Сорен Бэйкер – Juicy J. Авторизованная биография (страница 3)

Конечно, моя жизнь состояла не только из молитв. Однажды, смотря телик, я увидел сюжет о баскетболисте Лене Байасе. На календаре 19 июня 1986 года, а мне всего 13 лет. Лен Байас считался восходящей звездой университета Мэриленда. Это сейчас говорят, что он был как «Леброном до Леброна[9]», а тогда его только что выбрали в «Бостон Селтикс» под вторым номером драфта, а через два дня он умер. В новостях говорили, что виной тому передозировка кокаина. Я сидел перед ящиком и думал: «Что это за хрень такая – кокаин? Я никогда не буду пробовать кокаин». История Лена засела в моей голове на всю жизнь. Я был не просто напуган, я был в ужасе. Как бы грустно это ни звучало, но благодаря этому я никогда не употреблял тяжелую наркоту. Я не нюхал кокс, потому что чувствовал – стоит мне один раз попробовать, и я тут же умру. Хотя призрак кокаина всегда бродил где-то рядом.

Черт возьми, я вырос в Северном Мемфисе, в окружении грабителей, воров, наркоторговцев, насильников, сутенеров и других сумасшедших ниггеров. Какой-нибудь тип запросто мог подойти к дому, постучать, дождаться, пока ему откроют, а затем выстрелить хозяину в лицо. А потом сбегал, даже ничего не взяв. Короче, полный трэш.

Примерно в то время, когда умер Лен Байас, я частенько наблюдал за парнями с кудрями джерри[10]. Они днями напролет торчали на одном месте и несли всякую чушь. «Эй, чувак, вот как надо поступать, если хочешь стать наркодилером, – говорили они мне. – Я даю тебе немного крэка. Продашь его, отдашь мне выручку, и я беру тебя в долю». Они часто говорили о СПИДе и о том, что нужно надевать сразу две резинки, чтобы не подхватить какую-нибудь дрянь.

Свою лепту внесли и местные сутенеры. «Я держу своих сучек на коротком поводке», – говорили они. Меня привлекала их власть и самоуверенность. Рядом с сутенерами всегда кружились девчонки, мне нравилась их ловкость и умение чесать языком. Они могли уболтать любую, и она послушно выполняла все, что они ей говорили. Многое из того, что они рассказывали, легло в основу моих ранних песен «Trust No Bitch» и «Fuck All Dem Hoes».

Творческие люди часто черпают вдохновение в окружающей действительности. Некоторые вдохновляются цветочками да лепесточками. Меня же вдохновляли сутенеры, наркоторговцы и грабители. Их даже не нужно было искать. Они оказывались прямо перед моим носом, стоило мне шагнуть за порог и оказаться на улице, словно в другом мире, который, однако, всегда находился всего в паре метров от меня.

Я стоял там, посреди улицы, и как губка впитывал все, что происходило в Северном Мемфисе. Вокруг меня тусили нарики и любители крэка, а чувак из моего жилого комплекса сбывал вещества вагонами прямо из окна своего дома.

Наш район был буквально усеян иголками. Наркоманы делились друг с другом шприцами, поэтому я называл их «донорами крови». Когда кто-то умирал от передозировки, они говорили: «Ишь ты, кажись, это было забористое дерьмо». Жадные до кайфа, они хотели именно такую проверенную наркоту, и никакая передозировка их не пугала.

Впервые я увидел смерть, когда одному парню выстрелили семь раз в грудь. В другой раз полиция преследовала чела, якобы изнасиловавшего женщину, прямо по нашему району. Я видел, как за ним гнались один, два, три, четыре, пять полицейских с поднятыми дубинками. Как на подбор, все копы оказались белыми. Наконец они настигли подозреваемого в заброшенной квартире. Когда я зашел туда на следующий день из чистого любопытства, то увидел, что все стены помещения залиты кровью – так офицеры избили бедолагу. Настоящий фильм ужасов.

Я оказался в эпицентре тотального насилия. Может быть, поэтому меня и тянуло смотреть фильмы ужасов. Один из моих любимых – «Американский оборотень в Лондоне». Фильм рассказывает о двух американских студентах, Джеке и Дэвиде, которые путешествуют по Великобритании и становятся жертвами оборотня. Джек погибает, а Дэвиду потом снятся кошмары о погибшем друге и других жертвах монстра, после чего он сам превращается в оборотня. Дэвид не может контролировать свою звериную ярость и, в конце концов, погибает от рук полиции. Этот фильм пугал меня до усрачки, но я храбро смотрел его при каждой возможности.

Просмотры ужасов помогали отвлечься, ведь реальная жизнь была куда страшнее. Помню, как в детстве во время прогулки с Пэтом перед нами предстала сцена: какой-то чувак достал пистолет и уже собирался в кого-то выстрелить, но заметив нас с Пэтом, опустил пушку. Он и еще какой-то пацан прыгнули в тачку и уехали. Но этот случай был скорее исключением из правил. Когда мне было 13 лет, я стал свидетелем того, как в одного парня выстрелили пять раз. Не сказал бы, что это меня чему-то научило. Я просто понял, что может произойти, если жить в Северном Мемфисе.

Наша квартира же была полной противоположностью окружающего мира. Родители при нас никогда не ругались. Только в исключительных случаях. Поскольку отец часто бывал в разъездах, большую часть времени мы проводили с мамой.

Благо, родители привили нам основные жизненные принципы, хоть мы с Пэтом следовали им далеко не всегда. Пэт умел читать рэп, но музыкой поначалу совсем не интересовался. Он не видел в ней источника доходов и отчасти был прав. В начале 1980-х лишь немногие рэперы добились успеха, такие как Whodini и Run-D.M.C., да и те – выходцы из Нью-Йорка. Рэп считался нью-йоркским феноменом, но слишком скоротечным, чтобы воспринимать его всерьез. Вдобавок, рэп-сообщество было очень малочисленным. Нынешний многомиллиардный рэп-бизнес ничего не предвещало.

Неудивительно, что наши с Пэтом дорожки разошлись. Он выбрал путь улиц, проводя на них все время, 24/7, толкая наркоту, грабя прохожих и все в таком духе. Его образ жизни меня не привлекал, и я стал сторониться брата. Я не хотел участвовать в его авантюрах, потому что чувствовал, что тот вот-вот вляпается в какие-нибудь неприятности.

В своей голове я вынашивал другие планы, во многом связанные с музыкой. Я запоем смотрел телешоу «Sha Na Na»[11], «Soul Train»[12], «Solid Gold»[13] и танцевальные передачи по субботам, слушал Майкла Джексона, Билли Джоэла, Хьюи Льюиса & The News, Пэт Бенатар, Элтона Джона, Боя Джорджа, Джорджа Майкла, Duran Duran. Меня смущало, что некоторые мужчины красили губы помадой, но считал, что, видимо, так заведено в рок-н-ролле. Я не одевался, как они, но их музыка мне определенно нравилась.

Больше всего мне нравился Принс, и я хотел быть похожим на него. Он выглядел круто и загадочно на своем пурпурном мотоцикле и мог заполучить любую девушку. Благодаря творчеству Кертиса Блоу, Fat Boys, LL Cool J, Роксаны Шанте и, особенно, группы The Sugarhill Gang и их песне «Rapper’s Delight» я увлекся рэпом. Воруя из магазина музыкальные журналы, я вырывал из них фотографии и вешал на стену. Instagram* (Признан экстремистской организацией и запрещен на территории РФ) в наше время выглядел примерно так.

Сначала я хотел стать певцом или пианистом, но у нас не было денег на инструмент. Зато пианино имелось у моего деда из Канзас-Сити. Когда мы приезжали в гости, мои двоюродные братья смеялись над нашей манерой речи и акцентом, над тем, как мы произносим «здеся», а не «здесь», «канеш», а не «конечно»[14]. Моя мама только все усугубляла, запрещая нам разговаривать на нашем южном акценте. Мы пытались объяснить, что не можем разговаривать иначе, а она в ответ лишь попросила говорить разборчивее. Мама всегда была очень обеспокоена мнением окружающих, а мне, когда я чуть подрос, стало на это глубоко плевать.

Чтобы избежать неприятностей во время наших визитов, я старался больше времени проводить за пианино и часто слышал что-то вроде: «Парень, да оторви ты свою задницу от проклятого пианино. Ты весь день за ним проторчал».

Тогда я отвечал маме: «Мне нужно тренироваться», – и добавлял, что стану известным музыкальным продюсером с большим домом, кучей денег и парочкой подружек.

Такова была моя мечта. Но реальность, увы, выглядела совершенно иначе.

Когда отец бывал дома, мы садились в автобус (машины в нашей семье тогда не было) и ехали в продуктовый магазин. Меня тошнило от этих поездок, и я твердил себе, что заработаю денег, что не буду так жить. Я не хотел всю жизнь сначала трястись в автобусе, затем набирать продукты и под палящим солнцем тащить эти тяжеленые баулы обратно в автобус. В голове крутилась мысль: «Я займусь своим делом, если не хочу до конца своих дней так жить». Я поклялся себе, что, если потребуется, устроюсь хоть на три работы.

С тех пор я активно развивал в себе коммерческую жилку и превратился в проныру-делягу. Как только у меня появлялись деньги, я откладывал их или тратил с умом.

Я видел, как люди торчали на чем угодно – от наркотиков до жажды денег. Совсем скоро и я сам стану в какой-то степени зависимым.

Глава 2

Motivated

Все свободное время я упражнялся на своих вертушках и свято верил, что стану знаменитым артистом. Это было моей заветной мечтой. Я говорил маме, что у меня будущее видного продюсера, прославленного рэпера, но она не врубалась в мой треп. Неудивительно, ведь она работала в библиотеке.

Но я безвылазно сидел в своей комнате и скретчил днями напролет, слушая Grandmaster Flash[15], LL Cool J[16], DJ Tat Money, Steady B[17], Big Daddy Kane[18] и других родоначальников хип-хопа. Мы спорили, кто из рэперов выдает самые лучшие скретчи. Мне нравилось творчество Eric B. & Rakim[19], но их скретчи были сыроваты. Мне нравился скретч «transformer», который исполнял Terminator X из Public Enemy[20]. Он напоминал звуковой эффект, с которым герои мультфильма «Трансформеры» меняли свою форму, за что и получил название. Но на большей части альбомов Public Enemy Terminator X не появлялся. Крутым был и Jam Master Jay из Run-D.M.C, но в особенности меня привлекло творчество DJ Jazzy Jeff & The Fresh Prince[21], и поэтому я пытался воспроизвести каждый из скретчей Джаззи Джеффа.