Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 556)
– Прошу, войди в круг, великий чародей! – пригласил его старец. – Только чистые достойны попасть в священный Ежнэ-кар…
«Испытывают, – понял нойда. – Ну-ну… Поглядим…»
Он вошел во внешний круг и сразу ощутил, что воздух стал вязким. Некая сила пыталась сковать его движения.
«Ловушка… Ловушка на духов? Всего-то?»
Мещёры, затаив дыхание, смотрели, как чужеземный колдун заходит в спираль. Вот сейчас ловушка захлопнется, и чужак просто исчезнет…
Нойда дошел до середины завитка, постоял там и, легко перешагнув два ряда камней, оказался снаружи.
– Для моей силы здесь нет цели, – громко произнес он, глядя в глаза оробевшему кугызу. – Я пришел, чтобы найти могущественного колдуна. Где он?
– О ком ты говоришь? – пробормотал старик.
– О том, кто создал поющие узоры на простом горшке…
Кугыз вдруг насмешливо осклабился и расправил поникшие было плечи.
– Такой горшок у нас может слепить любая девка, – ответил он. – Не узор поет, он лишь след песни, рожденной в глубине сердца. Твои тайные помыслы, твои сны… Узор лишь помогает услышать их. Ты шел сюда за тайнами, чародей, но ты сам себя заморочил!
«Вот оно что, – с волнением подумал нойда. – Я был прав! Теперь главное – понять…»
– Ты сказал, что пришел найти могучего колдуна, – раздался вдруг знакомый голос. – Ты его нашел!
На открытое пространство вышел Жмей.
– Ты превозмог моего отца, – сказал он, – но тебе не превозмочь меня. Кый, сын Кыя, внук Кыя, призовет духа, которого ты одолеть не сможешь!
– Сын мой, ты устал с дороги… – засуетился старик.
Жмей почтительно отстранил его.
– Усталость мне незнакома, атяй. Я в родных землях! Сила корней, сила предков, которой я был лишен в землях нечистых, клокочет во мне! Она жаждет вырваться!
Волосы приподнялись и зашевелились на голове у ложного проводника. Загудел ветер, задрожала земля. У нойды заложило уши и потемнело в глазах. Он смотрел на Жмея и видел, как у того смыкаются и размыкаются губы, – но не слышал ни слова. Наконец тот что-то беззвучно выкрикнул, поднимая глаза в небо, и топнул ногой. Из его следа вырвался черный росток папоротника и устремился ввысь, раскручивая тугой свиток стебля и распуская вайи. Словно десятки темных рук, они упали сверху на крыши, на башенки, на стены и людей. Площадь перед воротами наполнилась криками, люди начали разбегаться. А колдовской папоротник выпускал все новые побеги, грозя похоронить Изнакар…
«Что он творит?!» – изумлялся нойда, с трудом уворачиваясь от зубчатых черных стеблей. Вскоре понял: ничего! Кый, сын Кыя, лежал неподалеку, то ли мертвый, то ли сомлевший. Сила, призванная мещёром, оказалась ему не по зубам.
С тяжким вздохом нойда протянул обе руки, словно собирая папоротник в горсти. Закрыл глаза. Нашел корень буйного духа в Нижнем мире. Ухватил покрепче, выдернул… и пересадил в каменный круг под воротами.
– Ну вот, – нойда перевел дыхание и открыл глаза. – Дальше сами.
Морок исчез. Изнакар не успел пострадать, только Жмей стонал, держась за голову.
Из середины каменного завитка, шевелясь, словно на ветру, торчал небольшой кустик папоротника.
Старый Кый опомнился первым.
– Ты показал великое умение, о чародей, – величественно объявил он. – Мы признаем, что ты – сильнейший из кудесников севера! А теперь дозволь нам пригласить тебя на праздничный пир в твою честь!
Глава 28. Новое рождение
Нойда открыл глаза и некоторое время лежал, бездумно глядя на падающий снег. Редкие белые хлопья, кружась, опускались на лицо, запутывались в ресницах…
Потом понял, что не ощущает холода.
«Я сплю? Я умер и нахожусь в Нижнем мире? Где я вообще?!»
С трудом повернув голову, он увидел рядом с собой мерянина Тучку. Арбуй, ободранный до рубахи, точно так же лежал на спине, широко открыв глаза. Не моргал… и, кажется, не дышал.
Нойда коснулся ладони жреца. Рука Тучки чуть заметно вздрогнула.
«Яд», – подумал саами, повернулся в другую сторону и увидел толстые скрещенные жерди.
Он был в клетке!
Дальше виднелся темный лес и какие-то огни.
В ушах шумело. Нойда закрыл глаза и попытался вздохнуть поглубже. Грудь еле поднималась, словно на ней кто-то сидел…
«Все-таки отравили! – подумал саами. – Но как? Чем? Я ведь не ел грибов…»
–
–
Что было в той ухе? Нойде смутно вспомнилось, что он даже пытался это выяснить по пути в святилище, куда его тащили из крепости на руках. «Что за рыба…» – бормотал он, чувствуя, как по очереди отнимаются пальцы на руках и ногах, как перестают слушаться губы, как медленно слепнут глаза…
До сердца онемение и в самом деле не дошло – а вот грудь дышать почти перестала… Задыхаясь, нойда чувствовал, как с него сдирают рубаху, срывают с головы шапку, один за другим снимают с шеи обереги, в том числе драгоценную птицу…
Как расстегивают ремень с заветным кошелем…
Наконец, полуголого, почти беспамятного, его затолкали в деревянную клетку посреди осиновой рощи.
– Не подумай, чародей, что это неуважение, – ворковал над ухом старый Кый. – Напротив, высшая честь – всем своим существом послужить богам! Завтра мы с величайшим почтением подарим твое сердце тому, кто взглядом создал людей из сухих листьев… Так, а что это тут у нас?
– Не можем взять, атяй, – пожаловался один из младших жрецов, – кусается!
На земле одиноко лежала костяная колотушка от бубна. Кый наклонился, хотел подобрать. Сверкнули железные зубы, и старик с воплем отдернул руку.
– Это что ж за дух там прячется… Где мерянский жрец?
Вскоре привели расстроенного, печального Тучку.
– Возьми, – приказал старик.
– Не стану, – насупился Тучка.
– Или поднимешь колотушку, или…
– Сквернавцы! – заорал в ответ мерянин. – Отравили моего друга, а меня заставляете его обокрасть?
– Это мы-то сквернавцы?! Помирай же вместе с дружком, отступник!
Нойда очень хотел что-то сделать, но был слишком занят попытками вдохнуть. В гаснущее сознание, словно издалека, долетали обрывки разговоров:
–
–
–
– По-моему, мы умерли, – убежденно сказал Кофа. – И попали в мещёрский ад!
Новогородцы, кто уже немного вернулся в себя, готовы были с ним согласиться. Их бросили в обширное подземное узилище, покрытое легкой, не защищавшей от дождя надпогребницей. По сути, это была большая яма, в которой, словно в вырытой по осени могиле, скопилось изрядно зловонной, холодной воды.
– У нас, хазар, преисподняя подобна огненной пропасти, и я, пожалуй, даже рад был бы сейчас там погреться… Ай!
Кофа с проклятием подскочил на месте, стащил сапог и оторвал от ноги огромную пиявку.
– Вот зачем они нас сюда бросили! – заорал он. – Чтобы эти твари кровь из нас выпили! Глядите, они тут так и кишат!