Станислав Дарков – Железное Сердце (страница 33)

Люсиль же не пыталась скрыть своих эмоций. Её взгляд стал более открытым, и я увидел в её глазах восхищение. Казалось, моя речь затронула в ней что-то глубоко личное. Она тихо произнесла:

— Вы правы, Максимус. Это действительно требует мужества — противостоять несправедливости.

— Рад, что вы меня понимаете, Люсиль. А теперь простите мне, кажется я выпил слишком много вина, мне нужно на воздух. — Я вышел из-за стола и направился к выходу во внутренний сад.

Лунный свет струился сквозь кроны деревьев, покрывая сад мягким серебристым сиянием. Воздух был прохладным, но мысли в голове кипели, словно раскалённый металл в горне.

Алисия. Её надменные слова, её высокомерие, с которым она позволяла себе унижать других, не выходили из моей головы. Её улыбка, словно резаная рана, не давала мне покоя.

— «Чужаки, словно чума…» — её голос эхом отозвался в памяти, обжигая сильнее, чем раскаленное железо. Я стиснул зубы. Такие, как она, всегда чувствовали себя выше остальных, уверенные в своей безнаказанности. Они полагали, что их рождение давало им право вершить судьбы других.

Мой взгляд упал на звёздное небо, но даже его бескрайняя глубина не смогла дать покой моему разуму. Вспомнилась Юна — её испуганные глаза, в которых смешивались страх и отчаяние. Она смотрела на меня так, словно не верила, что кто-то может за неё заступиться. Те, кто поднял на неё руку, были не лучше Алисии, а, возможно, и хуже. Их жёсткость была оружием, а её слабость — оправданием для их подлости.

Я вздохнул, пытаясь успокоиться, но злость не утихала. Она расползалась по мне, словно яд, отравляя каждую мысль. Я хотел кричать, хотел разнести весь этот хрупкий мир масок и условностей, в котором все играют свои роли, забыв, что значит быть человеком. В этот момент я услышал, как кто-то осторожно ступает по дорожке за моей спиной. Я обернулся, и из тени арки вышла Люсиль. Её шаги были тихими, почти неслышными, но взгляд уверенным, пусть и немного напряжённым.

— Кажется, вы хотите побыть один, — сказала она, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Её голос был тихим, как шёпот ветра, но в нём чувствовалась решимость.

— А если и так, разве это остановит вас? — я позволил себе улыбнуться, глядя на неё.

Она смутилась, но не ушла. Вместо этого сделала ещё один шаг вперёд и опустила глаза, словно собираясь с мыслями. На ней было лёгкое платье, в лунном свете оно казалось почти прозрачным, что придавало ей эфемерность, как у духов, о которых слагают легенды.

— Алисия не всегда такая, — произнесла она наконец. — Её научили быть такой. Когда я только поступила в Академию, она была одной из немногих, кто обратил на меня внимание. Тогда Алисия была другой: доброй, весёлой, искренней. Но с каждым годом её изменяли правила этого места. Её семья, друзья, круг общения — всё диктовало ей, какой она должна быть. Я думаю, она стала такой, чтобы выжить, чтобы быть принятой. Это место меняет людей, Максимус, иногда не в лучшую сторону. В её мире слабость — это роскошь, которую нельзя себе позволить.

— И это оправдывает её слова? — мой голос прозвучал холоднее, чем я хотел.

— Нет, — ответила Люсиль, глядя мне прямо в глаза. — Но это объясняет, почему она не знает, как быть другой.

Я посмотрел на неё, замечая тонкие линии усталости в уголках её глаз. Её слова не оправдывали Алисию, но заставляли задуматься. Люсиль опустилась на край каменной скамьи, сложив руки на коленях, и продолжила:

— Я родилась и выросла здесь, в Тиарине. Академия всегда была частью моей жизни, её величие манило, но она оставалась недостижимой. Несколько лет назад моя семья попыталась дать мне шанс. Меня отправили туда, надеясь, что это изменит нашу судьбу. Но… — она вздохнула, едва заметно дрогнув. — Когда пришло время, у нас просто не оказалось средств. Отец, человек чести и долга, погиб, защищая наш род, а мать… Она сделала всё, что могла, чтобы я получила это образование. Но в какой-то момент она решила, что важнее вложить оставшиеся деньги в женитьбу старшего брата. Женитьба — это тоже своего рода инвестиция, не так ли?

Её горькая усмешка заставила меня ощутить, как что-то болезненно сжимается внутри. Я не знал, что сказать, но Люсиль, казалось, и не ждала ответа. Её голос стал тише:

— Возвращаться было стыдно. Я пыталась найти работу, чтобы остаться в Академии, но кто бы стал помогать дочери обедневшего дворянина? Здесь, в Тиарине, ценят только тех, кто может что-то предложить. Остальные становятся тенью.

Я молчал, понимая, что любые слова будут звучать пусто. Она заговорила вновь, уже спокойнее:

— Это место… Академия… Здесь не только учат. Здесь проверяют. Каждый день — это испытание. Я помню, как один из моих знакомых провалил важный экзамен. Не из-за отсутствия знаний, а потому что кто-то подстроил так, чтобы его работа оказалась последней в очереди, когда преподаватель уже устал и не был готов слушать. После этого его стали избегать, как будто провал сделал его невидимым. Академия ценит своих студентов, но только тех, кто доказывает свою ценность каждый день. Если ты слаб, тебя вытесняют. Если ты не находишь себе союзников, ты исчезаешь. Здесь есть группы, общества… Они контролируют больше, чем ты думаешь. Политика, карьера, даже безопасность. Кто знает… возможно, вам бы понравилось стать частью чего-то большего, Максимус.

— Тайные общества? — я слегка прищурился. — И вы верите, что в этом скрывается сила?

Люсиль кивнула, но с лёгким сомнением.

— Скорее, власть. А сила… она приходит лишь к тем, кто умеет выживать. Я видела, как те, кто раньше шептался в углу, теперь диктуют свои условия. Но за это приходится платить.

— Платить? Чем именно?

Она замолчала, словно собираясь с мыслями.

— Иногда связями, иногда доверием. А иногда… душой. У меня не было возможности узнать это самой, но я видела, как другие менялись. Кто-то становился сильнее, а кто-то… исчезал.

Я внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что она имеет в виду. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки:

— Вам придётся быть осторожным, Максимус. Вы уже привлекли внимание. И это хорошо, и… плохо одновременно. Не все захотят видеть, как вы поднимаетесь.

— А вы? — спросил я, наклонившись ближе. — Вы хотите видеть, как я поднимаюсь?

Люсиль улыбнулась, но в этой улыбке была печаль.

— Думаю, мне было бы приятно знать, что кто-то смог. Даже если мне это недоступно.

Её слова эхом отозвались в моей голове. Я смотрел на Люсиль и пытался осмыслить их, почувствовать их глубину. Эта фраза была наполнена тихой печалью, но в ней же крылась странная, почти трогательная искренность. Что она имела в виду? Что значило для неё это "кто-то"? Быть может, она видела во мне человека, который мог бы сделать то, на что у неё самой не хватило сил или возможностей? Или, напротив, её слова были вызовом — напоминанием, что путь наверх всегда одинок?

Я хотел что-то сказать, но почувствовал, что любое слово будет неуместным. Вместо этого я просто кивнул, давая ей понять, что её откровение не осталось без ответа.

Мы снова замолчали, и эта тишина оказалась тёплой, почти утешающей. Люсиль первой поднялась, поправив платье.

— Спасибо, что выслушали меня. И… спасибо, что не похожи на других. Надеюсь, этот город вас не испортит.

Её слова прозвучали как прощание. Я смотрел, как она уходит, и её фигура исчезает в тени.

Гости пробыли в усадьбе ещё пару часов, затем Лорен, Александрис и Эндрю вызвались проводить дам до их домов. Я остался в усадьбе один и поднявшись в свою комнату, устало лёг в кровать. Закрыв глаза, я почувствовал, как дневные мысли постепенно растворяются в темноте, и вскоре сон забрал меня.

***

Сновидение, в котором я оказался, было одновременно тревожным и завораживающим. Я стоял посреди выжженных руин Айронхилла, некогда величественной крепости, оставшейся лишь углем и пеплом. Воздух был пропитан горечью, а ветер поднимал обгорелые обломки, кружившиеся вокруг меня, как стервятники. Безжизненная равнина, простиравшаяся до горизонта, казалась чужеродной и полной скрытых угроз.

— Прошло немало времени, Максимус, — раздался хриплый, зловещий голос. Звук эхом разнёсся по пустоши, словно сама земля обрела дар речи. Я обернулся и увидел фигуру, скрытую под клубами чёрного дыма. Из-под глубокого капюшона смотрели два горящих красных глаза, а ряды острых белых зубов блеснули в хищной усмешке.

— Шаорн, — выдохнул я, с трудом сдерживая растущую враждебность. — Мы не виделись несколько лет. Что тебе нужно?

Он остался на месте, его мантия колыхалась, как пламя, а голос звучал холодно и насмешливо.

— Напомнить тебе, что реальность не так проста, как кажется, — ответил он, сложив руки за спиной. — Твоё обучение в Академии — не просто фаза. Это испытание. И оно будет полным опасностей.

Я нахмурился, стараясь сохранять твёрдость.

— Опасности? Скажи прямо, что меня ждёт.

Шаорн слегка наклонил голову, его глаза вспыхнули ярче.

— Ах, Максимус, ты так жаждешь ясности, — сказал он с издёвкой. — Но правда в том, что знание иногда разрушительнее, чем неведение. Твой путь будет полон ловушек и предательств. И, быть может, твоя новая подружка станет первой из них.

Его слова резанули сильнее, чем меч. Я напрягся, но постарался не подать виду.