Станислав Гусев – Гандболист. Часть вторая (страница 2)

– Здрасьте, здрасьте... я ваш новый тренер. Впереди... много работы, есть цели на сезон. Ну, сегодня... побегаем переходы и встанем зону. Побежали. – И дал свисток.

Позже мы узнали его ближе и поняли: красивые и мотивационные речи – не его конек. «Меньше слов, и больше дела» – так звучал главный девиз тренера. И действительно, Андрей Борисович не стал тратить время и говорить, а сразу взялся за дело. Сезон уже начался – первый тур мы отыграли еще со старым тренером, а ко второму готовились с новым. Времени для трансформации катастрофически не хватало, в сжатые сроки требовалось всё перекроить и сформировать новую команду. И процесс пошел.

Многое поменялось: состав омолодили и утвердили. Игроки, которых раньше выдергивали в другие команды, теперь закрепились на одном месте, став фундаментом обновленного коллектива. Возрастной диапазон игроков сузился до двух-трех лет – из «возрастной» мы превратились в «молодую» команду. С Пантелеевым, Зориным, Бычковым мы снова оказались вместе.

Трансформировался и тренировочный процесс – появились свежие решения и новые комбинации. Андрей Борисович подгонял нас звонкими свистками и требовал, чтобы после каждого пропущенного гола мы, не теряя ни секунды, сломя голову бежали в нападение, заставая соперника врасплох. За каждое удачное действие тренер хвалил, а ошибки разбирал спокойно и без крика.

С Андреем Борисовичем мы бегали столько кроссов, сколько я еще не бегал в своей карьере.

– Общая выносливость – фундамент, – повторял он. Бег рывками с вариативной интенсивностью – рваный темп развивал специальную выносливость, тренер прививал команде агрессивный атакующий стиль.

В тренажерном зале сменились упражнения и увеличился рабочий вес. В командной игре появились новые связки: простые, но действенные «обыгрыши», «двойки» и «обратные двойки», «подрывания в зону», смена позиций. Андрей Борисович учил нас общаться на площадке без слов, подавать сигналы партнерам по команде: хлопками, звуками, жестами, но не словами. Так формировались новые связи и выстраивалось взаимопонимание.

Тренировки забирали множество сил, велась большая и сложная работа. Помню, как в раздевалке молодой гандболист, недавно попавший в команду, жаловался:

– Ладно, футболистам хоть за это большие деньги платят, но мы же получаем копейки, а пашем, как кони.

Тогда разыгрывающий по прозвищу Михалыч, стягивая кроссовок, ответил:

– Что поделаешь, судьба у нас такая. Привыкай! А затем добавил с выражением наш спортивный девиз:

– Нас дерут, а мы крепчаем, тыщу в месяц получаем!

Все рассмеялись и закивали.

Было непросто, однако новая атмосфера, созданная тренером, требовала полной самоотдачи. Между нами складывались отношения, построенные на доверии и уважении. Все в команде знали, на что способен Андрей Борисович, как игрок, и мы верили, что Андрей Борисович, как тренер, сможет привести нас к успеху и победам. В такой обстановке играть – одно удовольствие. Команда будто вдохнула глоток свежего воздуха.

– Вы должны быть настоящей командой, единым целым, – говорил тренер. – Стоять друг за друга всегда и везде: играете ли вы на площадке, тренируетесь ли в зале, деретесь ли на улице или отдыхаете на дискотеке – главное, вместе! И мы следовали его заповедям, жили по этим принципам. На тренировках каждый подбадривал друг друга. Халява и отлынивание стали плохим знаком. Даже Пантелеев, раньше часто грешивший эти «пороком», теперь выкладывался по полной.

В Высшей лиге действовала туровая система. Каждый тур длился около недели, на него съезжались несколько команд и играли по кругу. Матчи шли каждый день, что требовало от игроков хорошей выносливости. Именно для этого мы бегали, казалось, бесконечные кроссы, рывки и пропадали в тренажерном зале. Нагрузка выше, зато времени для восстановления между турами гораздо больше.

Уже во втором туре наша обновленная команда раскрылась с новой стороны и показала зубы. Легкость, с которой мы забивали, защищались и убегали в быстрые переходы, удивляла и поражала даже нас, не говоря уже о соперниках. Командная машина завелась, поехала и набирала скорость. Пришли победы, не только над середнячками, но и над лидерами. Мы обыграли всех и забрали максимальное количество очков, что стало сенсацией. Андрей Борисович же считал наш успех логичной закономерностью.

– Это только начало, – говорил тренер

Жизнь взвинтила темп и превратилась в бешеный круговорот: игры, сборы, турниры сменяли друг друга как кадры остросюжетного фильма. Автобусы, поезда и самолеты стали неотъемлемой частью моей повседневности. Только приедешь с одних соревнований или сборов – уже пора отправляться на другие. Бывало, что в день возвращения со сборов молодежной сборной я сразу выезжал на очередной тур. Но мне нравился этот ритм и постоянное движение, ведь я занимался любимым делом.

В чемпионате дублеров мы не летали на самолетах, а передвигались исключительно на автобусах и поездах. Длительные многочасовые рейсы, а то и многосуточные переезды дарили особые новые впечатления. Я любил такие путешествия, несмотря на однообразие, в этих поездках была своя романтика.

Всё начиналось на вокзале: мы собирались в условленное время и организовывали командный круг, в центр которого укладывали массивные спортивные сумки. Мимо проходили встревоженными людьми с вещами и пожитками и от железной дороги доносился стук колес и скрежет металла по рельсам.

У электронного табло мы заранее решали, кто с кем и в каком купе будет ехать. И сколько бы раз я ни отправлялся в дорогу с вокзала, каждый раз возникало приятное волнение.

Женский голос в динамиках невнятно сообщал о прибытии нужного состава – и мы дружно выдвигались к перрону. Запах креозота, угля и дыма, тревожная суета, длинный гудок приближающегося локомотива, столпотворение у вагона, неизменные усталые интонации проводниц:

– По одному, докуме-е-енты в развернутом виде.

В вагоне начинался очередной этап. Если на происходящее в начале пути посмотрит человек, ничего не знающий о поездных путешествиях, он может подумать, что наблюдает странные соревнования. Главное здесь: первым уложить свои вещи, застелить постель, переодеться в «домашнее», только потом можно выдыхать. Поезд тронулся.

За окном проплывали очертания знакомого города: пригородные станции, деревья, бескрайние кубанские поля. В купе на столе раскладывалась еда. Классический набор: жареная курица, овощи, «Доширак», чай с печеньем или пряниками. Потом вечерняя трапеза. И только после всех «основных» дел, начинались разговоры: важные и проходные, о ценном и пустом. Ритмичный стук колес, убаюкивающее покачивание вагона, дребезжание ложек в стакане с резным подстаканником, широкие просторы необъятной страны за окном и теплая дружеская атмосфера в тесном купе.

Пройдя этот путь, уверенно заявляю: командные поездки – лучшее лекарство от брезгливости. После разъездного образа жизни, кажется, что в быту мне больше ничто не страшно. Ну что меня может напугать? Меня, прошедшего вокзальный быт, койки плацкарта и матрасы на полу автобуса, дешевую шаурму, придорожные беляши, вяленую рыбу на станции «Котельниково», «Доширак» с майонезом и молочными сосисками, пирожки сомнительного происхождения и перронный самогон!

Нам приходилось спать на вокзальных лавках, свернувшись калачиком, в спортивном зале на матах, сидя на батареях, положив голову на колени и даже стоя, упершись спиной о стену. Трапезничать на бордюре у зала, в тамбурах поездов, на полу залов ожидания или даже на ходу, по дороге к вагону. Мы питались в провинциальных столовых, прокуренных пельменных и затхлых кабаках. Помню, когда приходили в пельменную, хмельные мужики, разливая водку, удивленно посматривали на нашу ораву в спортивных костюмах. Мы появлялись там неожиданно и нежданно, словно пришельцы из другого мира. А для кого-то, возможно, как знак свыше: «Хватит пить, займись спортом».

Юношеский максимализм, пышно цветущий в этом возрасте, давал о себе знать. Мы матерились, курили, пили алкоголь и обсуждали девушек – делали все, что казалось тогда крутым. В поездках случалось разное. На станциях мы покупали пиво неизвестного производителя, сомнительный коньяк у бабушек и домашний самогон странного синеватого оттенка. Пили это в купе или в тамбуре из кружек, самодельных стаканов и даже подсвечников. Когда деньги были ограничены или кончались (а это было почти всегда), жертвовали закуской или «запивкой». Обычно это всё заканчивалось в первые два тоста, а далее включалась фантазия. Водку мы закусывали жвачкой, запивали водой из туалетного крана или занюхивали плечом товарища.

Но при всей этой бездумности такая жизнь сплачивала и укрепляла командный дух. Ведь команда рождается не только на площадке, но и в быту.

Мы часто спорили, ссорились и мирились. Трудно долго сердиться на тех, с кем преодолеваешь трудности и разделяешь тяготы, бьешься плечом к плечу на площадке, с кем отмечаешь праздники и проживаешь утраты, проводишь больше всего своего времени. Мы стали большой коммунальной семьей со всеми «прелестями» и причудами такой семьи.

Конечно же, в юношеском коллективе не обходилось без своеобразного юмора и сарказма. После изматывающих тренировок порой не было сил даже добраться до дома, но для розыгрыша друзей энергия всегда находилась. Ведь юмор, как горный родник придавал живительную силу даже в самых тяжелых ситуациях.