Сослан Черчесов – Повести и рассказы (страница 5)

‒ Это твоя рабыня, ‒ смуглый покосился на ее светлые волосы.

‒ Нет, это моя сестра.

‒ Не бойтесь, не стоит опасаться калеку. ‒ Он улыбнулся. ‒ Мои братья бросили меня. Оставили меня умирать. У меня сломан позвоночник, я все равно что мертв. Там, в столе, пистолет и еще кое-что. Пистолет можешь оставить себе. Это подарок гостю. ‒ В ящике стола действительно лежал пистолет и белый пакетик. ‒ Дай мне его, ‒ он потянулся к пакетику. ‒ Только эта дрянь может заглушить боль. Белая пыль. Мы раньше не встречались? Ты мне кого-то напоминаешь. Мансура ‒ но этого не может быть.

‒ Он был моим братом.

‒ Помоги мне, брат, убей меня.

‒ Ты мне не брат, моя мать тебя не рожала.

‒ Ладно, кто ты ‒ русский, хири, полукровка?

‒ Я мужчина, ‒ ответил я.

‒ Если бы я мог встать, я бы убил вас с девчонкой. ‒ Он расхохотался. ‒ Я знаю кто ты ‒ ты брат Мансура. Я наемник, это я убил его. Выстрелил в спину во время боя. Я убил его из ревности: он украл мою невесту. Девушку, которую обещали мне. Убей меня.

Я навел пистолет.

‒ Закрой глаза. ‒ Девочка послушно закрывает глаза и уши.

Вдох, выдох.

‒ Прости меня, ‒ хрипит наемник через боль, он весь дрожит и потеет как в лихорадке.

‒ Бог простит.

Я опускаю пистолет, беру девочку за руку и ухожу. За спиной через минуту раздается небольшой взрыв. Граната все-таки взорвалась.

Утром в сарае я нашел пленника в кандалах. Совсем еще мальчишка.

‒ Не бейте меня, хозяин, ‒ выпалил он.

‒ У тебя нет хозяина, ты сам себе хозяин. Ты кто?

Юнец был сильно истощен, еле говорил и стоял.

‒ Рядовой Иваненко, ‒ почти шепотом выдавил он из себя.

Рядовой Иваненко качнулся и рухнул, но я успел его подхватить.

Он тяжело дышал. Я не знал, кто он, но он умер у меня на руках.

Кожа да кости, похоже, хозяин дома не кормил его.

Нужно его похоронить. В том же сарае я нашел лопату.

Я не знал, кто он и откуда. Он для меня никто, но тело нужно предать земле. Я взял лопату и пошел на задний двор.

Потом собрал несколько камней и соорудил маленький курган.

Девочка помогала мне, подтаскивала маленькие камни.

Она посмотрела мне в глаза и протянула руку.

Маленький кулак открылся, в нем был крестик на золотой цепочке.

Я встал на корточки наравне с ней и мягко закрыл ее ладонь.

‒ Лучше оставь крестик себе. Береги его. А ему уже не поможешь. Пусть крестик хранит тебя.

Мы переночевали в доме. Ей нужно хотя бы немного выспаться. А я постерегу ее сон.

Значит, Мансур, украл чужую невесту. Девушку, которую обещали наемнику.

‒ Отец, а правда, что ты украл маму, когда был молодой?

Отец улыбнулся:

‒ Нет, она врет. Она сама со мной сбежала.

Это было два года назад. К нам в плен попал капитан Егоров.

Он отказался принять ислам, и по законам Новой Республики его приговорили к смерти. Судьи и палачи в одном лице. Привести приговор в исполнение выпало мне. Я уже убивал людей, но в бою, а не безоружных. Я не был палачом. Мы с Гамзало ведем жертву в лес. Капитан Егоров не показывает страха. Он готов умереть.

На полпути я отпускаю Гамзало. Этот молчаливый здоровяк всегда меня слушал. Однажды я спас ему жизнь: вынес раненого из боя на своих плечах. Черная ирония ‒ я его спас, я же его и убил.

‒ Стоять, ‒ командую я.

Капитан Егоров разворачивается и смотрит прямо на меня.

Я два раза стреляю в воздух.

‒ Уходи, ты свободен. Уходи и никогда не возвращайся.

‒ Почему ты меня не убил? ‒ Он крайне удивлен.

‒ Я не убиваю безоружных.

Капитан Егоров исчезает в лесной ночи.

5

Прошли примерно сутки, как мы покинули башню ‒ наше убежище, временный дом. Но казалось, что прошла вечность. Время перестало иметь значение. Моя маленькая спутница не отставала, не жаловалась, не показывала усталости. Она не сдавалась и шла со мной наравне, поспевала за мной. Маленькая девочка, застрявшая в чужом мире. Сильная девочка. Мы были уже близки к цели. Надо выйти к дороге, а там и до блокпоста уже рукой подать.

Надо поймать машину, они нечасто, но ходят здесь. Жизнь продолжается. Думаю, нам повезет, и это лучше, чем пешком.

На дорогах часто случаются обвалы ‒ в этих местах это обычное дело, и люди уже привыкли. Надо поймать машину наверняка.

Я беру несколько камней и строю искусственный обвал.

Девочка повторяет за мной.

‒ Нет, этот слишком тяжелый, я сам.

Когда дело было сделано, оставалось только ждать в кустах на другой стороне дороги и надеяться на то, что кто-то проедет. Все действие напоминало охоту или рыбалку. Я держал наготове пистолет. Девочка, как и я, всматривалась в дорогу, на асфальт. Спустя примерно сорок минут на горизонте показался старый джип. Он притормозил у завала.

‒ Ну все, пора. Сиди тихо и не выходи, пока не скажу. ‒ Девочка кивнула. ‒ Надеюсь, ты когда-нибудь заговоришь.

Пожилой мужчина довольно ловко разбирал камни, и горка, которую мы поставили, быстро таяла.

‒ Эй, руки вверх, медленно, без резких движений, ‒ сказал я.

Хозяин джипа заморгал и поднял руки.

‒ Не стреляй, парень, у меня есть деньги.

‒ Твои деньги мне не нужны. Подвези нас, добрый человек.

Я свистнул, из кустов вышла моя маленькая спутница.

Скоро мы уже ехали в джипе. Варлам ‒ так звали нашего водителя ‒ как оказалось, приехал за сыном. Варлам был пастухом, крупным фермером, он продал все стадо, собрал деньги и приехал. Год назад его сына похитили. Потом связались с ним, назначили сумму. Он собрал выкуп и приехал. Такое часто бывало здесь, так зарабатывали на этой войне. В горах пропадали родственники, а потом их выкупали ‒ живыми или мертвыми. Нет меньшего или большего зла ‒ зло всегда зло.

‒ Наш отец тоже работал пастухом, ‒ разговорился я, нужно было с кем-то поговорить.

‒ Похоже, твоя маленькая сестра уснула. ‒ Девочка спала на заднем сидении. ‒ Я думаю, это судьба ‒ это все не просто так. Вы, ребята, потеряли родителей. Я потерял сына. Мы должны были встретиться, ‒ сказал Варлам. ‒ Я высажу вас вот здесь, неподалеку. Дальше прямо, и до блокпоста рукой подать. Удачи вам, ребята.

‒ Спасибо тебе, добрый человек. Желаю Вам найти сына. ‒ Мы с Варламом жмем друг другу руки.