Станислав Данилов – Дорюрикова Русь. Фрагменты забытой истории (страница 18)

Еще одно сообщение о варягах в восточных источниках XI в. содержится в грузинской летописи Картли. В ней говорится об участии отряда в семьсот варягов в Сасиретской битве между войском грузинского царя Баграта IV и его мятежным вассалом Липаритом Багваши. Точная дата этого сражения неизвестна, историки определяют ее в интервале 1040–1047 гг. [Там же].

Разумеется, Федотова ошибается насчёт первых упоминаний о русах. Они известны если по убыванию и в VII, VI веках и даже до н.э., но об этом будет разговор впереди. Из византийских же авторов первое сообщение о варягах (под 1034 г.) содержится в «Обозрении истории» византийского хрониста XI в. Иоанна Скилицы. И не менее веским и убедительным фактом является полное отсутствие этнонима «варяги» у арабоязычных авторов IX и X вв.: Ибн Хордадбеха, Ибн Русте, ал-Джарми, Ибн Фадлана, Масуди, довольно много писавших о народах Восточной Европы, в том числе о славянах и русах.

Не находит подтверждения летописный рассказ о призвании варяжских князей и в древнерусских источниках, прежде всего в тех, которые наиболее близки по времени к IX в. Важнейшие и самые ранние из них – тексты русско-византийских договоров X в.: торговый договор Олега с греками 911 г., аналогичный договор Игоря 944 г. и мирный договор Святослава 971 г. Ни в одном из них слово «варяг» не встречается, что было бы невозможным, если бы верхушка древнерусского общества имела варяжское происхождение. Зато слова «русь» и «русский» имеются в избытке.

Отсутствует варяжская тема и в древнерусских сочинениях XI в. Один из главнейших памятников древнерусской письменности этого столетия – «Слово о Законе и Благодати» Илариона (1039 г.) – никаких упоминаний о варягах не содержит. Хотя в конце своей проповеди, где Иларион славит княжеский род, ему представляется удобный случай напомнить славное варяжское происхождение великокняжеского рода, если бы таковое имелось. В качестве предков киевского князя Георгия (Ярослава Мудрого) он называет крестителя Руси князя Владимира – внука старого Игоря, сына славного Святослава. Дважды в «Слове» назван «наш народ русский» и один раз «земля Русская» в знаменитой фразе: «Ибо не в худой и неведомой земле владычествовали, но в Русской, что ведома и слышима всеми четырьмя концами земли».

Таким образом, в «Слове» (официальной, публичной проповеди будущего киевского митрополита) нет ни намека на варяжское происхождение правящей в Киеве княжеской династии. А исследователи сталкиваются с фактом отсутствия какого-либо подтверждения летописной «варяжской легенды» со стороны независимых и предшествовавших летописи источников, как древнерусских, так и иностранных. Ни в одном из дошедших до нас письменных свидетельств IX–X вв. (т. е. современных или хронологически близких к самому событию) нет упоминания ни о варягах, ни о призвании варяжских князей ильменскими словенами. Равным образом ничего не знает о призвании варягов ни одна хроника или сочинение XI в. [Там же].

Поэтому-то академик Шахматов сделал вполне логичный вывод, что первоначальный вариант сказания о призвании, содержал информацию о том, что варяги назвались русью не до призвания, а после, когда попали в Русь, точнее в Киевскую землю [Шахматов, 1904]. Собственно, варягов и русь разделяют и некоторые древнерусские летописи, которые видимо, избежали редактирования проваряжской княжеской партией.

Помимо этого, крайне интересным фактом представляется то, что «сказание о призвании варягов» имеет любопытные исторические параллели. В частности, с рассказом Видукинда Корвейского о приглашении бриттами в Британию саксов. Также этот общий смысл повествования имеет немалое сходство с библейским текстом Книги Царств [Данилевский, 1998].

Тем не менее, не смотря на сомнительное содержание, явную фантастичность ряда деталей, тенденциозный характер и позднее возникновение «варяжской легенды» – все эти факты не помешали «оперативно-розыскным» работам официальных историков подогнать под варяжскую легенду все остальные сведения о Руси.

«Легендарные утверждения, крайне часто воспроизводимые в академических трудах, становятся, однако, основаниями для разветвленных позднейших спекуляций. Споры, к примеру, о Рюрике (и шире – варяжской проблеме) в последние годы оказали самое существенное влияние на публичные дискурсы региональных элит / медийных персон Северо-Запада. Споры о том, где находилась первая столица Руси, будут продолжаться долго» [Селин, 2016].

Если рассмотреть теоретических кандидатов в родоначальники «условно первой» русской династии, то потенциальными Рюриками мог быть только один из двух следующих персонажей. Рорик Ютландский (Фрисландский) и Рорик (Рюрик) Вендский.

«Фрисландская версия имеет ряд серьезных «пробоин», что уже неоднократно отмечалось в отечественной науке. Во-первых, в легенде о Рорике ничего не говорится о его деятельности в Северо-Западной Руси и, в частности, в Новгороде. Сомнительно, чтобы древние хронисты не обратили внимания на возникновение древнерусской династии. По крайней мере, вопрос о Рорике «Датском», как об «основателе русского великокняжеского дома», был бы поднят в более поздних средневековых источниках. Тем более в конкретной внешнеполитической обстановке, когда определенные силы стремились связать Рюрика со Скандинавией.

Рорик был убит в ходе нападения на один из франкских городов в конце 873 года. О нем же говорится в Бертинских анналах под 867, 871 и 873 годами как о правителе Рустрингии (области на границе нынешних Нидерландов и Германии – прим. С. Д.).

Во-вторых, в летописной версии о призвании варягов-руси ведущую роль играет Гостомысл, которого не учитывают сторонники версии о Рорике Фрисландском. Гостомысл неразрывно связан с Рюриком, как в летописной традиции, так и в немецких генеалогиях, что нельзя игнорировать. Он упоминается как реальный предок чешского правящего дома, противник Людовика Немецкого» [Меркулов, 2005, с.94–95].

Гостомысл (Гостимусл франкских хроник) это король вендов, погиб в битве с франками в 844 г.: «В том же году король Людовик выступил с войском против вендов. И там погиб один из их королей по имени Гостимусл, остальные же [короли] пришли к нему и принесли клятву верности. Когда он ушел, они тотчас нарушили ее».

Относительно Рюрика также известен отрывок из «Ксантеннских анналов» следующего содержания: «В том же году (имеется в виду 845 год – прим. С. Д.) во многих местах язычники наступали на христиан, но из них было сражено фризами более 12 тысяч… Несмотря на это, были разрушены очень многие святые монастыри, и они увели в плен многих христиан… После же этого на разбойников нашла чудовищная смерть, … Тогда, посоветовавшись, они бросили жребии, которыми их боги должны были указать им средство к спасению, но жребии упали без пользы. Когда же некий пленный христианин посоветовал им бросить жребий перед христианским богом, они это сделали и их жребий упал удачно. Тогда их король по имени Рорик вместе со всем народом язычников в течение 40 дней воздерживался от мяса и медового напитка, и смерть отступила, и они отпустили в родные края всех пленных христиан, которых имели».

И тут выясняется интересная и парадоксальная вещь. Область, связанная с русами, вроде бы относится к датскому Рорику (Рустринген). И даже в Дании до сих пор существует город Роскильде. Венды же русами не называются, даже если признать «Мекленбургские генеалогии», выводящие Рюрика из западнославянских земель подлинными. Проблема Балтийской Руси будет рассмотрена в другой главе, где будет показано, что следы русов на Балтике не имеют отношения ни к датчанам, ни к шведам и славянам-вендам. Однако обоих Рюриков (Рориков), рассмотренных выше, невозможно отнести к Новгороду на Волхове вследствие более позднего возникновения этого города.

Странностей много. «Летописный Рюрик, за отмеренные ему в «Повести» 17 лет правления не отмечен никакими событиями, летописцу, похоже, нечего было сказать об этом княжении. В итоге получился портрет князя-пацифиста, единственного из русских раннесредневековых правителей, который вовсе не ведет войн. Чтобы занять иностранный престол по приглашению (= призванию) требуется, помимо прочего, наличие важнейшего условия – самого престола.

Где уверовавшим в приглашение варягов на княжение удается обнаружить этот самый престол, то есть совокупность признаков, обозначающих существование в Приильменье и в бассейне Волхова в 60-е годы IX века династической или выборной надплеменной власти, остается большой тайной, ибо никаких веских исторических и археологических обоснований, кроме ссылок на наличие так называемых скандинавских древностей, не приводится. Последние могут маркировать присутствие иноэтнического компонента или наличие торговых связей с другими регионами Северной Европы, но никак не черты некоего протогосударственного образования (= престола), возглавить которое суждено было призванному Рюрику.

Ответ на вопрос, почему летописец остановил свой выбор на 862 годе, а не каком-то другом, может быть получен при взгляде на эту дату в записи по летоисчислению «от сотворения мира» – 6370. Это круглое число. Такими же обозначены и другие «даты начал»: 852/6360 «прозвание» русской земли, 882/6390 провозглашение Киева «матерью городов русских» [Лушин, 2016].