Станислав Дементьев – Чужестранец в землях мечей (страница 12)

Государь вздохнул:

– Называй меня Илнав. Не люблю моё тронное имя. Но если ты обо всём догадался, должен же ты понимать, какая возможность тебе предоставляется? Пусть и немного у меня пока власти, но вполне достаточно, чтобы одарить тебя состоянием и поместьем, достаточным для спокойной жизни. А если ты не просто изгнанник, и спокойная жизнь тебе не по нраву – о, с твоим острым клинком и острым умом ты сможешь оказать мне и Великому Инзу ещё немало услуг, займёшь высокое положение!

Оррик слушал с улыбкой. Но ответил весьма серьёзно, даже торжественно:

– Конечно, понимаю. Боги на небесах, ещё лет шесть назад я думал, что для меня нет лучше удела, чем быть верным псом у трона великодушного государя. И шесть лет назад я бы, конечно, согласился. Может, чуть поупрямившись для вида, чтобы набить себе цену. Но то было шесть лет назад. А с тех пор я, во-первых, понял, что навлекаю несчастья – то ли Отступник затаил на меня особый гнев, то ли нрав мой таков. Моя компания полезна лишь тем, кто и так уже в беде. Во-вторых, дал великие и нерушимые обеты перед лицом Восьми, которые зовут меня в дорогу за Поющее Море, на бескрайний восток. А в-третьих, получил шанс стать не слугой, а повелителем, да ещё с любящей женщиной рядом – но и от этого отказался, чтобы продолжить свой путь.

«– И в четвёртых, –» подумал Оррик про себя, «–сдаётся мне, что ты хочешь приобрести слугу-чужестранца, который во всём зависит от твоих милостей, а потому ради тебя будет как лошадь пахать и под стрелы убийц подставляться. Желание понятное и для правителя похвальное, но извини.»

Вслух же лишь добавил, разведя руками:

– Ваше величество! Сами видите – даже у повелителя Великого Инза нет ничего, что могло бы перевесить мои причины отказаться от награды.

– Вот же упрямец! – Илнав аж вскочил. Но тут же успокоился.

– Что ж. Ну прими хоть это в знак моей благодарности. Он расстегнул куртку и достал их внутреннего кармана золотую пластинку длиной в палец и шириной в три. По отполированной до блеска поверхности бежали замысловатые символы незнакомого Оррику алфавита, а с одной стороны имелось отверстие для шнурка.

– Видно не зря предчувствие меня толкнуло прихватить одну с собой. Успел уже, наверное, узнать, что это такое?

Оррик кивнул. Байса, верительная бирка. Золотой версии, он, конечно, ещё ни разу не видел, да и среди уроженцев Инза их мало кто видел хоть раз в жизни – золотые мог раздавать только сам император.

– Хорошо. Приложи палец сюда и держи, – Илнав указал на свободное от надписей ровное место.

Оррик сделал как сказали, Илнав быстро прошептал себе под нос скороговорку из непонятных Оррику слов – и символы на пластинке вспыхнули мягким жёлтым светом, прежде чем погаснуть, а металл вдруг потеплел.

– Просто прикладывай палец к тому же месту, чтобы снова вызвать заверяющий твою личность свет. Волшебство продержится примерно год, – пояснил Илнав. – Потом байса станет обычным куском золота. Пока оно держится – на любой почтовой станции, в любом гарнизоне можешь потребовать припасов, никто ниже экзарха не посмеет заступить тебе дорогу и даже князья подумают дважды. По крайней мере, пока не будут знать, что байса находится в руках преступника. Скажу честно – не знаю, смогу ли снять с тебя обвинения, если тебя самого со мной не будет.

Он скривился на миг:

– Кое-кто попытается убедить меня, что мы не должны оскорблять князя Намагана и рисковать мятежом ради простого бродяги, убрёдшего неведомо куда. Ты знаешь, кстати, что князь назначил особую награду лично от себя за твою поимку?

Оррик кивнул. Илнав продолжил:

– Если он не решится открыто идти против императорского помилования, то, скорее всего, утроит её и сделает тайной. Ну, да кому я объясняю.

Оррик снова кивнул:

– Не первый раз уже в подобной переделке. Премного благодарен за такой полезный подарок.

Он проверил состояние своих ран. Заживление ещё не завершилось. А вот привычное после него чувство сильного голода уже пришло.

– Я, пожалуй, провожу тебя до городских ворот. Пусть убийцы и кончились, ночной лес – это ночной лес. Нехорошо будет, если после всех моих усилий, с тобой что-нибудь случится. Погоди только, пока шкура зарастёт.

Илнав снова сел. Без выражения глядел на Оррика некоторое время. Потом сказал:

– Как же неожиданно может повернуться судьба. Ещё утром я никогда не поверил бы, если бы мне сказали, что человек, которого я знал чуть меньше, чем себя помню, заманит меня в ловушку. И что спасёт меня из этой ловушки совершенно незнакомый чужестранец.Каких только невероятных случайностей не бывает на свете.

Оррик ответил:

– Загвоздка в том, как отличить случайность от воли Небесных Богов, а их волю – от замыслов смертных. Так любил говорить один мой знакомый. Но вы, ваше величество, ведь думаете сейчас не про случайности и совпадения, а про то, что вас предал человек, которому вы доверяли.

Илнав промолчал и не изменился в лице, только кулаки сжались.

– Я даже полагаю, что над вашим доверием успели посмеяться и до сегодняшнего предательства. Судя по тому, как прочувственно вы говорили про «учителей нравственности», живущих не той жизнью, которой они учат других.

Илнав криво усмехнулся:

– Жаль, очень жаль, что такой мудрый и проницательный человек не желает идти ко мне на службу. Может, хотя бы, поделишься мудростью с императором, обнаружившего себя в окружении змей и василисков? Или тут тоже, как ты там говорил, замечать плохое легко, а хорошие советы давать сложно?

«– Кстати про пятую причину отказаться от твоего щедрого предложения, –» заметил Оррик в мыслях. «– Слишком ты ещё молод, чтобы твоё расположение к человеку, спасшему тебя от твоей собственной ошибки, вскоре не перешло в чувство прямо противоположное.»

Он призадумался, пригладил ус и ответил:

– Это тоже. Но главное – разве есть на свете хороший совет, способный убедить человека, которого, по всему видать, уже закормили хорошими советами до тошноты? Даже будь я, в самом деле, пророком или мудрецом, всё, что я мог и могу сделать – показать, что на свете есть не только змеи и василиски. Насколько уж хватает моих скромных душевных сил и сомнительной чести.

*****

Маленькое существо сидело скрючившись и обхватив колени руками на утёсе, возвышавшемся над обширным лесом. Редкий скалолаз рискнул бы взобраться сюда. Пока существо не вставало в полный рост, заметить его снизу было почти невозможно. Существо не обращало внимания ни на холод наступившей уже ночи, ни на бриллиантовую россыпь звёзд, ни на куда более тусклые красные огни далекого города. Его глаза, казалось, глядели в пустоту.

Крупная ночная бабочка вылетела из темноты, и приземлилась на ладонь существа, подставленную не глядя. Существо бережно поднесло бабочку в руке к своему уху. Подержало там с минуту, словно бы слушало неуловимый для человека шепот. Затем резким движением сунуло в рот и с аппетитом схрумкало. Выплюнуло крыло, облизало губы и подбородок.

– Какой интересный человек, – заговорило существо само с собой звучным и резким голосом, совсем не подходящим к его тощему и хрупкому с вижу телу. – Вправду интересный. Не ожидала такого, спутывая тропы, чтобы направить юнца-императора в нужную сторону. Нуууу… отчасти ожидала, но ты, Оррик, мои ожидания превзошёл. И, ведь ты же ещё убил Аолана, забрал тот забавный меч, хмммм? А ведь там действительно была чистая случайность… насколько в этом мире вообще возможны случайности.

Глаза женщины на утёсе вспыхнули блеском, предвещавшим тому, на кого были обращены её мысли массу приключений. Или несчастий. Смотря как поглядеть.

– Одна случайность – случайность, две случайности – совпадение, а три случайности – чья-то воля. Это известно всем и каждому. Ах, Оррик, мой великолепный рыцарь из дальней страны, как бы устроить тебе третью случайность? Чтобы самые интересные люди в этом занудном Великом Инзе, вынашивающие самые интересные планы, на воплощение которых, я бы с удовольствием посмотрела, если б не мой зарок и обещание, обратили, наконец, на тебя внимание? Хммммм… сперва надо поглядеть какой дорогой ты поедешь, а там уж подумаем. Там уж мы придумаем! Хехехехехехе!

Она хихикала и хихикала, словно только что увидела кого-то, оказавшегося в невыразимо жалкой ситуации.

Глава 8. Встреча по дороге.

– Приношу всяческие извинения почтенному господину путешественнику, – заявил Оррику смотритель почтовой станции. – Но подать вам мяса на ужин не выйдет. Может закажете лапшу? Сладкий рис? Пироги с овощами?

– Но почтенный, – вежливо-настойчивым тоном возразил Оррик. – Я даже здесь, в зале, чую запах жарящегося мяса.

– Ах, почтенный господин путешественник, –запричитал смотритель. – Вы же сами видите, что наша станция стоит на перевале, люди здесь селиться не хотят, до деревни, где можно купить какую-никакую живность на еду, почти полдня пути, охотники добычу продают не каждый день.

 Он понизил голос:

– Обычно мы держим запас для почтенных господ, но так уж вышло, что вон тот… господин явился раньше вас и купил себе на ужин последнего поросёнка, который у нас был. Нет, не думайте, заплатил как полагается.

 Оррик глянул в сторону единственного гостя почтовой станции, кроме себя. А тот глянул в ответ, видно услышал весь разговор. Для дваждырождённого это могло быть несложно. А перехвативший у Оррика поросёнка гость явно был дваждырождённым.