Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 579)
Косматый край туманного поля, укрывшего реку, наползал на берег. Из этого белого марева вдруг послышалось тихое, дребезжащее, заунывное пение.
Нойда от неожиданности схватился за нож на поясе, позабыв о колдовстве. Лишний просто замер с открытым ртом.
Пение становилось все громче. Из тумана появилась белая фигура и бесшумно поплыла к назвáным братьям. Приблизившись, клок тумана обернулся старой Акка-Койву в платке и длинной льняной рубахе. Продолжая однозвучно тянуть странную песнь, вожанка подошла к нойде и высыпала ему на голову горсть чего-то мелкого, блестящего. Затем Акка-Койву повернулась и плавно удалилась в туман.
– С-старший брат… Это что ж такое было…
Нойда провел ладонью по плечу и показал юноше несколько переливчатых, почти невесомых крупинок.
– Скатень, – проговорил он. – Жемчуг речной.
Лишний удивленно моргнул:
– А зачем?
– Сейчас узнаю.
Нойда собрал с одежды несколько мерцающих зерен, подержал в ладони, прикрыв глаза, и сказал:
– Это оберег, дарованный духом реки. Вот почему вожане не боятся спать на берегу без костра и защитного круга.
– А меня не обсыпали, – огорченно заметил Лишний.
Нойда усмехнулся, бросил в него несколько перламутровых блесток. «Раньше бы промолчал, смирился, – подумал он. – Оживает парень…»
– Ложись спать спокойно. Чую, завтра будет тяжелый день.
Он вернулся к костру, улегся, глубоко вздохнул, приказал уйти тревожным мыслям и тут же крепко уснул.
Глава 6
Дух лета
На третий день места пошли вовсе незнакомые, необитаемые. До самого вечера не встретилось ни деревни, ни хутора, ни выгона. Да и тропы больше напоминали звериные.
«Деревня у них, значит, где-то здесь, – раздумывал нойда по дороге. – И при этом ни единого признака, что тут вообще люди живут. Разве что изредка заходят…»
Как они там ее назвали? Дом Луны? Очень странное название для селения…
Местность, впрочем, была приятная. Еле заметная тропинка вилась среди огромных пологих холмов, поросших березняками и сосновыми борами. Повсюду виднелись черничники и брусничники, пестрели головки грибов. В кронах распевали птицы, словно в погожий весенний день. Иногда дорогу пересекали тихие мелкие ручьи. Путники, не задерживаясь, переходили их вброд.
На очередном разлившемся поперек тропы ручье Лишний замешкался, вроде как выбирая место посуше. Дождался, пока вожане уйдут чуть вперед, и тронул нойду за руку.
– Братец, – прошептал он. – Погляди-ка туда.
– Ага. Сам вижу, что люди тут до нас не проходили…
– Да не, я не о том.
Юноша указал на влажный камень, который чуть поднимался из воды. На нем сидела большая бурая лягушка, глядя на незваных гостей черными бусинками.
– Здоровенная какая, – тихо сказал Лишний. – В наших краях таких не встретишь.
– И что с того?
– Помнишь мещор? Какие у них там были в чаще папоротники – с дерево! А змеищи! Может, тут тоже чары…
Нойда быстро осмотрелся, но лес вокруг выглядел как обычно. По сторонам тропы под деревьями краснели россыпи брусники вперемешку с крошечными розовато-белыми колокольчиками. Но не успел нойда осмыслить увиденное, как Лишний вытянул руку:
– Глянь, братец! Возле камышей икра лягушачья!
– Какая еще икра осенью?
– Видать, непростая…
Нойда окинул камыши быстрым взглядом и убедился, что Лишний не ошибся. А потом понял, что было не так с белыми цветами.
«Брусника цветет! На ней ягоды и цветы одновременно!»
В его родных краях такое порой случалось. Лето на ночном берегу Змеева моря слишком коротко, и все спешит расцвести и оставить плод. Но здесь-то?
По спине нойды пробежали мурашки. От красивой, уютной ложбины между холмами повеяло запредельностью…
«Наш ли это мир, или мы незаметно перешли грань?»
– Храни нас Бабушка-Рысь, братец, – прошептал Лишний дрогнувшим голосом. – Беда! Так не бывает, чтобы лягушки по осени икру метали! Уж не за Кромку ли нас ведут эти странные люди?
– Цыц, – одернул его нойда, видя, что Замшелый Пень оглянулся и остановил спутников. – Иди за мной и помалкивай.
Они перешли ручей вброд и пошагали дальше. Теперь тропа шла вверх по склону. Нойда и Лишний смотрели в оба и с каждым мигом замечали все больше странностей. Они молча указывали друг другу на чудеса, не требующие пояснений. Кажется, в этих лесах весна, лето и осень встретились в одном безумном безвременье. То, что должно было понемногу увядать, цвело и благоухало; то, чему следовало готовиться к зимней спячке, спаривалось и плодоносило…
«Эй, Вархо, – наконец не выдержал нойда, сунув руку в суму и коснувшись колотушки. – Один вопрос. Где мы?!»
«А самому не ясно? – желчно отозвался бывший равк, еще не простивший нойде ночной обиды. – Или вся колдовская сила истаяла вместе с мужской?»
«Вархо, дело важное. Я будто ослеп, ничего не пойму…»
«Оно и неудивительно. Тут всюду чары посильнее твоих».
«Чьи?»
«Мне-то откуда знать? Если ты не видишь, я и подавно».
«Одно скажи: это наш мир? Мы еще не за Кромкой?»
«Нет, – помолчав, отозвался Вархо. – Мертвого духа не чую. Скорее уж наоборот, слишком много живого…»
– Слишком много живого, – повторил нойда.
Он бросил задумчивый взгляд на Сильму. Ночью в ней совсем не ощущалось живого. «Поэтому и во мне живое не отозвалось, – с некоторым облегчением понял он вдруг. – Не на что было отзываться!»
Прищурившись, он поглядел на вожан. Вспомнил слова Лишнего. Расправил плечи и усмехнулся.
После полудня холмы разбежались в стороны. Открылся огромный луг, окаймленный черной полосой леса. Налетел теплый ветер, пахнуло тяжелым, пряным, медовым. Нойда резко остановился.
– Младший брат, – произнес он, – я в этих землях лишь странник, а ты тут родился. Скажи, разве должен луг осенью так пахнуть?
Лишний молча помотал головой.
– Даже в середине лета луга так не пахнут, – сказал он твердо. – Даже зацвети разом все цветы, не дождешься такого медвяного духа! Это уже не наша земля. Как хочешь, а я дальше не пойду. Эти вожане нас ведут за пределы мира людей! И сами они… живые, да не по-нашему!
На этот раз нойда не стал одергивать Лишнего, лишь задумчиво посмотрел вокруг. Он вспомнил, что когда-то ощущал нечто подобное. Когда угодил в избу Хозяина Леса, выглянул в оконце и узрел золотой бор, кронами уходящий в облака.
«Земля богов, где все в изобилии и зима никогда не наступает? Дивное место, куда простым людям путь заказан? Да, за такое место стоит сражаться…»
Нойда повернулся к вожанам и спросил прямо:
– Что скажете, дети Березы? Почему у вас среди осени лягушки икру мечут и цветы цветут? Куда привели нас?
Он ожидал оправданий, объяснений, а может, лжи – и на всякий случай изготовился ко всему.
Однако лица троих вожан озарились одинаковыми счастливыми, умиротворенными улыбками. Странное семейство единым движением почтительно склонило головы.
– Это все благословение Суур-Ку, Большой Луны, – торжественно произнесла старуха. – Наш драгоценный оберег наделяет всю землю вокруг себя неслыханным плодородием, свойственным лишь миру богов. Чем ближе мы подходим к деревне, тем сильнее действует оберег, меняя землю вокруг себя. Не бойся, ведун. Это дар, а не проклятие.
– Что ж… Тогда в вашем обереге живет поистине великий дух, – озадаченно проговорил нойда. – Я с такой, пожалуй, и не сталкивался.
– Так и есть! – подтвердила Акка-Койву. – И дарование плодородия людям, растениям и зверям – далеко не все, на что способно Суур-Ку. Знаешь, сколько мне лет? Девяносто семь. А по виду – на шестом десятке, верно?
Нойда медленно склонил голову и перевел взгляд на старика Тамми: