Станислав Чернышевич – 1517 (страница 39)

– И что ж в Милане дальше было?

Развязку яркую я чую.

Признаюсь, не люблю я мыло,

Рассказы про любовь чужую,

Но здесь присутствует интрига,

И ты меня ей увлекла.

Я словно погрузился в книгу,

Где чудных сцен до потолка.

Наверное, вы дом купили,

И он не затихал от бала,

Потом и титул получили:

Он – граф, а ты графиней стала.

Быть может, и Сеннар в общенье

С Миланом сильно преуспел

И торговал с таким уменьем,

Что каждый с радости запел.

– Давай-ка лучше я продолжу!

Мой Бруно очень счастлив был,

Он любовался моей кожей,

Улыбкой и, буквально, выл

От тех своих желаний диких,

Что возникают в оконцовке,

Когда оцениваешь тихо

Таких, как я, без остановки.

Но есть закон у нас в Сеннаре,

Что охраняет мою честь,

И потому мы с Бруно ждали,

Когда распишут нас и здесь

Прям в доме, в итальянской шляпе,

Меня женой он назовёт,

Ну, а потом султану папе

Как тестю руку он пожмёт.

Гудела свадьба и плясала,

Лютнист играл на вилуэле,

А во дворе толпа гуляла

И хором серенады пела.

Друг жениха, напившись сильно,

Стал бить по окнам в доме стулом,

Но в целом праздник шёл наш стильно,

И мне понравился мой Бруно.

Жених он верный, между прочим,

Но почему-то так пуглив,

Что связывает каждой ночью,

На грудь коленкой надавив.

– За что такие пытки право? -

Ты спросишь у меня тревожно. –

Не то чтоб, не пришлась по нраву,

Хотя подумать это можно.

Ему мерещится, что ночью

Я становлюсь быстра, как мышь,

И рву людей клыками в клочья.

– А после, – говорит. – Летишь

По дому, слуг моих пугая,

Кругами прям под потолком,

А иногда, ты, дорогая,

Идёшь вниз головой пешком.

Ещё он говорит, что кровью

Я наполняю свой бокал

И пью её, а я не помню

Всё то, что он мне рассказал.

Вообще не помню, просыпаясь,

В кого я превращаюсь там,

И вот однажды, не прощаясь,

Сбежала прочь я по дворам.

Милан ко мне был добрым очень,