Станислав Чернышевич – 1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА (страница 24)

Как раз Сапсан – тот храбрый воин,

Что бунт повстанцев подавлял,

Ещё как командир конвоя.

После восстания он был

Эмиром сразу же приближен,

И принца быстро научил,

Как с сёдел свешиваться ниже.

Не забывал Мишель и танцы.

Он с юности влюбился в дабку,

Плясал её, как все ливанцы:

Наденет шаровары с шапкой,

Да под весёлую дарбуку -

Кубкообразный барабан -

Вбивает ноги в пол со стуком,

Пока не взмокнет весь кафтан.

Красотки в ярких украшеньях

Танцору тем же отвечали,

И их изящные движенья

Особой грацией пленяли.

Прохожие, что старше, тоже

На них поглядывали мило.

В местах, где много молодёжи

У каждого в глазах искрило.

Уменье петь ценилось также,

И ярко красить стены зданий.

В Бейруте каждый дом свой мажет,

Чтоб выглядел, как плод мечтаний.

Принц даже тут преуспевал:

Палитру смешивал в расцветки,

Чтоб дом гармонией сиял

Цветов притягивающих, цепких.

Но всё же пресс качать сильнее

Мишель любил. Ему казалось,

Что он становится смелее,

И с ним народа больше зналось.

Принц видел на скульптурах древних,

Как дерзко пресс очерчен там,

И пару часиков вечерних

Он пресс подкачивал и сам.

Однажды встретил он Хакима,

Когда гулял в один из дней.

Хаким – приверженец экстрима,

Известный укротитель змей.

Они с Мишелем – одногодки,

И если время позволяло,

Они ходили в шторм на лодке,

Пока стихия бушевала.

Конечно, риск определённый

В такой забаве точно есть,

Но принц в опасность был влюблённый,

И друг готов в пучину лезть.

Крутило лодку и вертело,

Опасно так несло на скалы,

Но парни в ней держались смело,

Куда б волна их ни кидала.

Веками в Средиземноморье

Внезапный шторм весьма жесток.

Оно – одно из акваторий,

Где натиск шквала так высок,

Что в море корабли бывало

Топила буря за мгновенье,

А также города смывала

Без жалости и сожаленья.

И вот однажды так тряхнула

Друзей высокая волна,