Станислав Чернышевич – 1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА (страница 33)

И что вернусь к ней непременно,

И после этого к коню

Пошёл, чтоб оседлать мгновенно,

Но нас заметили соседи,

И мне не дали ускакать.

Как ухажёру юной леди,

Просили чувства доказать.

И я поцеловал девчонку

По-гречески, довольно крепко.

Мой поцелуй был слышен звонко,

Соседям, да и всем соседкам.

И нас едва не поженили,

Но папа вышел очень строг.

Сказав, чтоб мы здесь не шалили,

Пошёл ворочать сена стог.

Дочь сразу же, без пререканий,

Отца исполнила наказ,

А я, попив в харчевне чая,

Поговорил с друзьями час,

И в тот же день я ускакал

Из города моей мечты.

Теперь вернусь, как обещал,

Как только лишь уедешь ты.

– Так значит, от меня зависит,

Вернёшься к ней ты или нет? –

Мишель стоял с улыбкой лисьей,

Подкрасив щёки в красный цвет.

– В каком-то смысле, так вполне! -

Кивнул грек принцу головой. -

Что делать мне в чужой стране,

Где я учитель только твой?

– А ты в какой-то битве яркой

Участвовал с Хабаром вместе? -

Спросил Мишель у грека мягко,

Пока тот думал о невесте.

– Конечно же, – ответил грек, -

Пришли ногайцы из степей,

А тут как раз вот выпал снег,

Порадовав вокруг детей.

Лавиной конница помчалась,

Врагов мы смяли за минуты,

И им лишь только и осталось

Бежать в ночное время суток

Из окружения назад,

В свою родную степь толпой.

Я помню точно: наш отряд

Два дня их гнал к себе домой.

Они, конечно, огрызались,

И стрелы тучами пускали.

Пять стрел и мне предназначались,

Но только, к счастью, не попали.

Как рой, летели на меня,

И мимо пронеслись, как пули,

А я, надеясь на коня,

Вдаль мчался, корпус свой ссутулив.

Они опять в меня стреляли,

И я стрелял в ответ по ним,

Как будто мы в игру играли,

С врагом по правилам одним,

Где каждая стрела могла

С коня любого быстро снять,

Но их сноровка подвела,

А я стрелял, чтоб попугать.

– Ногайцы, что это за люди?

– Огромная орда степная,