Соня Субботина – Любовь пахнет понедельником (страница 14)

– Ладно, ты когда расклад делала? – Ева всегда со скептицизмом относилась к эзотерике, которой увлекалась Лиза. Все эти расклады казались ей чистым шарлатанством. Как куски картона, пусть и заряженные энергией, могли показать чьё-то будущее? Просто красивые картинки и щепотка самовнушения.

– В четверг.

– Боюсь, он больше не актуален. – Ева рассказала часть из того, что случилось пару дней назад после отработки по анатомии, и про Мирослава. Что её преподаватель распускал руки, пока провожал её до дома, она утаила. Рассказывать о том, что произошло на паре, тоже не стала. Ей не хотелось, чтобы подруга слишком переживала за неё. Ещё она понимала, что Лизе всё равно сейчас не до этого, она не придаст произошедшему особого значения и забудет обо всём, как влюблённая рыбка, даже не через три секунды, а через одну. Ева подумала, что лучше попытаться пережить всё самой, чем встретиться с безразличием.

В пятницу все девочки, кроме Евы и Лизы, пришли в юбках. Опытным путём было выяснено, что во всех группах Ильи Александровича, уже успевших написать коллоквиум, студентки, оголившие свои стройные ножки, получали оценки на балл выше. Ева хотела показывать свои знания, а не что-то другое, а Лиза плевать хотела на оценки, биохимию и Илью Александровича, что советовала и подруге.

– Ева Васильевна, а вы к контрольной не допущены, – с вызовом сказал Илья Александрович, когда, отмечая присутствующих, дошёл до её фамилии.

– Это ещё почему? Вы же подписали лабу, – Ева подумала, что всё дело в её внешнем виде.

– Да, но пропуск я не закрыл. – Он улыбнулся в предвкушении, так хотелось вывести её на эмоции, испугать её. Он прекрасно знал, что все преподаватели закрывали уважительные пропуски, просто подписывая лабораторные.

– Но все… – Она была очень возмущена. Кто он такой, чтобы идти против правил кафедры? Договорить Ева не успела.

– Если вы ещё не поняли, Ева Васильевна, я – не все, – перебил тот свою студентку, – и у меня надо будет отработать пропуск. У вас будет вся пара на это, пока остальные будут писать тест.

Еву пытали вопросами все 40 минут, пока её одногруппники, даже Лиза, которая тоже пропустила занятие по болезни, писали контрольную. Илья Александрович сел к Еве очень близко и держал руку либо у неё на бедре, либо на спинке её стула так, чтобы можно было незаметно от всех поглаживать её. Никого не удивило, что Лизу допустили, хотя она тоже пропустила занятие по болезни. Для всех уже было привычно, что у Ильи Александровича к Еве отношение особое. Лиза хотела возмутиться, но Ева сделала ей знак не вмешиваться, она не хотела, чтобы у подруги были проблемы. Преподавателя не волновало, что все его студенты переговаривались, сравнивали задания с теми, что им скинули другие группы, или просто внаглую искали ответы в интернете. Для него было куда важнее, что сейчас никто не обращает на них с Евой внимания, даже её лучшая подружка. Отвлекающий манёвр был безупречным. Ева неплохо держалась для человека, испытавшего животный ужас от того, что произошедшее на прошлой неделе, о чём она почти забыла, снова повторялось. Что-то не давало ей закричать, привлечь внимание или просто возмутиться. Она была идеальной молчаливой жертвой. Ева могла ответить на любой вопрос по ферментам: строение, свойства, примеры реакций, применение в медицине. Могла нарисовать формулу любого кофермента, решить любую ситуационную задачу. Пока её не прекратили спрашивать по теме. Вопросы касались биохимии, но были из других разделов. Илья Александрович понимал, что Ева не знает ответов, поэтому задавал именно их.

– Ну же, Ева Васильевна, это же несложно, нужно просто немного подумать. Будущий врач должен уметь думать? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Должен. Клиническое мышление, слышали о таком? Ну же, вы же не глупая.

Она не была глупой, она пыталась соображать, пыталась логически рассуждать вслух, но из раза в раз у неё не получалось попасть именно в тот ответ, который он загадывал у себя в голове. Ева злилась. Только она закрыла все пропуски по болезни, как у неё появились первые в жизни отработки из-за неуспеваемости. К такого рода стрессовым ситуациям у неё не было никакой толерантности. Под конец Илья Александрович сжалился над ней и спросил диагностику инфаркта миокарда с помощью ферментов. Ева рассказала всё, что знала, и даже нарисовала три кривых, отражающих зависимость повышения активности трёх разных ферментов от времени, прошедшего с момента возникновения инфаркта. Она знала, что на экзамене, который ей предстоит сдавать, этот вопрос задают вместе с графиком.

– Что-то вы меня в очередной раз разочаровываете, Ева Васильевна, – сказал он, пока обводил в кружочек в бумажном журнале «нб» и поставил рядом тройку с минусом. – А я-то думал, вы хотите стать хорошим врачом.

Ева старалась не выходить из себя и не поддаваться на эти провокации. Она старалась не думать, что её только что незаметно от всех, в том числе и от Лизы, всю облапали. И кроме этого, оскорбили или попытались оскорбить. Понимала, что оценки не влияют на профессиональные качества и что она отлично знает тему. В итоге Катя после мозгового штурма с друзьями написала тест на «отлично», она могла даже и не приходить в юбке. Впрочем, другие девочки тоже. Лиза всё писала честно, кое-где отвечала наугад и получила своё «удовлетворительно» в знак дружеской солидарности. Отработать контрольную Еве сегодня не разрешили, хотя до конца пары оставалось ещё два с половиной часа. Она решила, что пойдёт отрабатывать на кафедру: даже это было лучше, чем оставаться один на один с этим преподавателем.

Когда Ева с Лизой покидали аудиторию, они услышали, как Илья Александрович попросил их старосту немного задержаться. Он решил демонстративно перенаправить своё внимание на Катю, чтобы дать Еве понять, что она ему не так сильно и нужна. Ожидал, что так получится усыпить её бдительность или заставить хотеть его внимания. Катя его абсолютно не интересовала, ему нужна была другая, и только она. Хотя поиграть с чувствами старосты ему было тоже интересно. Он решил, что займётся этим, когда закончит с Евой.

Ева же порадовалась, что он наконец-то нацелился на кого-то, кто действительно будет рад такому излишнему интересу. Она надеялась, что её теперь оставят в покое. Но как же она ошиблась.

Глава 8

БлЁстки на веках

Она шагает по канату, Будто бы по мостовой. Ещё лишь шаг, но шум внезапно Стал звенящей тишиной.

На новой учебной неделе сошлись все звёзды: контрольные по физиологии, гистологии и анатомии стояли практически подряд. Начиная с воскресенья Ева тратила все свои вечера на подготовку к ним, поэтому об отработке по биохимии, которая должна была состояться в понедельник вечером, вспомнила только за пять минут до её конца. Успеть на неё помог бы только телепорт, который, к сожалению, ещё не изобрели.

Семестр всё равно заканчивался нескоро, времени было больше чем достаточно. Так что одна двойка, поставленная за тест, который Ева не писала, могла подождать, в отличие от извилин коры больших полушарий и гистологического строения фолликулов щитовидной железы.

С контрольной по физиологии Ева справилась успешно, во многом благодаря своей природной интуиции и возможности предугадывать вопросы, которые ей зададут. Она уже успела зарекомендовать себя как умную студентку, которая была всегда в первых рядах при выполнении всех лабораторных, даже если нужно было самостоятельно обездвиживать лягушек. Когда впереди в качестве допуска к экзамену маячит сдача практических навыков, на которой придётся самостоятельно, как говорят преподаватели, «в одно лицо», выполнить одну из пройденных лабораторных работ, и не такое сделаешь. Подумаешь, лягушку голыми руками взять. Когда раздали листочки с проверенными работами, Ева даже не удивилась, что была единственной в группе, кто получил «отлично».

– Что у тебя? – Ева заглянула в Лизину работу.

– Ничего хорошего, – та разорвала свой лист на восемь частей и подняла руку. – Маргарита Викторовна, когда можно прийти к вам на отработку? – Услышав, что можно будет переписать на следующей паре, если будет свободное время, она вздохнула и повернулась к Еве. – Придётся учить все выходные. Мне кажется, что меня уже накрывает шиза.

– Что тебе мешало на этих? – Ева увидела, как её подруга мечтательно улыбнулась, а её взгляд устремился куда-то вверх и вправо, значит, Лиза погрузилась в воспоминания. – Или кто?

– Никто мне не мешал, я сама не хотела. Просто Марк…

– Я могла бы и догадаться, – не дала договорить подруге Ева. Не то чтобы Лиза слишком часто о нём говорила, просто очередной раз слушать истории об этом чудо-парне совсем не хотелось. – Опять смотрели твоих вампиров всю ночь?

– Нет, просто по телефону болтали.

– Оно и видно. – Хоть Лиза и попыталась замазать тёмные круги под глазами, они пробивались даже через слой плотного консилера. – Ты если что в физиологии понимать не будешь, я помогу.

– Спасибо, я подумаю об этом попозже, сейчас мне нужен кофе. Пошли в наше кафе?

– Сегодня его смена?

– Да…

К счастью, Марк (а вслед за ним и все гости) не заболел и кафе не закрыли на карантин, чего так боялась Ева. Вроде бы всё осталось прежним: та же глоксиния в маленьком горшочке рядом с терминалом оплаты, тот же чай, та же еда, но что-то переменилось. Еве стало невыносимо здесь оставаться. Лиза пропала около стойки, её смех раздавался время от времени на всю полупустую кофейню. Никто из гостей не обращал на них внимания, но Еве очень хотелось найти книгу жалоб и предложений и написать в неё пару строчек. Счастье подруги начало её немного раздражать, хотя она понимала, что это эгоистично и неправильно. Влюблённые порой бывают так невыносимы. И что самое ужасное, они даже и не подозревают об этом. Чтобы немного отвлечься и скрасить своё одиночество, Ева открыла приложение и начала делать карточки с гистологическими препаратами. Когда светящаяся от счастья Лиза плюхнулась на стул напротив, всё было готово.