Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 558)
И что-то такое прозвучало в его голосе, что Лишний опрометью выскочил из избы и кинулся бежать, не разбирая дороги.
Нойда уронил бесполезный кошель, вскочил с лавки и бросился за ним.
– Зачем ты это сделал?! Вернись и отвечай!
Лишний удирал со всех ног. Добежал до реки, помедлил и кинулся в воду.
– Ловите его! – закричал нойда. – Скорее!
Новогородцы, с изумлением следившие за ним, поспешили на выручку. Вскоре брыкающийся Лишний оказался на берегу.
– Ты что задумал?! – схватил его за ворот нойда. – Жизни себя лишить? Нет уж, так просто ты от меня не отделаешься! Отвечай, тупой нож, кто надоумил тебя открыть кошель?! Говори, не то мышью поганой оборочу! Сытью вороньей! Да я тебя…
Саами вдруг поперхнулся, вглядываясь парню в лицо. Тот застыл, испуганно моргая.
– Погоди… У тебя глаза стали зеленые, – тихо произнес нойда, разжимая руку.
Глава 29. Две рыбы
В Похъелу пришла осень. Еще пригревало солнце, но рано пожелтевшие березовые листики первыми говорили: лето кончилось… На южном берегу Змеева моря о близости осени напоминали разве что ночные туманы или холодок, налетавший из темноты после заката. Но здесь, в северных землях, осень подступала со всех сторон и говорила о себе повсюду. И в паутинках, что протягивались от дерева к дереву в пока еще зеленом лесу; и в пестрых сочных грибах, что разукрашивали собой белый мох; и в дыхании ветра, откуда бы он ни дул – с моря, с гор или с усеянных яркими звездами ночных небес.
Кайя сидела на краю большого гнезда, свитого на вершине одинокой горы, и перебирала бруснику. Ягоды она собирала уже много дней и сушила на солнышке. Этой брусники хватит и ее семье, и родичам в селении Куммы… Хватило бы и тунам, которым тяжело собирать мелкую ягоду своими когтистыми лапами, – если бы туны навещали ее хотя бы изредка…
То и дело Кайя поднимала глаза от россыпи ягод и поглядывала вдаль – в сторону озера, куда обычно летал охотиться Анка. Там, за лесами, еле-еле маячил в синей дымке горный хребет, где гнездился род Кивутар. С обратной, более пологой стороны горы, где рос окруженный богатыми брусничниками сосняк, к гнезду вела удобная тропа, скрытая от чужих глаз. Кайя спускалась по ней в лес почти каждый день – то за грибами, то за ягодами. Обратный путь на гору уже заставлял ее слегка задыхаться.
И это еще живот только-только начал расти! И по утрам мутит не так уж сильно… И спина почти не болит… Что же будет дальше, зимой, ближе к родам?
«Засяду в гнезде безвылазно и буду рукодельничать», – думала Кайя.
Ведь она едва только приступила к шитью всего, что понадобится для будущего ребенка.
«Если только туньим малышам нужно приданое… Они ведь уже рождаются покрытыми пухом… О Моховая Матушка! Неужто у меня родится тун? Или это будет человеческое дитя?»
Кайя пыталась представить будущего ребёнка – небывалое дитя туна и человека. Хорошо, если он возьмет лучшее и от тунов, и от людей! А если нет… Но такие мысли заставляли ее тревожиться, и она прогоняла их. Ведь женщине, что носит ребенка, надлежит думать только о хорошем!
Вычистив из брусники все веточки, листики и всяческий мелкий мусор, Кайя бережно собрала целебную ягоду в туесок. Уже начинало вечереть. Анка улетел давно. Обычно он возвращался с добычей до заката. Мог бы охотиться и ночью, но предпочитал прилетать раньше, чтобы не оставлять ее одну в темноте.
Кайя все чаще поднимала глаза и вглядывалась в розовеющее над туманными лесами небо. Когда же вдалеке замелькают чёрные крылья?
«Почему он так долго? Надеюсь, с ним ничего не случилось? – Кайя мотнула головой. – Конечно нет! Что может случиться с туном?»
В голову тут же полезли воспоминания о колдовской сетке…
«Наверно, он просто встретил на озере сородичей!»
Кайя знала, что на том же озере, где охотился Анка, камнем падая на рыбу с высоты, часто бывали и другие туны. Наверно, он скучает по сородичам… Ведь ему с Кайей приходится жить отдельно. А почему – Анка так и не сказал.
«Помню, как мы прилетели сюда, и Анка сказал, что совьет нам гнездо на этой горе… А над скалами рода Кивутар с криками клубилась стая…»
Что все знают такого, о чем не знает она?
Почему род мужа не принял ее? Потому что она не тунья?
– Мне все равно, – прошептала Кайя. – Главное, что мы с Анкой вместе.
Она вызвала в памяти образ мужа, который подлетает к гнезду, распахнув крылья, неся в когтях свежую добычу. Она уже безошибочно узнавала Анку среди прочих крылатых обитателей Похъелы, даже издалека.
– Как так устроили боги? – прошептала она. – Красивый, грозный… Из рода чародеев-полубогов – и отдан, подарен мне! Почему он полюбил меня?
Она с благодарностью поглядела в небеса, соединившие их с Анкой судьбы.
Несмотря на уединенное житье и часто одолевавшую ее тревогу, Кайя чувствовала себя счастливой.
«Вот так судьба у меня! – думала она частенько. – Такая не во всякой сказке бывает! Может, заплечный кузовок для дитяти сплести?»
Оторвав взгляд от брусники, юная жена взглянула в небо и радостно встрепенулась.
А вот и он!
– Вот, подлетыш, – произнес чернокрылый тун, протягивая Кайе туго набитый сверток. – Это тебе подарки от рода Куммы. Прости, что так задержался. Я проведал твоего деда, и его жена никак не хотела отпускать меня просто так. Здесь лакомства, одежда, новые обереги для тебя и ребенка…
– Ты поблагодарил от меня Ютси?
– Конечно. – Анка опустился рядом с женой и обнял ее крыльями, как ей особенно нравилось.
Кайя даже зажмурилась от удовольствия. Гнездо тоже было устелено теплыми, мягкими перьями – но у Анки они были живыми…
– Твои родичи спрашивают, не хочешь ли ты на время перебраться к ним, – продолжал Анка. – Близится осень; здесь, на скалах, становится холодно и неуютно. Кроме того, наш ребенок уже начал играть в твоем чреве… Хорошо, если рядом с тобой всегда будут опытные женщины вашего племени… Они проследят, все ли идет хорошо. Мало ли…
– Нет, нет! – заспорила Кайя. – Мне нравится здесь! И ты сам сказал мне, любимый, что по вашим обычаям с туньей при родах находится лишь ее муж… А я теперь в твоей семье – значит, должна соблюдать ваши обычаи и вести себя как тунья!
– Я давно пожалел, что рассказал тебе об этом, – проворчал Анка. – Неужели ты не боишься, Чайка?
– С тобой мне ничего не страшно, – сказала Кайя, крепко обнимая мужа, наслаждаясь звуками его голоса.
– Зато теперь страшно мне. Я ведь никогда не принимал родов… Прошу, дозволь мне позвать…
Анка вдруг резко оборвал себя и неловко закончил:
– …Тиниль? Мне кажется, она не откажет?
Кайя помрачнела.
Анка невольно коснулся того, что оба давно обходили, щадя друг друга.
Однако в последние дни Кайя стала что-то уж слишком чувствительной. Всякая мелочь то обижала ее, то доводила до слез. Кайя замечала это и старалась унимать себя, но не всегда получалось.
Вот и теперь слова будто сами слетели с ее губ:
– Ты ведь хотел сказать – Яннэ, правда?
Анка не ответил.
Кайе бы помолчать, но она с горечью продолжала:
– Твоя матушка нипочем бы не прилетела!
Анка упрямо молчал.
Кайя насупилась и принялась разбирать сверток с подарками. Родичи из племени Летучего Камня часто передавали ей посылочки. Чтобы питалась вдоволь, не мерзла, не скучала…
А вот туны ни разу не подарили ей ничего…
– О, что это? – Кайя вытащила плоский берестяной тул. – Да это же саххко! У моего отца была такая игра…
Кайя открыла тул, вытряхнула длинные восьмигранные кости. Затем достала священное игровое поле, повторявшее роспись бубна, и принялась с нарочитым вниманием изучать искусные рисунки.
– Жена моя, послушай, – раздался над ней голос Анки. – Вспомни тот день, когда наши судьбы соединились. Я ведь сразу почуял, что ты понесла. Мы, дети Ловьи, знаем… Поэтому я и улетел так быстро. Ты крепко спала, и я отнес тебя к Кумме, а сам помчался в наши гнездовья. Прости, если напугал тебя тогда…
– Разве я хоть раз упрекнула тебя? – подняла голову Кайя. – Я ни на мгновение не подумала, что ты покинул меня… Ты ведь тогда к матушке помчался?
– Да…
– И она была не рада новостям.
Анка переступил когтистыми лапами, тяжело вздохнул.
– Мать… Она напугала меня. Как безумная, понеслась в Ледяное Гнездо. Только праматерь Лоухи, видно, не сказала ей ничего утешительного. В ярости и отчаянии Яннэ прогнала меня, запретив возвращаться.