Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 578)
Довольно молодой с виду. Бледнокожий, беловолосый, невысокий, но очень гибкий и нечеловечески сильный… Длинный черный нож, несомненно, отравленный… И глаза – с ними что-то было не так…
– Вспоминай, Вархо, как был одет убийца? Странная какая-то одежда…
– Я помню, – неожиданно подал голос Лишний. – Чужак был в костяной чешуе.
– Как это? – повернулся к нему саами.
– Рубашка, обшитая костяными плашками. И шапка из кабаньих клыков. Я видел такие брони у некоторых мещор…
– Где водь, а где мещоры, – протянул нойда.
Он умолк. И вдруг произнес:
– Тот черный нож был не железный. Тоже, поди, костяной. А еще вероятнее – чей-то рог или клык… Что бы все это значило?
Ни Вархо, ни Лишний ему не ответили.
– Младший брат, обед готов?
– Да, почти.
– Прекрасно. Сейчас перекусим и собираемся в путь.
«На пристань и в Новый город?» – с надеждой спросил Вархо.
– Конечно, нет! В какую сторону пошли вожане?
«Проклятие, так и знал, что этим кончится…»
Семейство вожан успело уйти довольно далеко. Нойда и Лишний догнали их, когда уже начало вечереть. Не говоря напрасных слов, пошли рядом.
Шагали весь день до самой темноты. Миновали несколько троп, ведущих с большака к деревням и хуторам, чьи замшелые, крытые еловой дранкой крыши порой виднелись за деревьями. Нойда путник бывалый, мог идти без устали хоть сутками. Да и Лишний был куда крепче, чем казался с виду. А вот неутомимость двух стариков и похожей на тонкое деревце девицы немало удивляли саами. За все время пути вожане не то что привалов не устраивали, так еще и ничего не ели. Один только раз ненадолго задержались у родника, что сочился из поросшей папоротником стены обрыва, а как напились – пошагали дальше.
Уже почти в темноте Акка-Койву решительно свернула с дороги на широкий луг. Никаких признаков тропы нойда не углядел. Однако вожане явно знали, куда шли. Больше они на дорогу не возвращались. В гаснущих сумерках пересекли открытое место, поднялись на лесистый холм, спустились в низину, заросшую ракитником и лещиной. Вскоре повеяло холодом, и впереди заблестела лесная река, над которой уже висел белесый туман. Там путники наконец остановились на ночлег.
Лишний тут же принялся искать сушняк для костра. Однако вожане к нему не присоединились и помогать с готовкой не стали. Напротив, отошли подальше и устроились своим кружком.
– Не лезь к ним, – посоветовал нойда в ответ на недоумение и обиду парня. – Должно быть, обрядовую чистоту блюдут. Боятся оскверниться от чужаков. Не приведи боги пищу с нами разделить… Помнишь, у мещор так же было?
– Те еще и поганками потчевали ни за что ни про что, – проворчал Лишний, недовольно поглядывая на соседей. – Мы им помогаем, а они сторонятся… Вон, гляди, даже костер нарочно не разводят! А не то сейчас трапезничать к ним придем, скверны нанесем, ужин сглазим…
– Не ворчи, – усмехнулся нойда. – Хотят встать наособицу – их дело. А вот если ночью кто-то на них нападет, я могу и не добежать…
Лишний, фыркая, принялся разжигать костер. Нойда, не откладывая, занялся безопасностью. Тщательно обвел место ночлега и кострище защитным кругом. Призвал Вархо, выгнал его из колотушки, послал на разведку. Тот, вернувшись, сообщил: все тихо. Ни враждебных духов, ни нежити, ни мертвецов. Ветром Нижнего мира ниоткуда не сквозит.
«Неужто я ошибся насчет равка? – размышлял нойда после ужина, с удовольствием растянувшись около дышащего теплом костерка. – Неужто соврали приметы? И где остальные злодеи?»
Откровенно говоря, он ждал их скорого появления.
Только появились вовсе не они. Глубокой ночью, когда костер почти погас, а в небе высоко поднялась луна, нойда почувствовал прикосновение к плечу. Открыв глаза, саами увидел девушку. Она сидела у костра на пятках и улыбалась ему.
Нойда приподнялся, внимательно глядя на юную вожанку. Сильма смотрела на него, не отрываясь, огромными прозрачными глазами. От нее веяло чистотой и свежестью дивного ночного цветка, что распустился под звездами среди черной палой листвы.
Тонкий аромат кружит голову, а при взгляде на невесомые лепестки мурашки пробегают по коже…
Вообще-то нойда знал, что она придет к нему ближайшей ночью. Понял это, еще когда впервые увидел ее на словенском берегу. Дед с бабкой затем ее и привели. И то, что рядом с девицей был жених, ничего не меняло. Ночь, проведенная с могучим чародеем, считалась у вожан полезным и благотворным ритуалом. Ну и благодарностью за согласие помочь, как же без этого.
– Я ведь не успел спасти Мянту, – тихо сказал нойда, садясь на ложе.
– Ты его спас, – прошептала Сильма. – Его душа уже вернулась домой. Он скоро родится снова…
Она придвинулась к мужчине и протянула руки, обнимая его нежно и крепко, как легкий плющ. Нойда глубоко вздохнул, привлек к себе податливое тело…
И замер, прислушиваясь к себе. Девушка, откинув голову, смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы.
Нойда молчал и не двигался.
– Сильма, – прошептал он, бережно отстраняя ее. – Ступай к своим. Я сейчас понял: нынче я должен всю свою силу сберечь для завтрашней битвы.
– Понимаю, – шепнула девушка.
В тихом голосе не прозвучало ни облегчения, ни разочарования.
Она встала, поправила платье и ушла, не проронив больше ни слова, – исчезла, словно ее и не было.
Луна все так же плыла среди облаков, и все вокруг безмятежно спало в ее зыбком свете. Нойде же было совсем не до сна. Озадаченный, он сидел у костра, помешивая угли обгорелой веткой.
«Ну и что это было? – послышался вкрадчивый голос из колотушки, лежавшей наготове у края ложа. – Осень наступила, никнут стебельки?»
– Так и знал, что вылезешь, – буркнул нойда.
«Ты чего ее прогнал? Уже ведь почти порты развязал…»
Нойда покачал головой.
– Странно, – пробормотал он. – Не бывало у меня раньше причин в себе сомневаться…
– Ничего, не горюй, – лицемерно посочувствовал равк. – Знаешь, как в деревнях мужики говорят: зато наконец-то для себя поживу!»
– Вархо, отвяжись. Лучше бы что толковое посоветовал.
«Всегда рад помочь другу! Говорят, от мужского бессилия помогает настой зверобоя. А вот еще – можно корень папоротника заваривать. А лучше привязывать…»
– Выискался советчик, – зарычал нойда. – Корень привязывать… У тебя-то и того нет!
«Я на свой корень, пока был жив, не жаловался, – самодовольно заметил Вархо. – За Кромку ушел горячим молодцом, а не старцем холодным…»
– Вот именно, – воспрянул нойда. – От этой Сильмы таким нелюдским холодом веяло – у кого угодно стебелек бы поник!
«Могильным, что ли? Опять мертвецы мерещатся?»
– Нет, по-другому. Будто дерево в ночи… Камень, росой покрытый…
«Не ищи оправданий! – свысока заметил равк. – Эка невидаль, девица холодна. Так расшевели ее! Нет, брат, это старческое. Только корень папоротника…»
– Тьфу на тебя!
«Эй, эй! Куда понес?! Я ему советы даю, а он…»
Нойда бросил колотушку в поясную суму и повесил на растущую в стороне иву. Вернулся к костру, сел и снова погрузился в раздумья.
– Старший братец…
– Тебе-то еще что? – раздраженно спросил нойда. – Тоже корень папоротника присоветовать хочешь?
– Я в этих делах ничего не смыслю, – потупился Лишний, смутившись. – Я про другое…
– Ну?
– Старший братец, нет у меня веры этим вожанам.
– Ты о чем?
– Они ничего не едят. Вчера весь день натощак, костра не разводили, снедь дорожную не доставали. Думаю, дай поделюсь, голодные же. Отнес им похлебки, а они отказались…
Нойда нахмурился. В самом деле, скверный знак! Совместная трапеза – дело священное. Отказ разделить пищу намекает на умысел. Тайный и, скорее всего, нехороший…
– Может, постятся? – предположил он. – Все ж родича только что к дедам проводили. Словене тризну устраивают, а тут, может, вера иная…