Станислав Чернышевич – 1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА (страница 8)

Слоны и тигры дрались круто,

Потом все хором запевали

Национальный гимн Бейрута.

А как же отнеслась прислуга

К отъезду принца во дворце?

Кто с интересом, кто с испугом,

А кто-то на своём лице

Носил пустое безразличье,

Но, если в целом рассуждать,

Скандал семейный – очень личный,

Чтоб его слугам обсуждать.

А вот любимый шут Мишеля

Успел товарищу пожать

На счастье руку и свирелью

Гостей умчался развлекать.

Ведь хоть и жалко было внука,

Эмир предупредил здесь всех,

Что станет рад он тем лишь звукам,

В каких хихиканье и смех.

И потому все веселились,

Толпой плясали под свирель,

У ваз с бананами толпились

И пили яблочный коктейль.

Шуты ходили на ходулях,

Гимнаст садился на шпагат,

Мишень из аркебузы пулей

Искусно поражал солдат.

Гудел дворец многоэтажный,

Что был из камня крепко сложен.

В спектаклях комики отважно

Прошлись сатирой по вельможам.

Эмир там и себя узнал

В одной из храбрых тех пародий

И очень громко хохотал –

Понравился сценарий, вроде.

Мишель вздохнул, покушал плотно,

Спасибо поварам сказал

И, почесав кота щекотно,

Ремни сандалий завязал.

Дед приказал, чтоб незаметно

Он от друзей покинул двор,

И возраженья были тщетны,

Как и вообще какой-то спор.

В телеге не было простора,

Вместимость – пара человек,

Зато был чай с недавних сборов,

Соломы куча, чтоб ночлег

Не показался слишком жёстким,

Кремень с кресалом для огня,

Сундук, вода, две миски плоских

И свежих булок на три дня.

Ещё там был навес на рейках,

Торчащих точно по бокам,

Зонт, хлопковая телогрейка,

Чтоб согреваться по ночам,

Копьё шестнадцатого века

С весомым остриём железным

И книги педагога грека,

Что сунул он перед отъездом.

Другие вещи были скрыты

Под крепкой тканью парусины,

Там и компот в бутыль налитый

И много специй, и маслины,

И в бочке мёд, и кастаньеты,

И даже праздничный кафтан,