Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 477)
Нойда склонился перед мальчиком-волком.
– Ты – удивительный древний зверь, достойный божественных почестей. Но я не стал бы кланяться тебе чужой жизнью.
– А этот толстый, который сейчас топчется на тропе?
– Бедолага просто заплутал. Я надеюсь вывести его из леса.
Губы мальчика вдруг растянулись в жуткой улыбке-оскале, показав длинные волчьи клыки.
– Ты лжешь! Он оскорбил волхвов и был отдан Лютому Зверю. И ты это знаешь!
Нойда аж замер при виде ощеренной пасти, но лишь вновь склонил голову.
– Прошу, не убивай этого человека, – произнес он без страха, с глубоким почтением. – Негоже лишать жизни за несколько бранных слов, сказанных с досады!
Губы мальчика сомкнулись и снова приоткрылись, уже в обычной человеческой улыбке.
– Я никого не убиваю. Жертвы – пища для младших… У моего рода с волхвами завет. Мы никогда не тронем невиновного. Ночные пестуны охраняют и стерегут людей, что к ним добры. Мы всегда так делали. Люди согревали наших младенцев суровыми зимами, а мы охраняли их от опасностей… Знаешь, ведун, есть на свете существа, с какими людям ни за что не справиться…
В тумане вдруг промелькнул образ чего-то исполинского, гладкого, черно-белого, сверкнули зубы-ножи…
Нойда даже испугаться не успел, как видение исчезло. Но он запомнил. Ибо из опыта знал: в подобных встречах не бывает ничего случайного.
– Мы были защитниками, – повторил мальчик, и в его голосе нойда услышал печаль. – Потом мир изменился, нам пришлось уйти за Кромку. Я… кажется, я тогда был еще человеком. Меня называли волчьим пастухом… А моих родичей – Дядьками. Когда время их вышло, я не смог с ними расстаться и тоже ушел. В тот миг, когда мы пересекли Кромку, я стал как они…
– Ты помнишь времена, когда здесь было море, – заметил нойда. – Значит, твой срок жизни – это срок жизни бога…
– Думаешь, я бог? – прищурился мальчик.
– Я слышал, в стародавние времена у зверей были свои боги. Может, ты один из них?
– Нет. Просто мы жили тут всегда, – произнес мальчик. – Когда реки и горы были другими. Когда на месте лесов синели озера. Когда стена льда ползла с севера, толкая перед собой горы камней…
Нойда содрогнулся. Мощью незапамятных тысячелетий повеяло от слов сероволосого мальчишки.
– Люди приходят и уходят, – продолжал тот, – а наше племя живет. Сейчас тут волхвы. Будут и другие… Так чего ты ищешь, ведун?
– Я ищу ответ на один вопрос, – признался нойда. – И надеялся, что найду его в святилище Велеса. Я не знаю, кто ты, но судьба – или воля Велеса – привела меня к тебе. И ты согласился побеседовать со мной, вместо того чтобы просто убить… Это ли не удача? Может быть, я найду ответ у тебя?
– Спрашивай.
Нойда замялся, подбирая слова.
– Случалось ли в твои времена, чтобы боги рождались на земле? Или приходили на землю?
Мальчик склонил голову набок.
– На самом деле ты хочешь спросить о чем-то совсем другом…
Нойда замялся, вспоминая предостережения Каврая и не зная, что́ имеет право сказать.
Сероволосый насмешливо наблюдал за ним.
– Ладно, слушай! Знает ли твой народ, что все нынешние словенские, мерянские и прочие земли, – отрок широко повел руками, – некогда занимало великое царство, где люди поклонялись лишь Солнцу?
– Да, – кивнул нойда.
Он слышал отголоски сказаний о солнечном царстве и у словен, и у вису, а всего чаще – в суровой земле к востоку от Змеева моря, что звалась Бьярмией. Суряне, живущие по берегами реки Виньи, считали себя его последним осколком и очень этим гордились.
Кажется, именно падение этой державы показала ему как-то в видениях Синеокая Седда…
– Царство было сильнейшее на земле, и правили им дети Солнца. Однако Солнцу поклонялись не все. Некоторые народы славили Змея – его брата-близнеца, владыку вод, хаоса, тьмы. Жители этого царства почитали Солнце как единственного благого бога, а Змея понимали как его врага, погубителя, отца скверны. Они гнали всех, кто поклонялся Змею, уничтожали жертвенники, старались сделать так, чтобы даже имя его было забыто. Они звали его разрушителем – и вот однажды Предвечный Змей пришел как разрушитель! Он привел с собой море. Воды наступали с севера и с юга, негде было укрыться от них. Вся земля исчезла под водой. Но последний из сыновей Солнца выстрелил в Змея огненной стрелой. И владыка тьмы был повержен. Воды потопа ушли, явились другие народы, на земле вновь воцарился мир… Что ты сказал?
– Ничего! – поспешно отозвался нойда, издавший невнятный, но очень взволнованный возглас.
Он наконец кое-что понял. В темном лесу догадок, где он блуждал после самой первой встречи с Кавраем, наконец блеснул слабый путеводный огонек.
– И что? – спросил он. – Змей был уничтожен?
– Ха-ха! Ты вроде ведающий, но несешь ерунду! Змей вечен, он никогда не исчезнет. Он сильнее всех земных богов, никто не в силах совладать с ним. Он может заснуть, он может быть изгнан, но исчезнуть – никогда.
– Я так и думал! А скажи, что ты знаешь о детях Змея?
– Я знавал племена, которые так себя называли, – пожал плечами мальчик.
– Нет, я о настоящих детях! О сыновьях и дочерях бога!
– В мои времена на земле рождались лишь дети Солнца… Может быть, дети Змея и до сих пор плодятся в морских водах. Но нам до этого что?
Нойда напряженно думал. Он понимал, что сейчас прозвучало нечто очень важное, но никак не мог поймать мысль.
– Ну а теперь-то ты скажешь, зачем пришел? – откровенно веселясь, спросил отрок.
– Я…
– Ты весь как на ладони, ведун! Мямлишь о древних богах – а сам вцепился в поясной кошель, словно я разбойник, а ты купец…
Нойда вскинул на сероволосого испуганный взгляд, только усилив его веселье.
– В твоей сумке, – продолжал тот, – нечто, не принадлежащее этому миру. Доверенное тебе кем-то из богов… Вот ты и гадаешь, что там. А открыть боишься!
– Мне сказали, что я смогу открыть кошель только один раз!
– И тебе нужна веская причина? Чего ты ищешь – оправданий перед богами или повод утолить любопытство? – подросток прищурился. – Или, может, власти над тем, что таится у тебя в сумке?
– Я лишь боюсь навредить! – воскликнул нойда. – Если я у тебя как на ладони, так загляни ко мне в душу! Ты не увидишь там ни корысти, ни жажды власти. Я хорошо понимаю, что мне доверено сокровище, и боюсь утратить его по глупости… Но как мне понять, что заветный миг уже наступил, и не пропустить его?
– Так вот чего ты хотел от Лесного Хозяина? – протянул мальчик. – Что ж, с этим я тебе помогу!
И он вдруг исчез в заклубившемся тумане. А через миг туман развеялся – и нойда увидел, что снова стоит в лесу на тропе – один…
«Э, нет, лес другой, – понял он тотчас. – Здесь день или вечер… Какие низкие, мрачные тучи! Куда они так быстро летят? И что это за страшный грохот со всех сторон?»
В самом деле, казалось, сосны в лесу дрожат вместе с воздухом от этого всеобъемлющего низкого рева…
Налетел сырой ветер, ударил в лицо. Нойда прошел с десяток шагов по тропинке. Деревья расступились, он вышел на край обрыва и ужаснулся.
Он стоял на скалистом утесе, царившем над низменностью, где прежде был лес. Теперь внизу бушевало море. Бурые воды потопа, клокоча, стремились на закат. Несущийся поток, чудовищно необъятный, быстро затапливал равнину. Кое-где раскачивающиеся верхушки елей еще виднелись из воды, но быстро исчезали. Вырванные с корнем деревья, сталкиваясь и ломаясь, неслись мимо скалы.
«Вода поднимается! – заметил нойда. – Очень-очень быстро! Зачем я тут?! Он хочет убить меня?»
Душу его, подобно погибающему лесу, затопили смятение, ужас, подозрения…
«С чего я решил, будто непременно встречу самого Велеса?! Его обличья – медведь… ящер… А кто это волкоподобное чудище – никто не знает!»
Новая волна ударила в скалу, и нойду с ног до головы обдало грязной пеной.
«Зачем я пошел искать Зверя? Снова почел себя самым умным? Сейчас меня смоет, и все будет напрасно! О Каврай, отец шаманов…»
Нойда вдруг увидел новую волну – выше прежних. Расщепленное дерево неслось прямо на него. Времени на раздумья не оставалось. Нойда, понимая, что сейчас погибнет, рванул золотую пуговицу на сумке, даже не ощутив ожога.
– Лети! – закричал он. – Спасайся! Каврай защитит…
Воздух кругом вдруг наполнился множеством золотистых огоньков. Как будто пуговица-печать превратилась в сотни светлячков. Они стаей окружили нойду, побежали по краю обрыва, по траве, по воде – и вспыхнули тысячей крошечных солнц.
Мрачный, серый мир озарился, словно внезапно разошлись тучи. Уже нависшая над нойдой волна рассыпалась радужными брызгами. Саами почти зажмурился от яркого света, глядя из-под руки, как вспышки света играют на бушующих волнах…
…Как множество радуг божественными мостами вытянулись между морем и небом!