Станислав Данилов – Дорюрикова Русь. Фрагменты забытой истории (страница 13)
Однозначно фантастической является попытка привязать Игоря к Рюрику. Якобы последний перед смертью «смог сделать» сына и тут же умер. Ту же самую странность видим и по линии Игорь-Святослав. К той же серии необъяснимого относится внезапное появление Олега, как якобы регента, таинственно трансформировавшегося во вполне самостоятельного князя при совершеннолетнем Игоре.
Причём в описании движения Олега с севера на юг (из Новгорода в Киев), автор и последующие редакторы ПВЛ уже сами настолько плохо помнили, в какой последовательности славянские племена входили в состав новообразованного русского государства, что всерьёз эту информацию нынешние исследователи не воспринимают [Королёв 2002, с. 15].
Сведения об Олеге весьма расплывчаты, а иногда его образ даже раздваивается или даже троиться: один Олег умер в первой четверти X века то ли «за морем», то ли все-таки в Киеве, другой «Хлгу» потерпел поражение от хазар во второй четверти X в. Есть даже сведения о третьем Олеге, который бежал в Чехию из Киева и стал там князем.
Польский историк XVIII века Х. Ф. Фризе выдвигал версию, что чешский Олег был сыном Вещего Олега и после смерти последнего был вынужден покинуть Русь из-за преследования князем Игорем. Теоретически могли быть как два Олега, так и три, и даже четыре, слишком размыта эта историческая личность в свидетельствах современников. Однако Игорь в X в. был один, и это уже хорошо. Так же сыном его являлся Святослав, однако мраком покрыты остальные дети князя Игоря, впрочем, как и Святослава.
Византийские источники упоминают некоего брата Владимира Святого – Сфенга. О нём в свои очередь молчат русские летописи, но ничего удивительного в этом нет. Официальная историография тогдашнего периода выстраивала четкую генеалогию, минимизируя шансы на престол других отпрысков того или иного князя. Тем более, что князей, от имени которых подписывал тот же договор Игорь было ещё в середине X века больше двух десятков (см. Главу «Загадочный» народ Рос).
Более того, крайне нечёткая и ошибочная информация ПВЛ в очередной раз пытается сшить разрозненные куски русской истории непрочными нитями. Так весьма загадочным сообщением выглядят слова византийского хрониста Льва Диакона о том, что постоянным местонахождением «Ингора (Игоря), отца Сфендослава (Святослава)» был «Боспор Киммерийский» (Керченский пролив). То есть ПВЛ не только связала вместе некоторых исторических лиц, скорее всего незнакомых друг с другом (например, Рюрика и Игоря) и их роли в историческом процессе, но и, возможно, поменяла всю систему географических ориентиров.
Произойти это могло по вполне понятным причинам: в конце IX в. киевские земли испытали наплыв пришлого населения из чешских или шире дунайских земель, о чём свидетельствует археология. Косвенно об этом свидетельствует то обстоятельство, что князь Олег, придя к Киеву, назвался «гостем подугорским», то есть соседствующим с венграми (уграми). К тому же появление его для Аскольда и Дира в Киеве было весьма неожиданным, и не совпадает с описанием того грандиозного похода, которое рисует ПВЛ, проводя линию передвижения Олега от Новгорода к Киеву. Исходя из обстоятельства смены населения в Киеве впоследствии возможного завоевания и возросшего статуса его как города, становится понятным, почему сведения для последующих летописцев о предшествующей истории Киевской земли сохранились так плохо.
«Искусственность многих дат Повести временных лет давно стала очевидной исследователям ранней киевской истории. Например, если мы видим, что все три князя: Олег, Игорь и Святослав, заключившие с Византией договоры, умирают на следующий год после этого события, мы вправе сделать вывод, что такая регулярность едва ли могла наблюдаться в реальной жизни. Смерти князей, разумеется, не зависели от дипломатической практики, а их жизни прерывались по воле летописца. Так же скептически мы отнесемся и к другой серии: оказывается, все три князя начинали свою войну с Византией ровно за четыре года до подписания договора (и за пять лет до смерти). Очевидно, что «центром» этих хронологических последовательностей были даты договоров, от которых (дат) летописец отсчитывал назад даты походов на Византию и вперед – даты смерти князей» [Толочко, 2015, с.49].
Очередным подтверждением малой достоверности ПВЛ в части начальной русской истории служит отсутствие достоверных дат рождения первых русских правителей: Рюрика, Игоря, Ольги, Святослава и даже Владимира. Относительно первых трёх князей получилась вообще довольно комичная ситуация. Как уже отмечалось ранее, если верить ПВЛ Рюрик лишь незадолго до смерти стал отцом Игоря, а тот в свою очередь также в преклонном возрасте стал отцом Святослава. Лишь Святославу удалось в гораздо более репродуктивном возрасте стать отцом. И это понятно. Времена Владимира и сведения о нём были ближе к летописцу, однако и о Крестителе Руси нет точной даты рождения. Очень странным моментом оказывается то, что последующих редакторов ПВЛ не смутили такие явные натяжки и нестыковки в официальной княжеской родословной.
«Дата же 852 г. «и стала прозываться Русская земля» выглядит довольно странно, и мотивы выбора именно ее в качестве начала русской истории не очевидны. Она не сообщает ни о каком конкретном событии из истории Руси, только что Русь «стала известна» приблизительно в это время. Занятые поиском происхождения цифры, исследователи не раз отмечали, насколько странен смысл поясняющего ее текста. Он отсылает к совершенно другой дате – похода Аскольда и Дира на Константинополь (помещенного под «ошибочным» 6374/866 годом). Более того, и дата 852 г., привязанная к императору Михаилу, фактически неверна: император Михаил начал править не в 852-м, а в 842 году» [Толочко, 2015, с.57].
Тем не менее, несмотря ни на что, Повесть временных лет постоянно присутствует в рассуждениях исследователей. «Они обсуждают юридические детали «ряда», заключенного Рюриком с призвавшими варягов племенами, или исторические обстоятельства похода Олега из Новгорода на Киев и объединение «южной» и «северной» Руси, или сообщения о многочисленных победах этого князя над «окольными» славянскими племенами и даже их даты, ищут «историческое зерно» в предании об уплате полянами дани хазарам или об убийстве Аскольда и Дира. Постоянное обсуждение этих и подобных сюжетов привело к тому, что в современных изложениях ранней истории Киевского государства мы имеем дело, по сути, с рассказанной «научным языком» летописной легендой. Историческая реконструкция должна основываться на источниках другого рода: современных событиям и не повествовательных» [Там же, с.19].
Самый же главный сомнительный момент варяжской легенды, описанной ПВЛ следующий. Каким образом, призванные варяги назывались Русью, если сама Русь обращалась к этим варягам наравне со словенами, чудью и кривичами? Разумеется, ничего иного кроме изменения первоначального текста, а значит и смысла призвания предположить трудно.
Этот вопрос поднимался в науке с давних времён [например, Завитневич, 1892], однако в результате официальной наукой для объяснения была выбрана отредактированная концепция поздних летописей, которая грубо подменяя варягами этноним «русь», тем не менее, не смогла объяснить ни происхождения Рюрика, ни варягов, ни Руси, породив очередной исторический фантом под названием «варяжская русь» [Федотова, 2018]. Поэтому появление в науке новых гипотез по старым вопросам почти всегда является признаком того, что прежде предложенные решения этого вопроса не удовлетворяют требованиям строго-научной критики [Завитневич, 1892].
Однако, как говорится, у России свой путь. И в данном случае это печально. Хроникам современников был по непонятным причинам присвоен второстепенный характер, а созданной почти на двести лет позже ПВЛ был присвоен статус неповторимого и уникального первоисточника по истории Руси. Да, некоторые исследователи действительно оговаривают, что некоторые моменты русской летописи неясны, запутанны и крайне противоречивы, но не более того.
Сведения же первоисточников, имеющих отличный характер с точки зрения общепринятых представлений о Руси, стали подгоняться под жёсткие рамки ПВЛ, которое стало для всех остальных известий неким «прокрустовым ложем». Напомним, что знаменитый разбойник Прокруст из древнегреческих мифов клал людей на свое ложе, и если они были длиннее его, то он отрубал мечом выступающую часть, а если короче – то вытягивал их на недостающую длину. Те же самые манипуляции произошли с первоисточниками относительно ПВЛ.
Достаточно рассмотреть всего лишь несколько примеров совершенно «диких» с точки зрения исторического анализа подтасовок. И честно говоря, автор данной книги даже и не подозревал о них, пока сам не ознакомился с первоисточниками. Впечатление конечно ошеломляющее.
Так называемая хроника Продолжателя Феофана (временем создания хроники считается период самостоятельного правления византийского императора Константина 945–959 гг.) содержит уникальное известие о происхождении росов: «