Станислав Дементьев – Чужестранец в землях мечей (страница 5)

 Поспешным скачком, Оррик разорвал дистанцию прежде, чем ответный выпад достал его. Вместо того, чтобы возобновить преследование, Аолан с усмешкой взмахнул мечом, словно нанося мощный удар по пустому месту. Оррик скакнул в сторону, повинуясь инстинкту, но на левом рукаве его куртки как по волшебству появился новый окровавленный разрез. Ещё две бельевые верёвки распались, перерезанные невидимой воздушной волной. Серая кобыла тревожно заржала, попыталась сорваться с привязи, словно беспокоясь за хозяина, но скорее просто напуганная дракой. Аолан с силой махнул мечом снова. А Оррик снова еле увернулся. Стекло в маленьком окне на оказавшейся за его спиной стене дома со звоном лопнуло, послышались ругательства Хальга. Всадники Аолана, уже проехавшие на двор, наблюдали за происходящим. Двое расслабленно, зрелище господина, забавляющегося с очередным неудачником, для них было привычным, а вот третий, самый старший, внимательно, со смутным беспокойством.

 Как, несомненно, ожидал Аолан, Оррик бросился в атаку, понимая, что попытки отступать теперь хуже чем бесполезны. Улыбка Аолана стала ещё шире, а глаза сузились. Движения наследника вновь сделались лёгкими и быстрыми, затем ускорились ещё, до степени, которая могла бы показаться невероятной даже по сравнению с его обычной стремительностью. Естественно, он хотел закончить бой красиво, продырявив Оррика, бросающегося на него как загнанный кабан на охотника, несколькими ударами, нанесёнными словно в единый миг.

 Вот только Аолан не знал, что Оррик тоже владеет техникой мимолётного ускорения движений и понимает её недостатки. Он вообще явно не догадывался, что Оррик сих первой встречи прикидывается гораздо слабее, чем был на самом деле. Не догадывался до того момента, как Оррик вдруг ударил ногой в землю, так что клочья дёрна полетели веером, резко сменив направление движения, казавшегося слепым, отчаянным рывком и отскочив на добрый десяток шагов в сторону. Реакция Аолана сейчас была ускорена, он успел податься вперёд, серый меч сменил направление удара и почти достал до горла – но «почти» в бою насмерть не считается. Скользя по земле как тень, Аолан почти немедленно настиг Оррика и нанёс удар, который пронзил бы противника насквозь, если бы тот не извернулся, выгнув позвоночник невозможным для смертного образом – только ещё один порез на боку остался.

 А на третий удар Второго Дыхания Аолану уже не хватило. Первым слабым местом мимолётного ускорения, яркой, но гаснущей вмиг «вспышки клинков», или как там её называли учителя Аолана, была именно её мимолётность – разорви дистанцию, протяни мгновение-другое, она уже будет на исходе. А вторым слабым местом была сильная отдача от её использования, сбитое дыхание, тут же наливающиеся свинцом конечности. Сам Оррик избегал её применять, если противник не застигнут врасплох или не отвлечён. А сейчас последний отчаянный выпад ещё и оставил Аолана полностью раскрытым. И в этот-то момент Оррик впервые нанёс ответный удар во всю силу. Его меч сверкнул как молния и разрубил шею наследника, застряв в позвоночнике – всё же, из дрянного железа он был выкован.

 Даже такое ранение не означало немедленной смерти для дваждырождённого на Молодости. Придумай Аолан чего-нибудь получше, чем выронить собственный меч и схватиться за шею в ужасе, который исказил лицо гримасой и заставил расшириться до невозможности глаза, у него ещё были бы шансы. А так Оррик подхватил выкованный Хальгом клинок, прежде чем тот успел коснуться земли и с одного взмаха отсёк наследнику и голову, и большую часть пальцев на руках. Что и говорить, разница между мечами была налицо.

 Произошло это всё так быстро, что двое из трёх воинов Аолана вообще ничего не поняли до того момента, когда голова их господина покатилась по траве двора, а третий, самый опытный и внимательный, только ахнуть и успел. Но ахнув, тут же дал шпор своему фороракосу и устремился на Оррика. Воины являлись одной из причин, по которым Оррик притворялся слабым, чтобы подловить Аолана на неосторожности и вывести из боя в один миг. Все они были дваждырождёнными, пусть и несравнимыми по силе со своим господином. Учитывая ещё их боевых птиц, Оррик не отбился бы от всей четвёрки в прямом бою. Да и без Аолана…

 Оррик метнул кинжал, который ещё сжимал в левой руке. Чтобы встретить несущегося на тебя всадника с копьём наперевес кинжал всё равно не годился. Оррик метил в шею фороракоса, но из-за непривычных скачков хищной птицы и негодного оружия бросок вышел неудачным – лезвие угодило слишком низко, едва пробив толстые перья, чтобы бесполезно уткнуться в грудную кость. А затем Оррик бросился бежать. На не очень длинных дистанциях он запросто мог бы померяться скоростью с обычной лошадью. Или фороракосом. Однако сейчас он бежал не со всех сил, позволяя всаднику быстро настигать его, чтобы тому казалось, что он вот-вот уже налетит на убийцу господина, проткнёт и стопчет птицей. Вот-вот, стоит убегающему только повернуть, чтобы не врезаться в частокол…

 Но Оррик не стал поворачивать. Вместо этого он одним махом не столько взобрался, сколько взбежал до вершины частокола. Лошадь тут встала бы на дыбы или свернула, не слушаясь поводьев, но боевая птица была слишком полна желания ухватить Оррика за пятку и не успела притормозить, с гулким ударом и возмущённым клёкотом влетев прямо в прочные и основательно вкопанные брёвна. Остриё копья всадника лишь распороло Оррику штанину и кожу с мускулами на ноге, прежде чем кровожадное и тупое животное приложило своего наездника о частокол. Краем глаза Оррик успел увидеть, что как раз в этот момент серая кобыла лягнула фороракоса второго воина, проносящегося мимо неё, обеими задними ногами, опрокидывая птицу с и её наездника на землю. А затем Оррик соскочил с верхушки дрожащего от удара частокола, перелетев через фороракоса со всадником – и рубанув последнего в лицо на лету. Целился он вообще-то в шею, опытный воин успел частично уклониться, но с новым мечом результат и так оказался неплохой – половина лица отвалилась разом. Ударившийся о частокол фороракос взбеленился от боли и ярости, слепо рванулся прочь, едва не налетев на Оррика, но тот вовремя отскочил, успев при этом полоснуть птицу по основанию шеи, а всадника по бедру. Всадник обмяк, вываливаясь из седла. Воин с опрокинутого фороракоса как раз успел подняться и наполовину уже вытащил из ножен меч, вместо потерянного при падении копья, когда Оррик налетел на него и проткнул, один раз, другой, третий, ну а четвёртого не потребовалось.

 От последнего же из всадников к тому времени остались только пыль на дороге и стук когтистых птичьих лап. Как видно, к своей клятве умереть вместе с господином он относился не слишком серьёзно. Получившая в бок копытами птица с некоторым трудом поднялась на ноги, но Оррик не стал проверять, возобладают ли у неё инстинкты хищника и резанул по шее, так что кровь брызнула веером. Последний фороракос с булькающими воплями носился по двору, пока выросший словно из под земли Хальг не запустил в него тяжеленным камнем и он не рухнул, забившись в агонии. Широкий двор теперь весь наполнился запахом крови.

– Господин чужестранец, вы ранены! – Бальжима хотело было подбежать к Оррику. Но остановилась, чтобы не напороться на почти коснувшийся её горла серый меч.

 Оррик действительно был ранен. Последний удар копья в ногу оказался удачным – или неудачным, если посмотреть с его, Оррика, точки зрения. Это можно было почувствовать, даже не глядя. Но рука с мечом ничуть не дрожала. И разум оставался ясен:

– Ты, Хальг! Встань-ка там, где я могу хорошо тебя видеть, если жизнь твоей служанки хоть немного дорога! А ты Бальжима вообще и пальцем не шевели.

– Господин чужестранец, – Бальжима приняла растерянный вид, – неужто…

– Помолчи. Мой отец, мир его душе, всегда говорил, что типов, которые подолгу таят зло и предпочитают убивать чужими руками, надо держать на расстоянии клинка.

 Хальг шагнул ближе, подняв раскрытые ладони вверх.

– Аолан давно заслужил смерть и моя обида на него была справедлива. Но главное не в этом. Помнишь, что я тебе говорил, Оррик: владеть волшебным сокровищем может лишь могущественный. На Меч Штормовых Туч, который ты держишь ушла лучшая часть двух десятилетий моей жизни и я хотел убедиться, что он попадёт в достойные ру…

– Достойные руки – значит руки могущественные, руки которые смогут удержать твой меч, так? Но кто сможет его удержать? Кто достоин? Тот, кто силён, доблестен и усерден на пути Второго Дыхания? Тот, кто богат и титулован, кто может нанимать умелых воинов и учиться у лучших мастеров? Или, возможно, тот, кто уловками ведёт других к гибели и хитростью стравливает дваждырождённых между собой?

 Оррик не проглядел того, что хотя Хальг говорил дружелюбно, но с каждым словом подходил всё ближе:

– Кстати, эта девка, которую ты ко мне прислал две ночи назад, предлагала предать и убить тебя. Это часть твоей уловки, чтобы я не ждал от неё удара? Или ты тут не один хитрый? Всё же, вряд ли ты приказывал ей подкрепить предложение её телом!

– Ах ты шлюха! – зарычал уже изготовившийся к броску гном. И бросился – не на Оррика, а на Бальжиму. Оррику осталось только вовремя отскочить подальше, а там они всё сделали за него. Бальжима среагировала на инстинктах, маленькая стрелка вылетела из её правого рукава и пробила бы горло гнома, если бы тот не перехватил её на лету просто ладонью – остриё ушло в кожу лишь на полногтя, словно та была из меди. Затем Хальг врезался в Бальжиму и они покатились по земле.