревался допеть его до конца.
Где-то в вышине, будто в ответ, раздался пронзительный чаячий крик. «Хороший знак!» – взбодрился нойда.
И вдруг ощутил неприятное шевеление в кишках. Нойда досадливо нахмурился. Видно, творожные калиты, оставленные ему в уплату за исцеление несколько дней назад, все-таки полежали лишнего… Однако в странствиях он едал и не такое, а потому, быстро расправившись с пирогами, сразу забыл о них.
А вот калиты о нем не забыли…
Нойда стиснул зубы.
– О Луот, только не сейчас!
Запретив себе чувствовать, он отрешился от тела, насколько мог, и вновь запел заговор, невольно ускоряя течение слов:
Калиты радостно встрепенулись в брюхе и устремились наружу. Нойда, оборвав заговор, вскочил и кинулся из круга сейдов в ближайшие кусты, скрежеща зубами от досады и на ходу развязывая порты…
До самого вечера нойда маялся животом. Ему было так худо, что не осталось сил даже оплакивать неудачу. Лишь на закате, когда стало чуть легче, вернулась способность думать и делать выводы.
Нойда со стыдом осознал, что его снова подвела самонадеянность. Видать, не просто так ядовитый Вархо упрекал побратима в зазнайстве, в привычке считать себя всемогущим! А ведь жизнь раз за разом тыкала его носом в промахи и неудачи…