Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 32)

Последним из бани вернулся подвижник – мыться ему пришлось почти холодной водой, но он и не думал сетовать. Подозвав брата Ингольберта поближе, все сдвинулись, нацепили серьёзные лица и стали держать совет, но обсуждение застряло на том, что никто не понимал, с чем, собственно, предстояло бороться. Вальтер предположил, что Запретными Чащобами завладел злобный чернокнижник, который каждому из половинчиков заменил какую-нибудь часть тела на металлическую подделку – одному дал железную руку, другому палец, третьей глаз – и через это поработил всех. Странники подивились было живости его воображения, но тот признался, что слышал в детстве подобную легенду, в которой, правда, вместо железных рук фигурировали костяные. Впрочем, после всего, что случилось в последние несколько седмиц, даже и такое звучало правдоподобно, и Айдан, представив, что обнаруживает поутру вместо обычного пальца металлический, не смог сдержать дрожь. Вальтер попытался успокоить всех, сказав, что у чернокнижников есть общий недостаток – они обычно умирают от доброго удара мечом – но ему напомнили, что всё оружие непонятно где, и утешение обернулось тленом. Шаан посоветовал рассмотреть ещё какие-нибудь гипотезы – но альтернативой было, кажется, только вмешательство слуг Падшего, которого никто не хотел поминать, пока наконец Виллем не заметил, что изгнание священников – это именно то, с чего начал бы демон.

– Где же храмы в честь Нергеддеона Заступника? – ехидно спросил пробуждённый.

– Ты не понимаешь, – вздохнул южанин. – И никогда не понимал, поэтому так легко оставил веру. Падшему нет нужды в храмах. Тот, кто отвернулся от Света, уже служит ему.

– Так соскучился по твоим проповедям, – улыбнулся Джервас. – Но я вас оставлю, простите. Нашей с Виллемом очаровательной полемике уже лет пять, не меньше, и новых аргументов в ней пока не прибавляется, – Виллем покачал головой и глубоко затянулся. – А у меня на этот вечер планы. Но вы продолжайте! – он поклонился и зашагал к выходу, но Вальтер схватил его за рукав и попытался выяснить, что это за дела такие. Пробуждённый ответил, что посидит у реки, подумает о своём, и он так безоблачно улыбался, что рыцарь отпустил его.

Вальтер стал припоминать всё, что знает о жителях Запретных Чащоб – выходило, что это скрытный народ, разделённый на множество враждующих между собой племён, которые церковь безуспешно пыталась помирить между собой – доходило до стычек во время богослужения. Впрочем, Вальтер был уверен, что среди бойцов, которые провожали странников к Суду Пропавших Людей, были представители разных племён – об этом ему говорили разные узоры на поясах – а, стало быть, неведомый чернокнижник с его работными домами оказался успешнее проповедников Света.

– Или тот крикливый половинчик, – заметил Виллем.

– Возможно, – откликнулся рыцарь. – Бывало дело, даже клыкачей объединял удачливый и жестокий вожак.

– Как думаете, он может быть тем чернокнижником? – спросил Айдан.

Вальтер посмотрел на Шаана, тот предложил узнать у чародея, который, в свою очередь, жестами объяснил, что воевода не имел и намёка на колдовские способности. Дальнейшие обсуждения ни к чему не привели; нужно было побольше выяснить о происходящем.

Вскоре Бартель тоже оставил странников. Он повесил неподалёку от одного из костров, разведённых провожатыми, большую тряпку, собрал вокруг неё деревенских ребятишек и, ловко орудуя пальцами, изобразил для них сказку из теней – что-то про драконов и кошек, за которых чародей весьма натурально шипел, мяукал и откашливался. Зрители были в восторге и охотно поделились парой собственных сказок – Айдан видел, как чумазый мальчуган, взобравшись на чурбак для внушительности, весьма впечатляюще рычал и выл, подражая волку, а потом ещё лопотал на местном – и хронист не понимал ни слова, но Бартель кивал так, будто прекрасно владел языком половинчиков. Наверняка он этак выяснял про Белого волка – но что бы чародей ни узнал, делиться с попутчиками он не планировал.

Джервас, как потом выяснилось, пошёл в гости к той самой старухе, которую странники встретили у входа в своё ночное пристанище, и просидел у неё до глубокой ночи – когда потом его спросили, о чём был разговор, пробуждённый отделался улыбкой, но подмигнул Альмасиру, из чего все сделали вывод, что речь была о судьбе Волка и Златоглазки, – так Айдан решил называть про себя богиню.

– Между прочим, я имею право знать, – шикнула на пробуждённого Кейтлин.

– У вас, по-моему, есть более надёжные источники, – ухмыльнулся Джервас. Девчонка посмотрела на Виллема, но тот тоже не понимал, как сладить с приятелем.

– Не боитесь, что мы вам всю, м-м, игру испортим? – спросил Шаан.

– Да нет пока никакой игры, – пробуждённый всплеснул руками. – Мы просто мило побеседовали со старушкой. Когда будет, во что играть, я расскажу вам.

Виллем вздохнул, посмотрел себе под ноги и глубоко затянулся.

– Может, вы хоть узнали, что за Суд Пропавших Людей? – без особой надежды спросил Вальтер. – Кто там заседает, можно ли их подкупить?

– Подкупить? – глаза пробуждённого весело засверкали. – А вы находчивый, не пропадёте. Но всё в своё время, – загадочно закончил он.

Незадолго до рассвета хронист проснулся оттого, что над ним нависала суровая старуха с хищным, закруглённым носом и неулыбчивым безгубым ртом, за которой маячило что-то белое, похожее на привидение. В голове мелькнуло: сейчас принесут в жертву! Надо было кричать, звать на помощь, но звуки окоченели, набились в рот, а наружу никак не могли вырваться, да и тело словно было чужим, не пошевелишь и пальцем. Кажется, остальные тоже проснулись, кто-то закряхтел, Джервас весьма отчётливо произнёс: «Ты зачем притащилась, старая дура? Всё испортишь» – он поднялся, словно неведомое колдовство не придавило его, как остальных, он сделал шаг навстречу карлице, но отступил перед облаком непроглядного мрака, перед сдавленным мертвецким хрипом – от Альмасира веяло гневом и, пожалуй, царственностью. Старуха низко поклонилась покойнику, и привидение тоже сложилось вслед за ней – впрочем, под белыми одеждами Айдан разглядел уже крепко сбитую молодую полурослицу с тяжёлым свёртком в руках. Что было внутри, хронист так и не узнал: когда Альмасиру протянули его, тот не стал разворачивать – уже знакомое чёрное пламя пожрало дар вместе с обёрткой. Должно быть, это значило: пожертвование принято – потому что старуха, пятясь к выходу и продолжая отвешивать поклоны, зловеще улыбалась. Как только гости скрылись, странникам полегчало, они повскакивали, Шаан зачем-то выбежал на улицу, но сразу вернулся, брат Ингольберт затянул молитву. Вальтер отчитал Виллема, который стоял на часах, но точно так же, как и остальные, ничего не смог бы сделать – и заявил, что до утра сам будет сторожить, но пробуждённый убедил его, что больше неожиданностей не будет.

Наутро к путникам пришли довольно злые и крикливые половинчики, которые хотели знать, зачем Джервас переполошил жителей деревни, но тот упорно твердил, что всего лишь поужинал со старушкой. Айдан с трудом сдержал смех: когда карлики целились в отряд с гребня холма, они в самом деле выглядели угрожающе, а рядом с великаном-Джервасом вновь сделались играющей во взрослых ребятнёй. Сразу несколько хриплых голосов произнесли: «Акки!» – с угрозой, но в то же время со страхом. Не так ли зовут железнорукого? – подумал Айдан. Этого совсем не хотелось увидеть снова.

Шаан попытался расспросить Кейтлин, знает ли она что-нибудь о планах своих насельников, но та горько спросила в ответ:

– Вы когда-нибудь откровенничали со своей лошадью? Это ведь то же самое.

Инквизитор смущённо затих, а брат Ингольберт подошёл к своей подопечной, чтобы успокоить её – и в самом деле, вскоре она уже хихикала над шутками старика – к большому удивлению Айдана, который ждал бы от него совсем другого утешения. Немного позже Виллем заговорил с подвижником и между делом заметил, что Кейтлин много злится и мало молится, как будто она сама не очень старается разорвать узы с тем, что у неё внутри. Брат Ингольберт молчал, и южанин добавил, что Владыка снисходит лишь к тем, кто в самом деле этого хочет, и хорошо было бы не просто утешать её, а помочь довериться Ему. Подвижник лишь печально улыбнулся в ответ.

В следующем селении рядом с крытыми берестой шатрами тоже стояло довольно свежее и будто чуждое здесь деревянное здание. Как и прошлым вечером, половинчики высыпали навстречу странникам, но что-то новое появилось в их взглядах – сложная смесь надежды и страха, готовая в любой момент прорваться, – и когда Кейтлин с Альмасиром проходили мимо, одна из полурослиц бросилась к их ногам, рыдая, вереща что-то. Сразу трое копейщиков подскочили к ней, один ударил древком, другой сапогом, третий, вроде, пытался остановить их, но не слишком настойчиво – она плевалась кровью, когда её оттаскивали прочь. Кейтлин зажмурилась и что-то бормотала, а мертвец лишь тяжёлым взглядом проводил несчастную. Толпа попятилась, кого-то сбили с ног, один из копейщиков хлестал селян протяжными выкриками, опять звучало имя Акки, – впрочем, не все даже из воителей были рады слышать его. Наконец деревенские рассеялись, а путникам было сказано, чтобы они даже словом не смели перемолвиться ни с кем из местных – а то, мол, мы за себя не отвечаем, приговорим безо всякого суда. У Айдана тряслись руки, а сердце готово было разорваться, он еле совладал с тем, чтобы привязать лошадь. Если бы ещё знать, с кем и когда сражаться, можно было бы вовремя спрятаться – но нет, белое и золотое не спешили делиться планами.