Станислав Черняк – Мы, Николай II. Годы 1914-… (страница 5)
Обсуждали мы, как я помню, и отель «Мишель», очень уютный и компактный. В нём было всего 19 номеров, и каждый оформлен в своём неповторимом стиле, отражающем историю города и государства. Здесь уже аргументы против высказал Анатолий Александрович Мордвинов, указав, что в таком компактном отеле мы, разместившись всей делегацией, будем слишком заметны. Конечно, можно было арендовать отель целиком, но это явно могло вызвать лишний интерес разведок ряда европейских стран, что в наши планы совсем не входило.
По итогам совещания было решено разместиться в отеле «Европа», которым с 1882 года владела семья сербов Ефтановичей, в данный момент — отец Глиша и сын Душан. Располагался отель на улице Милоша Обилича, которая получила новое название после того, как Сербия стала королевством. Раньше улица называлась в честь императора Австро-Венгрии Франца Иосифа. Отель был построен по проекту чешского архитектора Карела Паржика и выглядел настолько современно, что я, грешным делом, понадеялся, что вновь вернулся в свой родной XXI век.
Большое количество номеров, поток гостей, смежные номера — все факторы говорили в пользу этого выбора. Основной задачей было незаметно добраться до отеля и тихо заселиться. Для этого в Загребе во время получасовой остановки соседний вагон шумно и весело заняла большая труппа Хорватского национального театра, направляющаяся по случаю в Сараево на гастроли, с огромным количеством реквизита, часть которого была предназначена не для сценических выступлений, а для нашей маскировки. Скажу честно — обошлось нам подобное недёшево, по официальной версии мы были богатыми российскими купцами и промышленниками, направляющимися в Европу кутить и вкушать все возможные наслаждения.
Театральная группа была столь шумной и многочисленной, что нам без труда удалось почти незаметно добраться до привокзальной площади, где нас ожидали трое, заранее забронированных извозчиков. Я был наряжен в дорогой европейский фрак и щегольские лакированные туфли, огромные усы и бакенбарды украшали моё лицо, на щеке алела помада от легкомысленного поцелуя неизвестной красотки, и, вообще, как мне казалось, я в этот момент напоминал героя какой-то весёлой и легкомысленной оперетты, страждущего впечатлений и развлечений, но являющегося новичком в их поиске.
Около полуночи мы заселились в отель. Номер на третьем этаже выглядел огромным и пафосным. Красное дерево, зеркала, добротная дубовая мебель, дорогие портьерные ткани. В номере пахло изысканной туалетной водой, свежестью и почти неуловимо табаком и нафталином. Комнату у входной двери заняли три телохранителя, далее расположились два моих флигель-адъютанта, мне, исходя из интересов безопасности, досталась просторная спальня с единственным, но громадным недостатком — в ней не было окон. Распутин и Маврокордато были размещены в отдельных двухместных номерах на том же этаже, к каждому был прикреплён личный телохранитель. Группа поддержки расселилась на втором, третьем и четвёртом этажах, около обеих лестниц, расположенных в торцах здания. Агенты внешнего контура — по особой схеме, в нюансы которой, признаться, я не вникал.
Вы, кстати, можете спросить — а каково это, всё время находиться в окружении адъютантов, телохранителей и агентов секретных служб? Отвечу честно — не очень комфортно, но постепенно привыкаешь. Тут главное — «не поймать звезду»: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, достань горошинку из толщи матрасов… Ну, вы меня поняли. Первое время меня всё это безумно раздражало, а потом ничего, стало привычным и обыденным. Единственное, что я не допускал — это чтобы меня кто-то из слуг раздевал и одевал. К счастью, в этом мы были похожи с настоящим Николаем Александровичем. Составить гардероб, помочь в выборе — это да! Свои Эвелины Хромченко бесценны в каждом времени, но вот руками к моему исподнему попрошу не прикасаться!
Ужин был подан лёгкий, но весьма калорийный, после дороги необходимо было восстановить силы. На большом столе в комнате адъютантов появилось огромное блюдо с мезе. Это такая средиземноморская закуска, в основном состоящая из разнообразных сыров и копчёностей. Ещё мы заказали, несмотря на весьма поздний час, бегову чорбу. Это такой густой суп, к нему вместо обычного хлеба — сырницы (питы с сыром) и зеляницы (питы с зеленью). Главным блюдом вечера стал босанский лонац (мясо с овощами, томлёными в горшочках). Я, вообще-то, когда бываю на Балканах, предпочитаю роштиль (это такая необыкновенно вкусная смесь из кусочков шашлыка и мяса, пожаренного на решётке), но, как говорится — всему своё время.
После ужина адъютанты вежливо поинтересовались насчёт карт и алкоголя, но получили вежливый отказ.
— Господа, мне кажется, вы слишком поверили в официальную легенду нашего путешествия. Вот добьёмся поставленной цели, тогда отметим, а сейчас приказываю всем отдыхать!
Уже через несколько минут мирный храп доносился из соседней адъютантской комнаты, а мне оставалось тешить себя надеждой, что также не храпят и сразу все трое наших телохранителей. С этой мыслью я и провалился в сон.
Глава 67
Я внезапно проснулся в полной темноте и не сразу понял — где нахожусь. Вдали слышались голоса, причём собеседники явно общались на повышенных тонах. Сон как рукой сняло, и я мгновенно вспомнил, что нахожусь не в Петербурге, а в трижды клятом Сараево — в самом пупке многочисленных нитей, ведущих к гибельной для всех трёх монархий войне.
Вспомнив, что над изголовьем кровати расположен ночник, я поднял руку и потянул за цепочку. Да, признаюсь вам, просыпаться в комнате без окон — то ещё удовольствие. Пользуясь случаем, так сказать, хочу передать привет всем клаустрофобам. При этой мысли я улыбнулся, а потом, проворно соскользнув с кровати, быстро оделся.
Прежде чем открыть дверь, я прислушался. Голоса не стихали. Напротив, они становились только громче. Я резко открыл дверь и на мгновение застыл. В большой гостиной, где расположились, как вы помните, мои адъютанты, было полно полицейских. И мало того, что разговор шёл на повышенных тонах, так ещё и оружие было уже расчехлено и направлено друг на друга.
— Что здесь происходит? — резко спросил я, и инстинктивно все направили свои револьверы на меня.
— Павел Петрович, нас утром решил навестить Густав Викторович Игельстрём, консул России в Боснии, а буквально через несколько минут следом за ним вломились полицейские, — сообщил Анатолий Александрович Мордвинов.
— Что вам угодно, господа? — на правах старшего из трёх братьев, согласно нашей легенде, обратился я к полицейским на немецком.
— Вас желает посетить и поприветствовать генерал-губернатор Боснии, австро-венгерский наместник Оскар Потиорек, — ответил старший по чину полицейский, лицо которого было украшено бакенбардами, не уступавшими по пышности моим вчерашним театральным. — А Ваши люди вместо сотрудничества оказывают сопротивление, что совершенно неприемлемо.
— Друзья, — максимально благожелательно обратился я ко всем находящимся в комнате. — Я прошу всех выдохнуть, успокоиться и убрать оружие. Здесь нет врагов, а лишь имеет место лёгкое недопонимание.
Фразу пришлось повторить по-русски, после чего руки с револьверами были опущены и напряжение в комнате несколько спало.
— С кем имею честь? — обратился я к старшему полицейскому.
— Капитан Марко Ходжич.
— Очень приятно, Павел Петрович Нарышкин, действительный статский советник, прибыл в Сараево с двумя братьями — Владимиром Петровичем и Анатолием Петровичем, и свитой по коммерческим делам, — произнося это, я улыбнулся самой очаровательной из коллекции моих улыбок.
— Допустим, — внезапно перейдя на русский, вежливо ответил Ходжич, и, чуть прищурившись, посмотрел на меня. Потом, мягко улыбнувшись, достал из кармана серебряный рубль с моим профилем, покрутил его в руке и отправил назад в темноту кармана. — Но давайте оставим этот маскарад. Меня на самом деле зовут Марко Ходжич, но я не служу в полиции Сараево, а являюсь руководителем контрразведки Боснии и доверенным лицом Оскара Потиорека.
— Так, так, значит, маскарад у нас взаимный?
— Не совсем. Полицейские самые настоящие. Но они не совсем в курсе, что происходит, отсюда и некоторое непонимание, возникшее между нами и Вашей охраной. Прошу учесть, они не говорят и не понимают по-русски, но из-за созвучия некоторых слов могут догадаться о чём идёт речь. А потому я буду обращаться к Вам согласно Вашей легенде.
— Но откуда Вы узнали о нас?
— Нет ничего проще. Франц Иосиф предупредил о Вашем скором прибытии своего любимого племянника Франца Фердинанда, тот поставил в известность господина наместника, а он, в свою очередь, меня. Мы не знали точно, когда вы прибудете, но ждали со дня на день. На всякий случай я распорядился установить слежку за российским консульством, что позволило мне не только узнать некоторые пикантные подробности личной жизни господина Густава Игельстрёма, но и вычислить Ваше местопребывание.
— Ваше Вел… — начал было Густав Викторович, но мы вместе с Марко Ходжичем, не сговариваясь, шикнули на него.
— Господин майор, я предлагаю временно вывести из номера мою охрану и Ваших полицейских, дабы не усугублять риск ненужного опознания моей персоны.