Станислав Гимадеев – Шпион (страница 3)

– Что ты собрался решать? – скривился Бершин. – Он же тебя найдет по-любасу.

– Значит, уеду из Москвы.

Бершин цыкнул языком и покачал головой.

– Всю жизнь будешь прятаться?

– Вам какое дело? – буркнул я. – Мои проблемы. Довезете или нет?

Бершин медлил с ответом, и мне это не нравилось. Что он задумал, жучара? Я взялся за ручку, открыл дверцу, и тогда он гавкнул:

– Закрой! – Я замер. Он понизил тон: – Какие мы резкие.

Я захлопнул дверцу. Бершин сверлил меня своим пронизывающим, холодным взглядом, словно у него под черепной коробкой решались судьбы мира.

– Есть предложение получше, – произнес он и снова замолк.

Я опять замер, не понимая, какой реакции он от меня ждет. Но Бершин, кажется, ничего не ждал, он просто прокручивал в голове какую-то неведомую мне комбинацию. Надеюсь, без ствола из бардачка.

– Предложение такое, – сухо продолжил он. – Ты выполнишь для моего босса одно задание. На время выполнения получишь проживание и пропитание. Ол инклюзив. А по окончании – еще и хорошие деньги. Очень хорошие.

– Что за задание? – напрягся я. – Не мокруха?

Бершин хохотнул.

– Не бойся, офис-менеджер. Обойдемся без жертв и даже без насилия. Но решай прямо сейчас.

Я медлил. Что-то внутри протестовало, будто знало заранее, что не надо соваться в эту авантюру. Да еще при странных обстоятельствах.

– Вам же артист нужен, – сказал я.

– Подслушивал?

– Орали на весь дом.

– Ты справишься, я уверен, – проговорил Бершин. – Ах да… Я еще отмажу тебя перед Буддой. Вернешься реабилитированный. Не посмертно, заметь.

– Серьезно? Это как же?

– У нас с ним давние взаимозачеты. Я пустых обещаний не даю. Ну, чего молчишь? Берешься?

Внутри у меня стала разыгрываться нешуточная буря противоречивых желаний. Бершин смотрел на меня, словно рентгеновским лучом просвечивал.

– Что за задание? – снова спросил я. – И сколько денег?

Лицо его разгладилось. Он посмотрел на наручные часы.

– Заедем куда-нибудь, похаваем, – предложил он. – Там и потолкуем.

Я пожал плечами. Бершин развернулся на сиденье и взялся за ручку переключения передач. Не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Заодно умоешься и майку новую купишь.

3

«Бэха» въехала на территорию роскошного двухэтажного особняка, окруженного каменным забором. На стоянке под солнцем грелось несколько автомобилей. Бершин на протяжении последних минут был молчалив и серьезен. Он заглушил движок и скомандовал:

– Выходим.

– Могли бы и больше рассказать, – сказал я, вылезая из машины. – Нагнали тайн, блин.

– Все узнаешь. За мной.

Бершин кивнул в сторону дома и пружинисто зашагал по аллее, окаймленной кустарником из живой изгороди. Я поспешил за ним, вытягивая голову и рассматривая территорию.

Она была огромна. По одну сторону аллеи поблескивал голубой бассейн, по другую простирался пышный сад, в котором утопала белая каменная беседка, да среди кустов торчал садовник. Кроме охранника на воротах еще виднелась одинокая женская фигура в шезлонге у бассейна. Белокурая головка приподнялась и следила за нами все время, пока мы шли к дому.

Мы поднялись по ступеням крыльца, стекло дверей бесшумно уплыло в стороны, пропуская нас в темноту дома. В полном молчании пересекли просторный холл и стали подниматься по лестнице с массивными перилами. Я в интерьерах мало что понимаю, но убранство выглядело реально дорогим. Повсюду торчали камеры видеонаблюдения.

На втором этаже мы миновали череду резных дверей и кожаных диванов вдоль стен и остановились у приоткрытой двери в конце коридора. Бершин толкнул дверь и пропустил меня с какой-то зловещей галантностью, затем вошел следом.

Кабинет хозяина особняка не уступал всему остальному. Мебель тоже была лакшари. У огромного, во всю стену, окна простирался стол, напротив окна – диван, рядом – стеклянный столик. По стенам тянулись стеллажи и шкафы. В одном из шкафов со стеклянными дверями застыла коллекция фигурок чугунных животных. Такими обычно в киношках череп проламывают. Пара кресел, минибар, все, как положено. Я прямо физически ощутил, как тут пахнет деньгами.

За столом, откинувшись на спинку кресла, вальяжно восседал владелец этих денег. Лет 60 или около того, невысок, небольшой животик, мужик с виду бойкий, седеющая шевелюра, бесстрастное, неподвижное лицо. Дорогой костюм и белоснежная сорочка с запонками – никакого диссонанса с обстановкой кабинета. Окей, едем дальше.

– Александр Ильич, – обратился к нему Бершин, показывая на меня, – это Артем. – Потом несколько величественно произнес: – А это Александр Ильич Комов.

Комов величественно вышел из-за стола, опустился на диван, величественно закинув ногу на ногу, и величественным жестом пригласил меня сесть рядом. Все это время он глядел пристально. Мышц у него на лице, казалось, не было. Как у манекена.

– Располагайся, – сказал Комов. Голос у него был властный и громкий.

– Рад знакомству, – сказал я и сел рядом.

Бершин подошел к минибару, открыл бутылку минералки, взял стакан и плюхнулся в кресло в углу, вытянув ноги.

– Что с лицом? – спросил Комов, показывая на мой пластырь на лбу.

– Прыщ неудачно выдавил.

Я натянул на лицо улыбку, но она едва не соскочила обратно.

С неким облегчением я подумал, хорошо, что Санчо не разбил мне губу. Встречу его – обязательно расцелую.

– Мне о себе рассказать? – спросил я.

– Погоди ты, – отрезал Комов. – Раз Вадим тебя привез, значит, подходишь.

Он глянул на Бершина, и тот поспешно кивнул, наливая минералку в стакан.

– Вадим ввел в курс? – Непонятно, кого Комов спрашивал: меня или Бершина.

– Не особо, – ответил я. – Типа, нужно раскрутить какого-то чувака…

– Вы лучше сами, Александр Ильич, – бросил Бершин. – Напутаю еще.

– Боялся, что парень испугается и сбежит? – хмыкнул Комов, пристально поглядывая на нас обоих.

– Не сбежит, – сказал Бершин и осушил полстакана за раз. – Отчаянный малый. Тертый калач. Правда, Тёма? – И подмигнул мне, жучара.

– Меня заинтересовали э-э… условия, – сказал я. – Проживание там, ну и остальное…

– Погоди ты про условия, – перебил Комов, глядя мне в глаза. Будто по самому днищу души поскреб.

Я молчал. Годил, так сказать.

– Слушай и не перебивай. Вопросы после. – Комов сделал паузу, подумал. – В этом доме живет один человек. Близкий мне человек. Сейчас он под домашним арестом. Разошлись мы с ним по ряду вопросов.

Комов сделал паузу, наблюдая. Я не шевельнул ни одним мускулом, хотя чуть не издал возглас удивления. Бершин следил за нами обоими, держа стакан на груди и прикрыв веки как игуана на солнцепеке.

– Он психически… э-э, нестабилен, скажем так, – продолжал Комов. – Есть свои тараканы и дурацкие мании. Поэтому и – карантин. А не из-за наших разногласий. Я хочу, чтобы ты это уяснил. Уяснил?

Бершин еле заметно кивнул мне головой.

– Уяснил, – сказал я. – Близкий чел. Есть мании. Живет под арестом. Все понятно.

– Пару месяцев назад он еще мог покидать дом. Тогда он украл у меня одну вещь. Сумка кое с чем важным. Он ее выкрал и где-то спрятал. Видимо в доме, но не факт. Твоя задача: найти сумку. Задача непростая. Я бы даже сказал, напоминает игру.

– Квест, типа? – спросил я. – Собери паззл?