Станислав Белковский – Эра Водолея (страница 33)
15 января Д. А. Медведев в качестве временного главы России заявляет о старте системы мероприятий по возвращению Крыма в состав Украины. Первое мероприятие – перевод делопроизводства в Крыму на тотальный суржик.
19 января, на пике крещенских морозов, начинается вывод российских войск из Крыма. Чтобы не жарко было выходить.
25 января, в Татьянин день, чудесным образом спасшийся В. В. Путин выходит из ЦКБ, тут же увольняет г-на Медведева и по второму кругу возвращает полуостров в РФ. Проводится молниеносная спецоперация под руководством человека и офицера, обеспечившего бескровное присоединение Крыма в 2014 году, – Героя России Алексея Дюмина. Который три года тому назад был командующим Силами специальных операций Министерства обороны России, а нынче временно работает губернатором Тульской области, набираясь опыта управления депрессивной (и репрессивной тоже) территорией. 7 февраля, в мой (Белковского) день рождения, г-н Дюмин становится премьером вместо оскандалившегося г-на Медведева. И вместе с Путиным – фактически, в роли вице-президента – идет на выборы. Которые, как на грех, назначены на дату первой аннексии полуострова.
А совсем накануне выборов можно будет заявить, что в Крыму в рамках московского проекта «реновация» построят 25 млн кв. м полуэлитного жилья, и всех москвичей из прогнивших пятиэтажек отправят в субтропики. Ну, не шикарно ли (как всё на Руси (с))?
Поверьте, здесь будет не 70х70. А все 80х80.
Впрочем, г-н Путин с его консервативным психотипом вряд ли рискнет провернуть такую авантюристическую комбинацию.
Потому предложим что-нибудь менее радикальное.
Проект «Молдованаш»
Как мы помним, коллективный Запад впервые исторически оскорбил Владимира Путина в лучших чувствах тринадцать с половиною лет назад (2003).
В те времена Кремль разработал фундаментальный план приднестровского урегулирования – легализации непризнанной Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) как бы в составе признанной постсоветской Молдовы. Челночной дипломатией в треугольнике Москва – Кишинев – Тирасполь (столица ПМР, если кто не помнит) занимался тогдашний замруководителя администрации президента РФ Дмитрий Козак. Потому весь проект получил неофициальное имя «план Козака». Однако де-факто он был планом самого г-на Путина, который, в случае успеха, мог бы всерьез претендовать на Нобелевскую премию мира. Не всякий же лидер способен разрешить застарелый замороженный конфликт, не правда ли?! Потому и спешили провернуть все до зимы 2003-го, чтобы номинироваться в январе следующего года, как и положено по нобелевскому уставу.
Смысл плана был такой. Молдова трансформируется в асимметричную федерацию. Самой асимметричной частью которой – с особыми полномочиями во всех сферах – становится Приднестровская Республика. А гарантом мира и прав человека в новосозданной федерации – как минимум, в первые 20 лет ее жизни – российские войска. Что уже исключало бы, скажем, движение Кишинева в направлении НАТО.
Поначалу все шло хорошо и даже очень. Президент Молдовы Владимир Воронин и глава ПМР Игорь Смирнов вроде согласились. И в конце ноября 2003-го надо было подписать соответствующее соглашение в молдавской столице. Но буквально накануне светлого дня, когда почетный караул президента Путина уже вылетел в Кишинев, г-н Воронин соскочил. Слез с темы, как говорят политологи поколения Z. Формально он заявил, что план Кремля таки плох: на поверку, куда более выгоден ПМР, чем РМ. (А куда ж ты смотрел, старый коммунист, все прежние переговорные дни?) А фактически – что США и ЕС не дают согласия на воплощение схемы, а без такового он, объятый трепетом, действовать не станет. Афронт.
Вот тогда-то впервые почувствовал Владимир Владимирович, что от Запада стоит ожидать бесконечно зубастого зла, как от собаки Баскервилей в болотную ночь. Заложен был психологический фундамент, на котором, в конечном счете, много лет спустя построилась «крымская весна – 2014».
Но теперь, в 2017-м, ситуация в Молдове и вокруг нее существенно иная. Владимир Воронин давно ушел в политическое небытие. На смену ему еще в 2009-м пришла проевропейская коалиция политсил, выступающая за НАТО и ЕС. В последние годы она себя дискредитировала яркими коррупционными скандалами. Включая хищение 1 млрд евро молдавских денег организованной группой во главе с экс-премьер-министром Владом Филатом (ныне сидит в тюрьме) и бизнесменом, мужем певицы Жасмин Иланом Шором (под домашним арестом – все-таки бывает полезно взять в жены поп-звезду). Разочарованная Молдова недавно выбрала президентом пророссийского социалиста Игоря Додона. Который, судя по всему, не прочь вернуться к плану-2003.
Правда, парламент республики продолжает контролировать покоцанная проевропейская коалиция, которая плана Путина – Козака не желает. Но не позже 2018 года состоятся парламентские выборы, и тут алчные коррупционеры могут уступить большинство сторонникам стратегического союза с Москвой. Неформальный лидер которых – все тот же г-н Додон. А лучше всего для здоровых москвоцентричных сил – инспирировать досрочные выборы уже в нынешнем году, чтобы сплавить пронатовских надоедал максимально своевременно.
Самой же влиятельной персоной Молдовы пока что остается олигарх Владимир Плахотнюк, он же – председатель «ненашей» Демократической партии, фактически управляющий из-за угла парламентским большинством. И что надо, для верного успеха, с ним сотворить?
Правильно.
В начале апреля 2017 года спецслужбы Молдовы и Украины заявили, что вместе предотвратили убийство г-на Плахотнюка. Теракт, так сказать.
Ну и что, что предотвратили? Успех приходит с опытом. Можем повторить (с).
И если к концу года Молдова получит пророссийский парламент, можно где-нибудь в феврале 2018-го подписывать финальный план приднестровского урегулирования. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая электоральные.
Да, ЕС и США осердятся не на шутку. Но нам ведь уже все равно нечего терять в отношениях с этими жидогеями, не так ли?
Демедведизация
Но все же самым гомеопатическим остается сценарий предвыборной смены федерального правительства. Кстати, как раз 26 апреля 2017 года «Левада-центр» опубликовал данные свежего опроса, согласно которым отставки нынешнего премьера хотят уже 45 % россиян. Против – 33 %. Особенно впечатляет падение за один календарный год – с весны-2016 – численности наших сограждан, вполне доверяющих председателю правительства: с 14 до 3 (!) процентов.
И расследования ФБК им. А. А. Навального, и экстравагантное публичное поведение премьера в русле риторики «Денег нет, но вы держитесь там!» сделали свое дело. Убрав непопулярный кабинет, Кремль может приблизиться к «70х70» без крупных международно-военных авантюр. Притом не без помощи российского труп-сообщества, как сообщалось выше: отменить проект «Гоголь» я, в любом случае, не призываю.
Да, если верить центральной версии, г-н Путин твердо обещал своему политическому сыну премьерство, как минимум до весны 2018-го. Но большие близкие обстоятельства могут оказаться важнее и сильнее дальних давних обязательств.
Тогда сразу возникает резонный вопрос: а кто придет на смену Д. А.? Чтобы не напугать народное большинство и, одновременно, расслабить прогрессивную общественность (вкупе с Западом)?
Слухи ходят разные. Я бы выделил четырех кандидатов. (Хотя, по слухам, их не меньше семи, а сколько на самом деле, и сам президент еще не догадывается, что уж до простых смертных.)
Прежде перечисления вспомним основные критерии выбора Владимиром Путиным главы правительства – номинально, второй персоны в иерархии власти. Они таковы.
– По тем или иным причинам/основаниям премьер не должен быть прямым политическим соперником президента. Ни сразу, ни в будущем. На нем должны быть какие-то родимые пятна, в принципе мешающие домогаться поста № 1 (не путать с местом часовых у Вечного огня, Мск).
– Второе лицо не должно быть существенно выше первого. В прямом, физическом смысле слова.
– Фактическим премьером будет президент. Эта истина должна быть доступна соискателю поста априори. Иначе кирдык.
Выделим четверых соответствующих критериям кандидатов – и рассматриваемых (как говорят), и желающих (возможно).
1. Валентина Матвиенко, спикер Совета Федерации.
Немолодая (про политиков можно) дама (68 лет). Опытный дипломат: и формально (по карьере), и фактически (умеет договариваться с людьми по-хорошему). Легко руководит и женщинами, и особенно мужчинами. Деликатна, тактична. Безотказна: сказали некогда идти на выборы губернатора Санкт-Петербурга – шла, сказали сниматься с выборов в угоду путинским договоренностям с экс-губернатором Владимиром Яковлевым – снималась, велели переходить в Совет Федерации – перешла. Каждый раз не без слезы в подтексте, но и без внятного сопротивления.
Валентина Ивановна – идеальная мать-утешительница народа, разозленного всякими «да вы держитесь там» и прочими реновациями.
Владеет английским языком.
2. Максим Орешкин, министр экономического развития.
Молод, хорош собой. Не принадлежит к старым друзьям президента, не обременяя тем самым главу государства воспоминаниями о бедной юности. Амбициозен: чуть ли не каждый день вносит предложения, как бы все поменять, ничего не меняя. Прекрасно играет интеллектуала. Разбирается в деньгах – бывший замглавы Минфина РФ. Недавно первый вице-премьер Игорь Шувалов (тоже возможный кандидат, только очень высокий) сказал, что именно орешкинское Минэкономразвития должно стать единым центром формирования образа будущего РФ. Намекал на что-то? Готовился? Прогрессивная общественность и Запад будут в целом не напуганы.