Станислав Дементьев – Чужестранец в землях загадок (страница 3)

Но с другой стороны, когда это тайные предприятия вообще пахли хорошо? С годами Оррик утратил бесшабашность молодости, но по-прежнему понимал – кто не ввязывается в игру, тот не срывает куш. А если игра нечестная, что ж, не впервой, выиграть у шулера не может только тот, кто не понимает сути его уловок. Оррик подыскал краткую паузу в речи старейшины, чтобы ответить:

– Я понял. Дело вы предлагаете достойное, и я на него согласен.

*****

У пыльного просёлка под крутым лесистым склоном, в живописном месте, с которого можно было видеть лазурные морские воды, пристроилась маленькая придорожная гостиница. Владельцы её были, по словам старейшины Нелленса, людьми надёжными. Во всяком случае, куда они могли сбегать, чтобы продать свежий секрет в этой глуши? Главное, они хорошо готовили и держали комнаты в чистоте.

Десять лет, пять лет, даже два года назад, Оррик был бы доволен как слон, случись ему оказаться в этом живописном местечке с теми товарищами по предприятию, которых он там обнаружил. Сейчас же его реакция была ближе всего к неуклонно нарастающей головной боли.

– И по какому же это праву ты тут говоришь, что нам делать? – поинтересовалась у него Хольта.

Хольта была очень красива, с лицом, достойным статуи, светлыми волосами и зелёными глазами. Её красота не страдала даже от того, что ростом она была с Оррика, но при этом шире его в плечах и крепче – мускулы в её случае прекрасно сочетались с женскими формами. Оррик побился бы об заклад, что тут не обошлось без того или иного чародейства, улучшающего внешность, например гламура, наводимого тем или иным предметом одежды – вот скажем, она всегда носила ленту, перехватывающую её волосы. Но поставил бы не очень много, не больше двух к одному. Сутью бытия дваждырождённого в некотором роде являлось превращение себя в идеального себя, а Хольта, к тому же, находилась на пути воплощения физических изменений, который мог сделать этот процесс намного более быстрым и ярче выраженным внешне. Вот если бы только укрепление разума было столь же простым и прямолинейным!

– По праву наличия у меня готового плана. Что-то не помню, чтобы ты предлагала свой. Вдобавок, я уже бывал в похожих переделках и вышел, как видишь, живым.

– Мужское хвастовство… – пробурчала Хольта себе под нос.

Оррик положил недоеденный кусок пирога с лимоном и яблоками на тарелку, а руки на стол. Уставился на Хольту не мигая. Некоторые дваждырождённые могли превращать своё внимание в духовное давление, сковывающее более слабых существ страхом или даже вовсе их парализующее. Оррик такой способностью не обладал, но умение бросать грозные взгляды, дающее порой похожий эффект, освоил неплохо.

– Мне на миг показалось, что меня обвиняют в пустом хвастовстве, то есть лжи. Так как подобное оскорбление сложно было бы оставить без ответа, надеюсь, что мне просто показалось.

Хольте оказалось сложно встретить и выдержать взгляд Оррика.

– Ты ведёшь себя так только потому, что ты старше и развиваешь Второе Дыхание дольше!

– Конечно, поменяйся мы местами, я бы вёл себя по-другому. – медленно заговорил Оррик. – Уважение к превосходящим по возрасту и Второму Дыханию дваждырождённым – основа основ для благородного и благовоспитанного человека, как любили говаривать мои почтенные родители. И даже если бы я ненавидел одного из таких дваждырождённых смертельной ненавистью – а мне случалось так ненавидеть лиц гораздо могущественнее меня – я бы не стал кидать подобных слов ему в лицо, равно как я не стал бы выходить одиночку в поле против армии. Самоубийство – смертный грех в глазах Восьми.

Красивое лицо Хольты исказилось от гнева сильнее прежнего, казалось, что сейчас станет слышен скрежет её зубов. Но она промолчала.

Зато заговорила Лирия, может пытаясь разрядить обстановку, как умела. Не считая своего пола, Лирия была почти полной противоположностью Хольты – невысокой, смуглой, простецки-симпатичной, чуть близорукой и вежливой волшебницей. И говорила она, словно была постоянно смущённой:

– Хольта, Оррик человек благородный, в том сомнений нет. Совсем недавно весь Университет говорил о том, как Оррик-чужестранец спас одного из наших студентов от позора и исключения. Ну, ты, может, не знаешь, но по уставу Фандааля утратившего студенческое кольцо выгоняют без разговоров, если только он за него не сражался до потери сознания.

Оррик, между прочим, об этом знал, в Яннарии университеты чудесных искусств были устроены схожим образом. Он предпочёл не упоминать, что минимум наполовину его действиями тогда двигала не жалость к жертве, а возмущение тем, что дваждырождённый тратит свои дарованные небесами силы попусту, обжуливая простых смертных на крохотные суммы. Лирия между тем продолжала:

– Так что не сердись, а? Кому как не такому благородному человеку возглавлять нашу благородную миссию, о которой потом сложат песни и романы?

«– У одной вожжа под хвостом, у другой в голове одни сказки, —» подумал Оррик. «– Послали Боги товарищей. Подруг, то есть. Страшно подумать, кем окажется четвёртый. Нелленс обещал подыскать нам священника – интересно, будет это расстрига или святоша из святош»

– Даже если он сам и не совсем такой, как я представляла себе могущественного дваждырождённого героя, – закончила Лирия.

Оррик хмыкнул:

– Как говорил один мой добрый друг, чтобы достигнуть высот могущества самым коротким путём, дваждырождённый должен иметь две составляющих успеха. Первая, это беспощадность к себе и готовность раз за разом ставить на кон всё, включая жизнь. А вторая, это могущественный покровитель, способный спасти его, когда, рано или поздно, его ставка окажется бита. Но я слишком грешен, чтобы надеяться на Восьмерых там, где можно и самому не плошать. А если бы у меня был предок на ступени Вечности, считающий, что я как раз подхожу, чтобы пройти по его стопам, или там стать новым Императором-Основателем, то к моим годам он, наверное, уже проявил бы себя. Поэтому я предпочитаю использовать голову. И не только для того, чтобы пробивать ею стены.

– Ну хорошо… – вздохнула Хольта. – Хорошо, Оррик, ты наш предводитель. Кстати, раз уж ты так крут, может преподашь мне пару уроков владения оружием и Вторым Дыханием, пока нам всё равно нечего делать?

Оррик снова хмыкнул. Хитрость Хольты была прозрачнее стекла, она явно хотела проверить его умения и вызнать его особые приёмы, насколько сможет. С другой стороны, упражнение могло стать полезным.

– Почему бы и нет? Лирия, если я правильно помню, что сказал старейшина про твои способности, не могла бы ты наколдовать нам пару волшебных палочек?

*****

Обычные палки в два счёта разлетелись бы в щепки в руках Оррика и Хольты, но Лирия действительно знала простое заклинание, которое делало дерево твёрже и прочнее стали. Даже звуки от ударов её «волшебных палочек» друг о друга были скорее металлическими. Но случайно убить или искалечить противника ими всё же было куда сложнее, чем острым клинком.

– Неплохо, неплохо! – воскликнул Оррик, после того, как Хольта, сбитая было на землю, тут же попыталась сделать ему подсечку, а когда он отпрыгнул в сторону, воспользовалась этим, чтобы тут же вскочить на ноги. Хоть их поединок и был условно- дружеским, он не стеснялся ставить оппонентке синяки да шишки. Да и сам получал их, пусть и куда реже. – Не давай мне передышки, навязывай темп!

Хольте не требовалось напоминаний, агрессия в бою была для неё естественной. На этот раз Оррику пришлось отступить на несколько шагов под бешеным натиском. На миг даже показалось, что он теряет равновесие, и она нанесла особенно яростный удар, перехватив палку двумя руками – да только момент слабости оказался уловкой. Быстрый как тень Оррик позволил ей рубануть пустоту, вдруг оказался сбоку и хлестнул по спине, вновь опрокинув на траву.

Зрелище при её падении образовалось весьма соблазнительное. Вообще, в промокшей от пота рубахе Хольта казалась ему чертовски привлекательной, невзирая на всю вероятность иллюзорности этой красоты. И то, что Оррика в голове возникли такие мысли, заставило его замереть на миг. Боги на небесах, опять думать о таких вещах, хуже того, уже подозревая, что имеешь дело с обманом и красивой видимостью…

Тут Оррик чуть не лишился глаза, потому что пока он ртом ворон ловил, Хольта вскакивала для следующей атаки. Что ж, ещё одна важная причина не смотреть туда, куда не надо.

– Чума и пожар, такое чувство, словно меня били батогами двадцать палачей, – пару часов спустя, Хольта тяжело уселась за стол напротив Оррика. К этому времени оба уже успели напиться мятной воды, окатиться из бочки и переодеться в чистое, оставалось утолить голод. – А я-то думала, что изменение тела даёт большую выносливость, чем боевые искусства и главное – затянуть драку.

Оррик воздел вилку с насаженной на неё свиной колбаской как указку учителя. У него тоже болела большая часть тела, но его настроение улучшилось:

– Раз уж ты захотела, чтобы я тебя наставлял, то приготовься к небольшой лекции. Во-первых, это скорее неправда, чем правда. Во-вторых, три великих пути Второго Дыхания, от которых ответвляется множество малых путей, воплощение физических изменений, духовные боевые искусства, постижение чар разумом, обширны и глубоки. Опасно делать такие обобщения. Суждение даже может быть обычно верно, ну, скажем, все мы знаем, что чародеи слабы в рукопашной. Но ты что, будешь не такой мёртвой, если тебя убьёт редкое исключение? В-третьих, уж извини, но разница в нашем Втором Дыхании слишком велика. Вот, возьмём опять чародея, теперь ты извини Лирия, что беру вашу братию как пример. Да, большинство из них пренебрегают и укреплением тела, и боевыми умениями. Но если представить себе чародея из этого большинства, достигшего столь желанной и столь недоступной ступени Зрелости, которая стоит за Детством и Молодостью, то он, пожалуй, сможет забить тебя до смерти голыми руками, если его вдруг закинет без оружия в зону подавленной магии. Всё-таки у него будет превосходство минимум на полную ступень. Ну а если он будет вовсе на легендарной ступени Вечности, то даже и не знаю, какова окажется пропасть в вашей физической силе – легенды они и есть легенды. Наверное, достаточной, чтобы снести тебе голову с плеч одним щелчком. У нас с тобой разница поскромнее, но всё же, как я могу посудить, не меньше полного круга. Это много, слишком много для честного боя.