Станислав Буркин – Русалка и зеленая ночь (страница 17)
… Их отношения с Блюмкиным вышли на некий новый уровень.
– Алло, док?
– Даня?! Даня, это ты? Здравствуй, дорогой! Как ты там? Ничего?
– Да, ничего. Так сказать, вашими молитвами и заступничеством благоверного Александра Македонского.
– Македонского? – вырвалось у Блюмкин.
– Ну, да. Док, ты знаешь, мы тут сегодня нашли целую коллекцию альбомов Фрэнка Синатры, я ее для тебя приберег.
– С ума сойти! Какой ублюдок мог выбросить их в открытый космос?
– Не знаю. Может, кто-то хотел, чтобы их прослушали инопланетяне или люди будущего…
– Даня… Я хочу попросить тебя…
– Начинается…
– Разве это так трудно… Просто сфотографировать…
– Док, мне не жалко, честное слово! Но это небезопасно…
– Да. Точно, точно… Прости. Ты уж береги ее, дорогой мой.
– Не сомневайся, док, не сомневайся… Хочешь я тебе пришлю фотографию футляра?
– Пришли, Данечка, пришли.
6
Коровьи дела не кончились –
лошадиные дела опять пришли.
– Доброе утро! Хотя какое, к чертям, в космосе утро? И тем не менее, доброе утро всем, кто проснулся сегодня на орбите Земли! В эфире радиопрограмма «Семь орбит» на волне станции «Русь». Вас приветствует ее бессменный ведущий Ипполит Петров. Екатеринбургское время семь часов и одна минута, за иллюминатором, как всегда, космический нуль…
Так прозаично начался этот удивительный день. В будни радио на станции, как и свет, врубалось автоматически. На слове «нуль» Даня резко перевернулся и рефлекторно и спрятал голову под одеяло. Чем спас себя от влажной струи распыленной воды, которой, как цветочный опрыскиватель, попытался окатить его высунувшийся над ним гидробудильник. Потом, как мобильный телефон, завибрировала постель, а одеяло стало засасываться валиками для смены белья. Даня жадно ухватился за его край, но машина продолжала упорно тянуть его и медленно, но верно закатывать в стену. И тут, когда скрученная колесом костлявая спина Даниила обнажилась окончательно, с потолка вновь высунулся проворный опрыскиватель и, дважды пшикнув ледяной струей по хребту, поспешно скрылся.
– Сволочь! – выкрикнул Даня и осознал, что он уже проснулся и дальнейшая борьба бессмысленна.
– Да, хватит дрыхнуть, – сказал он себе, отпустив одеяло. – Пора космос прибирать. – Затем посмотрел в угол и сказал футляру от контрабаса: – Доброе утро! Увидимся вечером.
Даня бодро поднялся, надел очки и поплыл заниматься утренним туалетом.
Машенька в этот роковой день тоже проснулась в хорошем настроении, к тому же за два часа до общего подъема. Вчера она подменилась в прачечном отсеке, и весь сегодняшний день был в ее полном распоряжении. Проведя втрое больше, чем обычно, времени в душе и перед зеркалом, она закончила приготовления и сказала себе: «Сегодня он будет моим!» Почему-то она решила, что именно сегодня обитательница контрабасового кофра наскучит ее возлюбленному.
За десять минут до начала смены она тайком пробралась на «Хамелеон» Даниила, чтобы застать его на рабочем месте врасплох. «Уж из кабины-то он никуда не сбежит, – полагала она, поджидая. – Хотя кто его, подлого, знает? Этот и в открытый космос может вылезти. Но сегодня – не его день!»
Ах, Маша, Машенька, как ты была права! День был не его. Но и не твой… Через сорок минут сине-желтый утилизатор отстыковался от «Руси» и медленно поплыл к запеленгованным поблизости мусорным контейнерам.
– О, господи! – то ли испуганно, то ли с отвращением выдохнул Сакулин, появившись в кабине и обнаружив там оранжево-рыжую отличницу. – Что ты тут делаешь?! – говоря это, он занял свое рабочее место. – Отправляйся домой!
– Интересно, как?! – отозвалась та с вызовом. – Мы уже отстыковались, милый.
– Ну, не знаю, – раздраженно отозвался крановщик, берясь за рычаги.
– Всё ты знаешь! – воскликнула отличница с запрограммированной страстностью и уселась Дане на колени, лицом к лицу. Как раз в тот самый миг, когда в иллюминаторе показалась медленно приближающаяся к ним десятитонная мусорная махина. Но Даниил ее увидеть не успел.
– Машенька, отстань, – жалостливо принялся он умолять девушку. – Ведь я на службе и могу пойти под трибунал…
– Молчи, гад, – пылко сказала та. – Помнишь, ты обещал показать мне, как работает твой удивительный кран. Забыл?! – обхватив голову оператора пальцами и порывисто целуя его лицо, она случайно спихнула с его носа очки, а его наушники слетели на плечи.
– Маша! Мария Владимировна! – беспомощно противился Даниил. Наконец нечеловеческим усилием воли он вырвался из девичьих объятий и подслеповато посмотрел в космос.
– Еп! – вырвалось у него, когда он увидел летящий на них белый кокон.
Отточенными до автоматизма движениями он почти вслепую приготовился к тому, чтобы ухватить многотонный контейнер краном. Из наушников на плечах комариным писком слышался яростный вопль бригадира. По выражению лица Дани Маша поняла, что дело действительно плохо, и замерла. Тот быстро наклонился, поймал болтающиеся в невесомости очки и посадил их на место… И убедился: уже поздно, и столкновения не избежать.
Но Даня все-таки попытался отфутболить контейнер от утилизатора и выставил стрелу крана так, что тот с силой стукнулся об нее боком. Это как будто бы помогло: кокон ушел из поля зрения. Даня тяжело вздохнул и вымученно улыбнулся. Утилизатор качнуло и медленно повело на разворот, так что в окне сперва проползла и исчезла голубая планета, а потом… разваливающаяся на куски станция «Русь». Даня с ужасом понял: отброшенный им контейнер въехал прямехонько в нее.
«Ну и дерьмо», – подумал старый Космос, очнувшись от дремоты.
Тут же раздался тяжелый глубинный удар – такой, будто столкнулись атомные подлодки. По-видимому, это какой-то кусок станции достиг утилизатора. Замигал аварийный красный свет, и женский голос умиротворенным тоном сообщил, – «Авария! Немедленно покиньте корабль» и на том и зациклился: «Авария! Немедленно покиньте корабль. Авария! Немедленно покиньте корабль…»
За окном кабины плыл отбитый кусок киля станции, какие-то агрегаты и целый хоровод пустолазов. За беднягами пролетели шланги, баллоны, обломки искореженного металла, и, обгоняя весь этот хлам, в пустоту спиралями скользили туманные струи теряемого станцией жизненно важного газа.
Вдруг терпящий бедствие корабль натужно заскрежетал, как разламывающийся пополам «Титаник». Даня и Маша замерли и инстинктивно посмотрели вверх. Тут же стали раздаваться щелчки отстреливаемых от утилизатора в направлении Земли оранжевых спасательных капсул.
– Бегом! – воскликнул Даня, и в следующую секунду они, нацепив кислородные маски, ринулись через переходы в стыковочные отсеки.
Но когда они сунулись в ближайший «Айболит», их отпихнули три здоровенных пролетария, забились внутрь сами и заблокировали дверь. Даня растерянно оглянулся по сторонам. На глаза ему попались пристегнутые к стенам скафандры, но идея болтаться в пустоте, дожидаясь, возможно и тщетно, спасателей, ему не понравилась. И вдруг краем глаза он заметил в иллюминаторе нечто очень для себя важное. Он замер и медленно повернул голову туда.
– Даня! Быстрей! – потянула его куда-то Машенька, но он, освободив свою руку из ее цепкого захвата, вдруг спокойно и холодно отозвался:
– Простите, Мария Владимировна. Боюсь, нам с вами не по пути.
Проследив за его взглядом, Маша увидела проплывающий мимо иллюминатора, буквально в нескольких метрах от него, футляр контрабаса.
– О, нет! Только не это! – воскликнула она, но Даня уже натягивал скафандр.
Еще минута, и он, облаченный по всем правилам выхода в открытый космос, входил в шлюзовую камеру.
– Идиот! Импотент! Самоубийца! – орала ему вслед Машенька, оставшаяся одна в коридоре утилизатора, который должен был развалиться с минуты на минуту.
Подталкиваемый реактивной струйкой, человек в скафандре уже плыл к заветному музыкальному футляру, а Машенька приготовилась умереть… Вдруг позади нее открылся задраенный люк, кто-то крепко взял ее за шкирку и мешком вволок внутрь челнока.
– Поехали, – буднично сказал этот «кто-то», оказавшийся Ванечкой. Перекрестившись, он занес руку над красной кнопкой…
– Нет, Ванечка, нет, миленький! – закричала Маша. – Даня там, в космосе!
Мусорщик остановился и сказал:
– Ну, подождем. Куда же мы без Дани?
– Так ведь погибнем! – воскликнула непоследовательная прачка.
– А что же тут поделаешь? Что Бог дал, того не переменишь…
Но тут в люк постучали. Ванечка снова открыл его, втащил внутрь космонавта с контрабасом, закрылся и ударил, наконец, по стартовой кнопке.
– Здравствуйте, вас приветствует электронный бортпроводник спускаемого аппарата «Болид-ТМ», – произнес знакомый голос. – Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и приготовьтесь к аварийной посадке.
Дорогая, как ты на этот раз права! Посадка действительно обещает быть самой что ни на есть аварийной. Тут же раздался угрожающий щелчок, за ним адский удар, и их припозднившийся «Айболит» отстрелился. Стайка опередивших их капсул, барахтаясь вдалеке, как пляшущая цепочка ДНК, уплывала к горизонту Земли. Дане казалось, что их аппарат куда медлительнее и вовсе не собирается догонять остальных. Он неуклюже вращался, показывая в иллюминаторе то огромные обломки станции, то порою до боли знакомые детали утилизатора, то огромную, покрытую водой и облепленную коростой материков планету.