Станислав Чернышевич – 1517 (страница 6)

Куда б ты ни приехал, мальчик.

На случай, если грабить станут,

Семейный вот тебе кинжал,

Ещё совет: беги от пьяных,

Где ты бы их ни повстречал.

В семье эмира спорить с главным

Никто не смел даже пытаться,

Никто не мог, что и не странно,

Такого мужества набраться.

Семья была – пример для граждан,

За ней следили днём и ночью,

И применяли в доме каждом

Их лучший опыт и не очень.

Так что эмир, в кафтане красном,

Подбитым мехом дорогим,

Дал всем понять предельно ясно:

“Честь рода в доме сохраним!”

И приказал внести в цитатник:

“Любой повеса здесь – изгой!

Кто должен, взяв овечий ватник,

Уехать сразу с глаз долой!”

Лишь только мама не хотела,

Чтоб сына гнали из дворца,

Но её слово не имело

Таких же прав, как у отца .

Связала она кофту парню

И вышла провожать в слезах,

Как молот бил по наковальне -

По нервам материнский страх.

Мишель обнял её так нежно,

Как это может только сын,

И обещал вернуться спешно,

Чтоб не добавить ей морщин.

Хотя прекрасно знал: дорога

В далёкий и суровый край

Отнимет времени так много,

Что дни считать лишь успевай.

Ну а в обед, приличья ради,

Три раза выстрелили пушки

На корабле, на водной глади,

Изрядно напугав пастушку,

Что на поляне урожайной

Пасла коров почти у порта,

Из-за чего её случайно

Едва ядром не сбили с борта.

Народ, услышав канонаду,

Стал обсуждать её в тавернах,

Но им подали мармелада,

Чтоб власть оценивали верно.

А вечером спектакль дали:

Слоны и тигры дрались круто,

Потом все хором запевали

Национальный гимн Бейрута.

А как же отнеслась прислуга

К отъезду принца во дворце?

Кто с интересом, кто с испугом,

А кто-то на своём лице

Носил пустое безразличье.

Но, если в целом рассуждать,

Скандал семейный – очень личный,

Чтоб его слугам обсуждать.

А вот любимый шут Мишеля

Успел товарищу пожать

На счастье руку, и свирелью

Гостей умчался развлекать,