Станислав Белковский – Эра Водолея (страница 29)

б) все максимально сжато и внутренне непротиворечиво сформулировать.

Повторять молитву про себя (не вслух) лучше как можно чаще, т. к. Господь очень занят – в общем, чтобы не забыл.

Отдельный важный инструмент сакральной коммуникации – сон. Возможно, он отчасти и предназначен для восстановления растраченных в дневной суете физических сил организма. Но не только и не столько. Еще в 1987 году, готовясь к поступлению во 2-й Московский ордена Ленина государственный медицинский институт (МОЛГМИ) им. Н. И. Пирогова, я, среди прочего, освоил некий американский учебник, в котором было достаточно просто и четко сформулировано: человек спит не от усталости, а от невозможности чем-то занять ум. Собственно, и бессонница возникает чаще всего тогда, когда вы патологически не можете отключить ум, заставить себя перестать думать наяву.

Во сне происходит интенсивный естественный обмен с универсальным разумом. Особенно это относится к периоду быстрого сна (т. н. REM – rapid eye movement – sleep). В это время мы видим яркие сновидения, которые бывают двух типов:

• информирующие – сообщающие нам некие важные вещи о нас, нашем прошлом, настоящем и будущем, каковые мы не в состоянии постичь иным путем; здесь же, собственно, реализуется знание-припоминание, по Платону;

• инструктирующие – объясняющие, как надо и не надо жить дальше; нередко – как и когда надо умереть.

Именно во сне подсознание, которое и есть территория соприкосновения с глобальным резервуаром знаний и идей, вступает в откровенный разговор с сознанием, в силу чего голова человека упорядочивается до приемлемого состояния.

Здесь я хотел поначалу порассуждать еще про ноосферу – в контексте скорее Тейяра де Шардена, чем Вернадского. Но назначенный руководитель Администрации президента РФ А. Э. Вайно лишил меня такой возможности: история с нооскопом несколько маргинализирует, на некоторое время, такого типа полемику.

Потому вместо Тейяра де Шардена временно предложу ссылку на весьма показательное интервью крупного (хотя и не столь ныне известного, как А. Г. Невзоров) нейрофизиолога, академика АН и АМН СССР Н. П. Бехтеревой.

4. Господь, в конечном счете, раскрывается в мистическом опыте. Который так же реален и материален, как и любой другой, если исходить из того, что все виденное, слышанное и потроганное вами происходило на самом деле, независимо от того, что об этом думают сторонние физические и юридические лица.

В этом смысле встреча св. ап. Павла с Иисусом Христом на пути в Дамаск – такое же событие этого мира, как ваш сегодняшний завтрак, где вы съели овсяную кашу, запив ее рюмкой безалкогольной водки.

Мистический опыт для каждого верующего есть непреложное, выходящее за рамки рационально-логического исследования доказательство бытия Божия. (Об онтологическом, космологическом, телеологическом и других доказательствах мы здесь не рассуждаем, ибо они не касаются мистического опыта как такового.) Причем, как уже говорилось выше в п. 2, такой опыт часто предшествует самопозиционированию человека как верующего. То есть обоюдная коммуникация возникает прежде оформления религиозной принадлежности человека. Опять же, Он все знает прежде вашего прошения у Него.

5. Иисус Христос был совершенным человеком и, соответственно, обладал всеми органами и системами полноценного человеческого организма. Иначе не была бы реализована сама доктрина очеловечивания единого Бога. Впрочем, исходя из пп. 2–3, мы и не должны более обсуждать вопрос, зачем Христу пенис, ибо никаким инструментом сакрального взаимодействия этот орган не является.

Но, разумеется, я вынужден признать: смешные воинственно-атеистические шутки г-на Невзорова в России этих времен будут куда популярнее моих занудствующих заметок, поскольку РФ – страна атеистическая, а не православная. Когда я говорю в любом из кругов моих знакомых (шутку про девять кругов просьба попридержать), что я действительно верю в Бога, в 75 % случаев следует одна из двух реакций: а) он прикалывается или б) он принял лишнего на грудь.

Важнейший инструмент поддержания атеистического духа в России – Русская Православная Церковь Московского Патриархата (РПЦ МП). Ее иерархи делают все, чтобы показать: важно не служение Господу и не стяжание духовного авторитета, а монетизация генеральной лицензии на совершение определенных обрядов. Страна-атеист выгодна РПЦ МП, поскольку снимает с повестки дня вопрос о конкуренции за души и сердца верующих и оставляет главным козырем близость к светской власти, где у Московского Патриархата конкурентов нет, во всяком случае пока.

Россия не прошла через церковную Реформацию, но, видимо, пройдет через нее. Я надеюсь еще дожить до дней, когда на смену ликвидированной РПЦ придет конфедерация независимых ортодоксальных приходов.

Но есть все-таки у нас и люди истинноверующие. Один из них – Александр Невзоров.

Да-да. Его воинствующий атеизм – форма ярко выраженной крипторелигиозности.

Как всякий истинно верующий, он:

• ни на йоту не готов усомниться в истинности своей доктрины;

• признает одно субъектное зло и один его универсальный источник – в данном случае религию;

• склонен к проповеди в любое время в любом месте;

• спешит отвечать даже на те вопросы, которые ему никто не успел задать.

Понятно, что отторжение Христианства связано у него с ювенильными психологическими травмами, возникшими из обучения в РПЦшной семинарии. Но сам религиозный тип мышления, способ постижения мира и окрестностей ему вполне присущ.

Потому я очень надеюсь, что в процессе русской Реформации Александр Глебович придет в лоно Христианства. И по заслугам станет, например, настоятелем Александро-Невской Лавры. Куда и перевезет всю свою коллекцию странных околонаучных предметов, включая завещанный ему официально и публично скелет Белковского.

Словарь антонимов Белковского

За долгие годы эмпирического проникновения в русскоформулируемые понятия я научился приходить к выводу, что некоторые синонимы на самом деле антонимы. Или, по крайней мере, две большие разницы, как говорят в экспертном сообществе.

Здесь философ-профи, наверное, вспомнит про единство и борьбу противоположностей, но это не совсем оно, право слово. Звучит близко, но не оно.

Вот, например, «хороший человек» и «добрый человек». Это ведь почти совсем две противоположности.

Хороший человек – тот, кто не совершает аморальных поступков. Во всяком случае, стремится не совершать, т. к. совсем без таких поступков обойтись невозможно просто в силу статистических факторов. Такой человек, по причине своей хорошести, неизбежно становится моральным судьей: ведь именно он знает, какие поступки правильные, а какие – совсем или частично нет.

Добрый человек – тот, кто желает людям добра. И старается сделать окружающим что-то доброе. При этом он совершенно не избегает аморальных поступков – как правило, по глупости и/или невнимательности, нередко – из страха (от испуга). И уже потому не может быть никаким моральным судьей: мантия в его гардеробе съедена молью еще до появления там.

Хороший человек премного заботится о своей репутации. Все ведь должны знать, какой он хороший. А если не будет верной репутации – на кой и хорошим быть?

Добрый человек вообще не рассуждает в таких категориях. У него нет репутации. Как минимум, он не в состоянии ее поддерживать публично. Какой он на самом деле, знают только его близкие люди.

У хорошего человека всегда немало врагов и противников – это все нехорошие люди, заслуживающие морального осуждения.

У доброго человека есть разве что оппоненты – врагов нет вообще. Здесь надо уточнить формулировку, а то, может быть, не сразу понятно: он никому не желает зла, а значит, ему никто не враг. При этом его самого кто-то может считать врагом, не вопрос.

Хорошие люди очень часто бывают недобрыми, а добрые – нехорошими.

Я, конечно, предвзят в этом вопросе. И объяснимо. Мне почти всю жизнь помогали как раз нехорошие люди. Хорошие не хотели: боялись запачкать об меня белоснежные ризы. Задавались вопросом: а не станут ли они менее хорошими, если помогут всесомнительному Белковскому? Нехорошие же были добрыми. Потому и умерли – многие, но не все.

Или – эрудированный и образованный.

Эрудированный – это нахватавшийся нечеловеческого объема формальной фактуры, как знаток Вассерман. Он все знает, но ничего не понимает. И растущий, орущий во весь логос дефицит понимания компенсирует все новыми и новыми дозами бесполезных ему познаний.

Образованный может знать куда меньше фактов, чем среднестатический Вассерман. Но зато он что-то понимает про мироздание. И лишние знания ему ни к чему.

Это, как сказал бы все тот же философ, знание Wissen vs знание Verstehen (нем.).

Или вот хороший пример: дурак и мудак. Тоже нечто ну никак не совпадающее.

(Примечание: слово «мудак», согласно действующему законодательству РФ, не относится к обсценной лексике, и его использование открытым текстом, безо всяких отточий, не может и не должно вызывать резкой реакции Роскомнадзора.)

Дурак – это скептическая оценка умственных способностей. Притом дурак часто бывает мудр и успешен. На уровне интуиции – сказочно одарен. Иван Дурак – вообще самый удачливый архетипический герой нашей мифологии.