Станислав Данилов – Дорюрикова Русь. Фрагменты забытой истории (страница 19)
Явная «непопулярность» имени Рюрик плохо согласуется с его статусом как родоначальника династии. Е. В. Пчелов отводит этот довод на том основании, что имена родоначальников вообще не часто использовались в династическом имянаречении, однако это не так. Имя Игоря – действительного родоначальника киевской династии – было весьма популярным в княжеской среде. В династии Калитовичей имя родоначальника – Иван – носили многие представители этой княжеской семьи: три великих князя московских, в том числе Иван II Красный, Иван III Великий и Иван IV Грозный, а также княжеские сыновья, которым не посчастливилось занять престол: сын Ивана III Иван Молодой и старший сын Ивана IV – тоже Иван. Даже сменившие московских «Рюриковичей» Романовы не забыли это имя. Всего было шесть Иванов на русском престоле: от Ивана I Даниловича до Ивана VI Антоновича. И если Игорь и Владимир до сих пор являются распространенными мужскими именами, встречаются и Святославы, то Рюрики – явление до крайности редкое [Федотова, 2016].
Что касается датского Рорика-Рюрика, а вернее полного отсутствия упоминаний в западных хрониках его знаменитых братьев, то была предложена абсолютно несуразная идея, что имена Синеус и Трувор это всего лишь неправильный перевод со скандинавского словосочетаний sine hus «свой род» и «thru varing» – верная дружина! Якобы новгородский летописец был до того неадекватен, что вообще не знал о чём пишет. Удивительно, но эту скандинавскую лингвистическую нелепицу поддержал главный послевоенный славянофил советский академик Рыбаков!
А что сейчас думают о данной теории? «Идея об именах Синеуса и Трувора как переосмысленных выражениях «верная дружина» и «с роды своими» – полнейший абсурд с точки зрения контекста всего летописного повествования, обращал внимание историк Ю. Д. Акашев. Если согласиться с этой идеей, писал он, то получается, что Рюрик обосновался в Новгороде, «его род» – в Белоозере, а его «верная дружина» – в Изборске.
В. В. Фомин развил эту мысль и показал, что если принять данную концепцию норманистов, то еще более нелепым выглядит известие «Сказания о призвании варягов»: «По двою же лету Синеус умре и братъ его Трувор; и прия власть Рюрик», которое должно было бы означать: «Два года спустя умерли «его род» и брат его «верная дружина». Рюрик, таким образом, остался как перст один, буквально разом потеряв всех, с кем он пришел на Русь, – и «свой род», и свою «верную дружину», и непонятно, каким «мужем своим» он начал затем раздавать «грады». Расчленение же имени летописного Синеуса на «sine hus» норвежский исследователь X. Станг решительно отвергает, как грамматически, так и в смысловом отношении. Он напоминает о том, что возвратно-притяжательное местоимение sin/sitt перед существительным – это современный язык. Грамматически множественное число от «дом» с этим местоимением в др. – сканд. должно было быть með husum sinum [Грот, 2012].
А кто же такие варяги? Этот вопрос увязывается русским летописцем с некоей «русью», однако надо помнить, что взгляды летописцев, создававших ПВЛ, были актуальны для XI-XII веков. То есть, безусловно, имело место наложение вторичного смысла на утерянный первоисточник. Что характерно эту мысль подтверждают иностранные источники, указанные выше, что «варяги» термин более позднего происхождения, чем «русь». Австрийский посол Сигизмунд Герберштейн, в начале XVI в. дважды побывавший в России (в 1517 и 1526 гг.), в своих знаменитых «Записках о Московии» (1549 г.) с удивлением отмечал, что, сколько он ни расспрашивал русских о том, кто такие варяги, «никто не мог сообщить мне ничего определенного, помимо их имени». Это и неудивительно.
Исходя из однозначного утверждения, что термин «варяги» более позднего происхождения, чем «русь», он имеет не этническое, а скорее профессиональное значение. Варианты его происхождения, следующие: варяги, это то же самое, что викинги, например, в известном сериале «Викинги» обыгран без тени сомнений именно этот вариант (6 сезон, первая серия). То, что, такое определение не выдерживает критики из-за позднего появления, этнической размытости термина, и конкретной принадлежности варангов-варягов именно к службе императора Византии – должно быть понятно без особых затруднений. Кстати, самое ранее упоминание варангов-варягов в скандинавских источниках относится к X-XI вв., что весьма странно, если поверить на слово сторонникам тождественности этого термина викингам.
Справедливости ради надо отметить, что даже в вышеупомянутом сериале цепочка викинги-варяги-русы претерпевает странные метаморфозы, в конце концов, останавливаясь на том, что русы IX в. это особый народ, живущий только (!) в Киеве и Новгороде, ездящий на лошадях, облачённый в странные китайские доспехи и русские кафтаны позднего Средневековья.
К слову даже термин «викинг» не всегда означал исключительно скандинавов. Например, в саге «Об Олаве сыне Трюггви» говорится:
Оторвавшись от норманистких концепций, потому как древнескандинавские источники ни в коей мере не проясняют ни происхождение «руси», ни варягов, рассмотрим кратко основные антинорманисткие концепции обоснования термина «варяг». Здесь все просто и прямолинейно. «Вагры: славянское племя, которое дало начало русской государственности», такой заголовок весьма многообещающ, далее ссылка на сайт https://cyrillitsa.ru/narody/125128-vagry-gdezhilo-slavyanskoeplemya-kotor.html.
На этом сайте в целом обоснована следующая версия: «сходство звучания слов «вары», «вагры» и «вагиры» с более известным определением «варяги». «На западе от ободритов сидели вагры и полабяне. Вагры (Wagri, Wagiri) занимали большую часть Голштинии: занимаемая ими территория простиралась от моря и Травны вплоть до Эдгоры (Eider), к Неймюнстеру и к Сегебергу. Далее шли лишь отдельные поселения, тянувшиеся вплоть до линии Рендсбург – Эльсмгорн. Остров Фемарн (Fehmarn) также занимали вагры. Однако главным укрепленным пунктом вагров был Старгард-Алденбург, нынешний Ольденбург в Голштинии».
Собственно, уже упомянутая и, безусловно, уважаемая Лидия Грот также поддерживает эту теорию: «этот вопрос прекрасно обеспечен источниками, из которых следует, что Рюрик призывался в силу наследных прав по линии своей матери, словенской княжны, отданной замуж в Вагрию, входившую в княжество ободритов. Из тех же мест и многим позже призывались и другие кандидаты в российские правители, также имевшие наследные права по материнской линии: Иван Антонович, внучатый племянник Анны Иоанновны и внук ее старшей сестры герцогини мекленбургской Екатерины; герцог шлезвиг-гольштейнский Карл-Петер-Ульрих, или Петр III Федорович, внук Петра I от старшей дочери Анны» [Грот, 2012].
Стоит сказать, что всё это действительно звучит весьма убедительно, а также факт того, что новгородцы имели предков на другом берегу Балтийского моря давно доказан (ср. фразу «новгородцы от рода варяжска»). Все это подтверждено и лингвистически, и археологически, только… в воздухе всё равно остаётся висеть упрямый вопрос: ну а Русь и русы тут при чем? Вагры, венды и ободриты – славяне – это хорошо. Новгородцы – это переселенцы и их потомки, прекрасно. Но ведь ни один источник не называет ни ободритов, ни вагров, ни вендов русами!
Вернее, один источник называет, это ПВЛ, рассмотренная в предыдущей главе, написанная и дописанная в XII-XIII вв. И сохранившаяся только в списке XIV века. Да, мы помним ту фразу, которая до сих пор корёжит умы историков (к счастью не всех): «И от тЂх Варягъ, находникъ тЂхъ, прозвашася Русь».
Ещё раз, это единственный источник, при том позднего происхождения, который говорит о том, что от варягов прозвалась Русь. Современные по отношению к IX веку источники варягов, т.е. вендов, ободритов, и т. д. русами не называют. Более того, даже византийские источники XI века «варангов» – гвардию императора с тавроскифами-киевлянами не отождествляют, тем более источники, в том числе и византийские, упоминают варягов сравнительно поздно [Васильевский, 1908, с.178], нежели время освоения ваграми обширных территорий на Балтийском побережье. Мы опять видим, как поздний источник ставится в приоритет по отношению к раннему, почти очевидцам событий. Событий, описанных поздней русской летописью, но почему-то незамеченных современниками.
Что касается скандинавов, то и они разграничиваются с варягами-варангами, как и любой другой этнос с термином сугубо профессиональным. «Для того чтобы сделаться варангом, мало было приехать в Грецию, нужно было поступить в военную службу, или даже… в число телохранителей императора, в состав его лейб-гвардии». В подтверждение можно привести слова из саги: «Когда Болле провёл одну зиму в Дании, он решил отправиться в более отдалённые страны… прибыл в Миклагард (Византию); он провёл там короткое время, как вступил в общество Вэрингов (=Варангов)» [Там же, с.185]. Однако до прибытия первых скандинавов в рядах византийского корпуса варангов состояли тавроскифы, русы, посланные князем Владимиром византийскому императору, согласно союзным обязательствам [Там же, с.199–203].