Соня Субботина – Любовь пахнет понедельником (страница 12)
– Какая жалость, у меня нет ничего к чаю, никаких сладостей, – её очень раздражало, что он ни с того ни с сего перешёл в диалоге на «ты». Ей хотелось пробежать пару лестничных пролётов до второго этажа этой старой пятиэтажки и оказаться дома, в безопасности, за металлической дверью с двумя замками, закрыться в своей комнате и забыть об этой прогулке как о страшном сне. Сделать вид, что ничего не было, что Ильи Александровича, с его биохимией, никогда и не существовало. В последнее время ей много чего хотелось забыть, но ничего не выходило. И кто вообще решил, что хорошая память – повод для зависти? И как назло, нет никого из соседей во дворе. Она была бы сейчас рада даже алкашам на лавочке или полуглухой бабульке из квартиры сверху, вечно смотрящей новости на полной громкости. Лишь бы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, услышал её крик.
– Ева, – его тон сменился, она поняла, что он сейчас перейдёт обратно на «ты», – да зачем мне сладости? – Он опёрся вытянутой рукой на дверь чуть выше её головы, почти как в тот вечер в туалете клуба. Но в этот раз он хотел воспрепятствовать её возможному отступлению. На неё нахлынули непрошенные воспоминания. – Когда есть такая конфетка, как ты? Я бы очень хотел попробовать тебя на вкус. – Он нахально улыбнулся, облизнул губы и решил рискнуть.
Еве показалось, что она хлопнется в обморок от страха. Как в замедленной съёмке она видела, как он начал наклонять свою голову в сторону её лица, почувствовала ледяной аромат мятной жвачки. Расстояние между губами сокращалось. Ева замерла: если она не будет сопротивляться, будет не так страшно. Так опоссумы замирают перед хищниками и падают замертво, чтобы переждать несколько мгновений, пока опасный зверь обнюхает их и уйдёт восвояси.
– Ева! – Чей-то окрик выбил её из состояния анабиоза, она резко повернула голову в сторону звука и сделала шаг от Ильи Александровича. – А я думал, ты уже давно вернулась домой. – Кудрявый мальчик быстрым шагом приближался к парочке, пытаясь не сорваться на бег. Он переживал, не было ли слишком поздно, сердце бешено билось, он пытался сохранять внутреннее хладнокровие и выглядеть радостно и беспечно, но получалось не очень. – Ты же очень рано на отработку вышла, я думал, ты самая первая ответишь. Как всё прошло?
Он пошёл на отчаянный шаг, встал между Ильёй Александровичем и Евой, приобнял её за талию. Парень с кудряшками сделал глубокий вдох. Доля секунды, которую он собирался с мыслями, показалась ему вечностью. В глазах Евы он заметил слёзы, которые грозились вот-вот сорваться с ресниц. «Прости», – подумал он и легонько чмокнул её в щёку, еле касаясь губами. Щека была мягкой, бархатной, от Евы пахло яблочным штруделем с корицей. Он понимал, что это не похоже на спасение, что шокирует и так сильно потрясённую девушку, и винил себя за это. Он был уверен, что если Ева раньше никогда не замечала его, то теперь будет избегать. Думал, что заслужил такую последующую реакцию, ведь не имел права вторгаться в её личное пространство без её разрешения, но плана лучше не смог придумать, а действовать нужно было незамедлительно, он и так ничего не предпринимал всю дорогу. Почему не вмешался ещё в медгородке? Он сам не знал ответа на этот вопрос. Пусть Илья Александрович подумает, что Ева живёт не одна. Парень надеялся, что цель оправдает средства. На долю секунды он пересёкся с пронзительным взглядом Евы и утонул в нём. Кажется, он держал руку на её талии слишком долго, пришлось отпустить.
– П-привет, – всю возможность здраво соображать отбило напрочь, но Ева постаралась подыграть, это был единственный шанс скрыться в подъезде. Она сжала всю свою волю и ключ в кулак. – Представляешь, я пришла, а там уже человек тридцать, да и препод меня вопросами закидал, – говорила на одном дыхании всё, что только приходило на ум. – Сам понимаешь, мне пятёрка нужна была, а они отличников не очень любят. А потом Илью Александровича встретила, он вызвался меня проводить, чтобы со мной ничего не случилось, очень мило с его стороны, не правда ли?
– Да, но сейчас ты рядом со мной, а значит, в безопасности, – он повернулся в сторону Ильи Александровича. Ева обомлела от этих слов. – Спасибо вам большое, но думаю, я дальше сам провожу Еву, да и у вас есть наверняка планы на вечер. – Он посмотрел на Еву и добавил: – Солнышко, откроешь? У меня ключи далеко.
– Конечно, – та достала руку из кармана и приложила жетон, пытаясь унять дрожь в руках, да и во всем теле. «Солнышко»… За несколько лет отношений Илья так и не придумал ей ни одного ласкового прозвища. Она всегда была для него просто Евой.
Ева зашла в подъезд первой, парень с кудряшками пошёл за ней. Он немного замешкался из-за того, что обернулся, чтобы убедиться, не шёл ли кто за ними. Илья Александрович, который ни слова не проронил с того момента, как к ним подошёл кудрявый мальчик, остался стоять на улице и зло смотреть вслед уходящей парочке. Он не думал, что Ева встречалась с этим парнем: слишком мало времени прошло с момента их секса в клубе, чтобы та могла успеть познакомиться с кем-то и съехаться. Хотя, если они встречались дольше одного месяца, то у него была информация, которой он мог бы пошантажировать свою студентку забавы ради, ну или всё же чтобы добиться своей цели, а потом снова прибегнуть к шантажу.
Но сейчас его больше заботило другое. Ева опять ускользала от него, как песок сквозь пальцы. Он был из-за этого в бешенстве, его планы на вечер были сорваны каким-то кудрявым сопляком. А он очень не любил, когда его планы рушатся.
– Не думай, что ты смогла от меня избавиться, Маргарита. Игра продолжается, – бросил он в темноту, не заметив, что опять перепутал имена, после чего развернулся и пошёл в сторону своего дома.
Глава 7
Кудрявый мальчик
Ева многократно обещала себе, что не будет показывать свои эмоции при людях, особенно малознакомых, но очень часто что-то шло не так. Сейчас был именно такой случай. Не оглядываясь назад и боясь, что за ней идёт не только кудрявый мальчик, быстро поднялась на пару пролётов до своего этажа, её всё ещё била крупная дрожь. Сердце бешено стучало. Она дышала глубоко, но воздуха всё равно не хватало, будто все её бронхи сжались, не желая пропускать ни единой молекулы кислорода. В груди начало болеть, как будто на сердце что-то давило со всех сторон. К отработке по БЖД она учила сердечно-лёгочную реанимацию. Сейчас же могла с уверенностью сказать, что чувствует человек, чьё сердце оказывается сжато между грудиной и позвоночником. Она покачнулась и прислонилась лбом к холодной металлической двери своей квартиры, чтобы не упасть.
– Ты в порядке? – Парень с кудряшками обеспокоенно улыбнулся. Он не хотел оставлять Еву одну, хотел быть с ней рядом, пока она не попросит его уйти. Хотел сделать сегодня хоть что-то правильно.
Ева обернулась и почувствовала, что её нервы натянуты, как гитарная струна, которая может вот-вот лопнуть под пальцами неумелого музыканта. Она была на пределе, стресс из-за отработок и напряжение, в котором она находилась из-за Ильи Александровича всю дорогу до дома, усиливали друг друга, как алкоголь усиливает вероятность отравления анилином. Один плюс один равнялось пяти, как на рекламных баннерах, и давало непредсказуемый результат. За секунду до того, как глаза заволокла пелена слёз и она потеряла возможность чётко видеть, Ева смогла бросить быстрый взгляд на забавные кудряшки, красивую улыбку, ямочки на щеках. Она успела подумать, что уже умерла от страха и очнулась где-то в личной версии рая с Гарри Стайлсом под боком. Ева сдавленно ответила:
– Д-да… – развернулась, прислонилась спиной к холодному металлу и сползла на грязный пол подъезда.
Тишину этажа на осколки разбивали её громкие рыдания – это был её способ справиться с проблемами. Еве было уже неважно, услышат ли её соседи. Она уже пережила достаточно, чтобы понять, что почти все люди глухи к чужим проблемам. Парень перед ней, видимо, был чуть ли не единственным исключением из этого правила. Благодаря каким незримым силам он оказался рядом? Ева знала, что скоро её отпустит, нужно просто проплакаться, её сейчас не волновало, что её светлые джинсы испачкаются, а старая стиральная машинка, возможно, не только не сможет их отстирать, но и оставит на ткани мерзкие жёлтые разводы. Давно пора было её поменять. Ева переживала, что сейчас выглядит ужасно и это отпугнёт парня, который стоит перед ней, а она останется совсем одна. Она не хотела этого и боялась одиночества. Ева была не в силах успокоиться. Ей нужна была Лиза, но Лиза лежала дома больная. Из-за неё. И к тому же к ней наверняка опять пришёл Марк, чтобы всю ночь напролёт смотреть сериалы. Ева заплакала ещё сильнее.
Кудрявый мальчик растерялся, но не потому, что он никогда не оставался наедине с такими проявлениями женских эмоций (у него была сестра-подросток, которая вела себя из-за парней очень часто схожим образом). А потому что был уверен, что причастен к такому состоянию Евы. Всё же не стоило её обнимать, а тем более целовать, пусть даже быстро и в щёку, почему он не подумал об этом раньше? Они были совсем не знакомы. Конечно же, Ева испугалась и ей было неприятно. Он мог просто встать между ней и преподавателем, но решил, что правдоподобность важна. Однако, если бы у него была возможность вернуться в прошлое на несколько минут назад, он бы не стал ничего менять и снова поступил точно так же. Но это только фантазии, в реальности нужно было срочно спасать ситуацию, если он не хотел загубить ещё не начавшееся общение.