Соня Стонн – Адом (страница 26)
– Что ты такое несёшь? Это не может быть правдой! Это не имеет смысла, – грубо выкрикнул Лоно.
Он опёрся головой на руки, было сложнее и сложнее вникать в смысл объективно; его душа подозрительно чутко реагировала и сладостно металась в несогласии с внешними обстоятельствами, что приносило её обладателю муку; негласный барьер принципов расторгался. Ещё какое-то время устаканивал рассудок, и когда его взгляд упал на Галлона он увидел в нём нечто больше, чем кровь, плоть и примеси вещества; гордый зверь: от него веяло неземным и так манило, и так пугало одновременно.
– В повседневности дел тонет твой потенциал, – заключал Галлон, – Брось их всех. Уйди из «Блиц»: там тебя не оценят по достоинству. – Галлон вызывающе на него посмотрел и продолжил. – Ты нужен мне, Лоно; нужен как союзник (Омнис уже обзавелась ими, я не хочу отставать).
Лоно в изумлении выгнулся, ему впервые, после долгого перерыва, предложили самостоятельно выбирать по какому течению ему плыть.
– Да с чего бы мне… – он гневливо остановился, задумался и неожиданно с прозрением начал. – Менялся я, а мир за мной не поспевал; я стал изгоем для себя: наблюдал осознанно, смотрели по-другому… Скажи я им всё, что думаю: меня б вздёрнули.
Чем быстрей рост, тем короче жизнь, тем стремительней стартует старость, набирает обороты увядание, и обратно: чем медленней развитие, чем кропотливой работа, тем дольше прослужит творение, тем оно прекрасней, и тем человек дольше проживёт; медленно и постепенно ускоряющийся метаболизм, неспеша сбавляет обороты. Лоно так давно принял для себя решение, во чтобы то ни стало не вмешиваться в свою судьбу, потому что считал, что он не в силах, в итоге уже и забыл, что вся его жизнь основывалась на его осознанном подчинении. И для того, чтобы заметить такую скоропостижно пробуждённую перемену в своём характере, требовалось время. Объективно он не понимал куда
В какую пользу Лоно сделает выбор подсознательно уже знал: на самом деле он только и делал, что просил у Бога своего «пророка»; и, с уходящими минутами, только убеждался в своей тяге к захвату бушующих и томящихся скрытых целей;
– Ты хочешь пошатнуть элиту? – с трудом выговаривал Лоно после долгого перерыва, останавливаясь на каждом слове.
– Я?! – воскликнул Галлон, – да мне дела нет до них: другие планы. Я не стремлюсь к общественной утопии, она уже достигнута. Я про то, что люди в правлении смогли уже «кастрировать» молодых, чтоб они не бунтовали: не противостояли всеми любимой устоявшейся системе в городах…ну что же это я, – задумался малость он, – нового не будет, потому что отрезан путь к переменам, и люди будут раз за разом переживать один и тот же круг. Ничего не изменится, и поэтому они так и разыскивают носителей одиннадцатой, но ТП-07 не смогут их контролировать… хотя, думают, наоборот, даже до сих пор. А представь какой бы случился скандал, если в массу дойдут доказанные слухи, что шайка бандитов в верхушке владеют их, почти что, жизнью; больше семидесяти процентов ввели себе вещество.
– Ах-мх, но как, – с полуслова заговорил Лоно, – откуда тебе…знать.
– Впервые? Возможно и, правда, неоткуда, но посмотри на себя: как задёргались струны твоей души (не чувствует, да?). Люди могу одной истинной сломит всю свою систему, что приведёт к краху цивилизации, и всё человечество начнёт с самого начала, со стартовой полосы, и со скоростью полудохлой улитки, – Галлон помолчал секунда две и заключил. – Что-то я с тобой заговорился. Скажу напоследок: у меня нет плана, но у меня есть просьба – уничтожь систему контроля ТП-07 в ближайший месяц.
–Что?! Да как же я, – очередной раз удивился Лоно, – может в науке я и понимаю, но не так как ты себе это представляешь; звание – да, но рисковать всем, я пока что не готов.
– Если согласен, то разузнай побольше, – заканчивал разговор Галлон, – в своём стиле, как ты умеешь. Мне нет нужды сомневаться в тебе; единственное, что я должен напомнить тебе, что ты не один.
– Ты словно приторное искушение для сладкоежки, – с азартом произнёс Лоно и опустил завесу тьмы.
Расставшись с ним, он узнал на следующий день, что Галлон пропал; прям из комплекса, прям из-под носа бесчисленных камер и неравнодушных наблюдателей: никто его не видел в этот момент. К Лоно устремилась парочка вопросов от важных, – и не очень, – заинтересованных личностей, но, как по шаблону, они отпали, потому что связи между ним и эти происшествием выявлено не было. Лоно назначили главным в расследовательной миссии, как основного свидетеля и представителя воли Буфо – одного из трёх лидеров и создателя сообщества «Блиц», осуществляющих полномочия по яредной безопасности; в их же власти и находилась ТП-07, кое совпадение и облегчило работу подпольного шпиона.
Последняя встреча с Галлоном оставила на нём неизгладимый след; Лоно долго не понимал, что хочет сам от себя, но после того, как ему приснился сон, окончательное решение было принято: пойти по «кривой тропе», что указал ему Галлон, чтобы он там не задумал. Во сне Лоно был заперт в очень яркую клетку, которая постепенно уменьшалась, а сам он испытывал ужасное одиночество, видя, как другие, за пределами клетки, покидают его без оглядки; он думал, что это всё из-за тюрьмы света, но разрушив ограничения обнаружил, что за ним находилось бесчисленное количество других людей, таких же как он: запертых и в отчаянии, но они все не поняли, что их «спас» Лоно и разошлись кто куда, даже не попрощавшись благодарным взглядом.
Ⅸ
«Значит ты уже ушёл значит мне пора»
Омнис находилась в глубоком сне. Зевая и вертясь в тёпленькой и мягонькой кроватке, скинула с себя тяжёлые одеяла и раскидала все подушки: она дома у Васа.
Это место осталось неизменным с самого последнего дня, когда она была здесь последний раз: преобладающие белые, серые и синие тёплые оттенки, высокие окна на семидесятом этаже, в некоторых местах на потолке светились неоновые фиолетовые лампы, огромная душевая, выполненная в строгом минимализме и обделанная тёмным мрамором, спальня прямоугольником с широкой увесистой кроватью на конце, не обделённой пышными одеялами, и ещё одно было похожее на мох; скромная кухня с выделяющейся кофемашиной, имитирующей под кусок кристалла, и незаурядная гостиная с диваном полумесяцем и блестящим округлым тёмно-синим столиком рядом. В окне играла блёклая луна со светом, посылая её в постель переливающихся синевой зайчиков. Окна все закупорены – вместо них где-то тихонько шумела скрытая вентиляция.
С трудом оторвавшись от притягательного дрёма Омнис обнаружила, что должного смотрителя за её хрупким сном рядом нет! Без сил она искала любую мотивацию, чтобы встать с кровати, и нашла: еле уловимый пряный аромат неудержимо заигрывал с её вкусом. Омнис лениво сползла по скользящему мху и почти на ощупь пошлёпала в след за запахом. Длинный коридор преобразился в душевную кухоньку хитросплетённой с одинокой гостиной. Тьму раздражала цветная картинка на экране планшета, случайно брошенного на кухонной стойке минибара, а рядом с ним заваривался чай в хрустальном чайничке. Рядом была приоткрытая душевая, из которой доносились хлюпающие звуки стекающей воды. Омнис собиралась туда зайти, но её внимание грубо притянула панорама ночного города на фоне бесконечно длящегося вселенского простора, в глубине которого она могла разглядеть как за сотни лет назад и вперёд рождаются и умирают разные космические гиганты, то унося за собой красочный простор, то рождая новые виды с еще более мистическими комбинациями; засмотрелась, и отнюдь не из-за томительной и рассеянной сонности.
Сзади послышались звуки босых, мокрых ног, потом тишина и, спустя растягивающиеся в неудобном положении, – от забавно длящегося времени, – секунды, игривый смешок с последующей улыбкой; Вас медленно подошёл вплотную к Омнис сзади. С его влажного горячего тела валили клубы пара, и стекло покрылось дрожью незаметных капель: теперь он завладел полностью её вниманием. И выждав момент, медленно втискивается в её объятия: одной рукой за талию, а другой, обвив плечо. Его обжигающее тяжёлое дыхание пьянило, и, чтобы проверить её состояние, проводит губами по щеке и кусает за шею. Омнис взяла его за руки, повернулась к нему лицом и укусила, тоже за шею, но ниже. Вас невинно расхохотался.
– Зачем проснулась, я только на минуту отошёл, – с нежной интонацией зашептал Вас.
– Ты не спал… И почему…встал? – произнесла та, уткнувшись в него.
Омнис бесшумно зевнула в полный рот: ей снова клонило в сон, а рядом с ним ей никогда не хотелось просыпаться. Вас безмолвно подхватил её на руки и отнёс обратно; она ответила милым жестов, обвив руками его шею. По пути он умудрился где-то растерять «всю» одежду.
На утро Омнис не усомнилась, что он ни глаза не сомкнул, и на её вопрос «почему?» отвечал, что хотел запомнить её такой какая она есть, как будто он мог её забыть.
Такое утро было в редкость для них; первый раз, когда они познакомились, постоянно пропадали где угодно, только не в уединённых, таких важных для молодых влюблённых душ, местах, но не беда: через год Васу за труды и успехи в устранении межгородских конфликтов старшина находит личное гнёздышко. А что до Омнис, то ей не требовалось выделяться достижениями: после выявления одиннадцати положительных реакций её почти сразу «короновали», привилегии и поблажки. Она постоянно жаловалась Васу, что все, с кем она общалась отстранились, а близкие списывали все успехи на должную врождённость, и не видели самую суть, что медленно избранивало её хрупкую душу; и вместе с этим винить она их не смела. «Сколько я не доказывала, что осталась как была изначально, они все продолжают списывать на один и тот же сценарий»: говорила тогда ему Омнис и продолжала тем, что выделяла особенно жестко те слова, что кто-то смеет противится её собственному выбору, а именно быть вместе с ним. «Он с Земли?! Да ты знаешь их воспитание, а традиции, – цитировала в прошлом Омнис слова своих родственников, – нет, я думаю, что тебе такой…не подходит». И всё равно поступала по-своему, с терпимостью принимая грубые упадки нравственности своих близких. А позже, через год, когда Омнис исполнилось двадцать, отправляется в научную экспедицию, —которая планировалась на три месяца, – в течении которых собирались выявить прогноз на ближайшие «звездопады» и дополнительно исследовать потенциал одиннадцатого ярда на млечном пути. Через три месяца никто не вернулся, Аполлон и другие города многократно искали бесследно пропавших по известным им маршрутам, но безуспешно. Подобные происшествия стали невозможными в условиях высокоразвитых научных технологий и продвинутых знаний и исследований космоса на огромные и расширенные территории, и поэтому исчезновение «Стеллы» приобрело мистический смысл.