Соня Середой – Злодеи выбирают себя. Том 3 (страница 7)
Блеск алеющей нити вновь стал её проводником в чужих воспоминаниях. Блуждать в сознании другого человека оказалось весьма любопытно. К тому же Чэнь Син ощущала стойкое присутствие энергии Тонхона, странность которой теперь объяснялась ещё и поглощённой ивовой лозой.
«Хотя не факт. Он вполне мог искупаться в священных водах. Посмотрим, куда приведут меня воспоминания. Похоже, мне придётся пробраться через многие фрагменты его жизни, прежде чем отыскать его самого, пробиться сквозь… пелену забвения».
Только она никак не могла взять в толк, как Тонхону удалось поглотить силу ивовой лозы. Он ведь хули-цзин, пусть и лишённый… силы? Нет, сил он как раз не лишён, о чём свидетельствовали хвосты и когти. Только вот Тонхон не источал тёмную энергию. Возможно ли, что проклятие, сдерживающее его энергию, открыло для него путь к культивации через поглощение светлой ци? Его тело адаптировалось к Персиковому источнику.
«Тогда… если полностью снять проклятие, не будет ли это означать, что по его меридианам начнёт течь тёмная ци, тем самым войдя в так называемый конфликт со светлой? Может ли это убить его?»
Тревожная мысль заставила Чэнь Син нахмуриться и отвлечься от окружения, за которым она не уследила и с запозданием обнаружила, что грозовые тучи сменились светлыми облаками. Среди них проскользнула тень. Шустро промелькнула, словно зверь, прячущийся в засаде. Насторожившись, Чэнь Син попыталась отследить её передвижение. Несмотря на то что это всего лишь плод воображения, она находилась на пересечении с чужим сознанием.
Тень, ещё тень. Казалось, их уже несколько. Рефлекторно рука скользнула к поясу, однако ухватила пустоту вместо рукояти. И в этот миг из молочной дымки на Чэнь Син набросился ребёнок, раскинув руки и громко воскликнув, словно намереваясь испугать. Пусть и играючи.
Дёрнувшись и отпрыгнув, Чэнь Син услышала подле себя удивлённый женский оклик. Честно признать, она чуть не воскликнула схожим образом, но сумела удержать рвущийся крик где-то в горле.
– Ну что ты творишь, в самом деле! Хватит набрасываться на свою матушку, Сяо. Совсем никакого уважения, а то как цапну!
– Но признай, матушка, я застал тебя врасплох.
В матери и сыне Чэнь Син моментально признала оборотней, о чём свидетельствовали, как минимум, рыжие лисьи уши у мальчика, а также демонический узор на лбу у молодой красивой женщины. Зная, что пытаться определить возраст любого существа, контактирующего с духовной или демонической энергией, – пустая трата времени, Чэнь Син лишь могла сказать, что незнакомка отличалась поистине коварной красотой.
А вот мальчишке-оборотню, видимо, было примерно десять лет. Рыжие растрёпанные волосы, дерзкий игривый взгляд, а ещё хитрая очаровательная улыбка, – Чэнь Син подошла поближе и присмотрелась к мальчику. Ни дать ни взять – маленькая копия Тонхона. Вот только…
– Ба-а!!!
– А-а-а!
Чэнь Син в очередной раз едва удар не хватил, и на этот раз из-за мужчины, подлетевшего к мальчику и схватившего его за бока. Ребёнок, похоже, тоже не оценил шутку взрослого, принявшись извиваться и пытаться высвободиться.
– Вот что отец, что сын… – неодобрительно закачала головой женщина, но затем вдруг ухмыльнулась, – только не испугай нашего Сяо до икоты, Чжао Е[12].
– Да как я могу, – лукаво улыбнулся тот.
– О, – невпопад вставила Чэнь Син, уставившись на мужчину, в котором теперь безошибочно узнала Тонхона.
Понимая, что наблюдала эпизод не из детства, а из взрослой жизни Тонхона, Чэнь Син несколько заторможенно переводила взгляд с женщины на ребёнка. Мысль, что ей показалась поразительной схожесть Тонхона и лиса-оборотня, Чжао Е, развеялась практически моментально.
«Это действительно… он».
Не ожидая от себя, Чэнь Син почувствовала неприятное давление в груди. Она отыскала, вероятно, одно из наиболее светлых и тёплых воспоминаний Тонхона. Но ей никак не удавалось наложить характер Тонхона на образ отца. Разве может этот оболтус быть заботливым ответственным родителем? С его-то нахальством? Или же воспитанием ребёнка занималась только мать, а отец лишь баловал мальчика?
Но сколько бы ни пыталась негодовать Чэнь Син, неприятное ощущение, терзающее сердце, не уходило. Она ведь раз за разом повторяла, что ни разу не прониклась к Тонхону хоть каким-то понятием влюблённости; возможно, только лёгкой привязанностью. Но отчего-то, наблюдая за счастливой семьёй лис-оборотней, глядя, как Сяо и Чжао Е гонялись друг за другом вокруг хитро улыбающейся молодой женщины, Чэнь Син ощущала уныние.
Ревность ли это? Неужели она ревновала Тонхона? Нет, вряд ли. А вот… завидовала ли? Испытывала обиду? Возможно.
Определённо.
«Они так счастливы и беззаботны».
Даже несмотря на то что Чэнь Син отмахивалась от потенциальных ухажёров, трудно отрицать, что она желала обрести человека, с которым тоже нашла бы в себе смелость подурачиться. Но рядом с любым из мужчин, находящихся подле неё, она постоянно задумывалась о том, какую опасность в себе таили вероятные отношения. Тэ Синь – постоянный контроль, в крайнем случае – тирания. Юань Юнь будто постоянно прятал свои настоящие эмоции за улыбкой, а его навязчивое поведение и общение напоминали манипуляции и одержимость. Сого наверняка убьёт её, если узнает, что настоящая Чэнь Син давно мертва, да и Гуан Син не делала жизнь проще. Бая она даже не рассматривала как ухажёра.
К тому же, если отбросить все эти розовые сопли, станут ли её ученики следовать за ней, если откроется истина? У Фэя точно сорвёт голову от понимания, что женщина, почти что заменившая ему родителя, давно исчезла. А вот с Хиро дела обстояли сложнее, он ведь действительно мог занять её сторону, но тем самым погубить себя.
Чэнь Син и так не сумела уберечь Шани. Если ещё и Хиро…
Тяжко вздохнув, она подняла грустный взгляд на образы из воспоминаний Тонхона. Просто не верилось, что этот лис-вертихвост – заботливый отец. Однако, наблюдая за его искренней улыбкой, за тем, в сколь приятной обстановке он находился, Чэнь Син почувствовала лёгкое облегчение, но сумела сдержать улыбку.
«Надеюсь, твоя семья…» – счастлива, хотела бы сказать она, потянувшись к светлому образу из чужих воспоминаний. Но стоило ей моргнуть, как один взмах ресниц сменил картину, окрасившуюся в тёмно-багровые цвета.
Всё произошло настолько быстро, что Чэнь Син не сразу осознала произошедшее. Обстановка моментально потемнела, облака вдруг обратились липким туманом, и в оглушительной тишине перед ней появился силуэт лисицы-оборотня. На лице знакомой красавицы застыло выражение отчаяния и глубокого ужаса, она стояла на коленях.
Чэнь Син моргнула ещё раз, и вот в её руках появился меч, смотрящий остриём на сидящую лисицу. Она вновь смежила веки, а когда открыла их, увидела Сяо, пронзённого лезвием. Его хрупкая фигурка закрывала собой мать, расставленные в стороны руки застыли в защищающем жесте. Лезвие меча опасно блестело в груди Сяо, пуская багровые струи.
– Я… нет… – Голос исходил словно из самой Чэнь Син, однако она не могла издать ни звука. – Так надо, вы – зло… вы…
Дрожащий от страха голос отозвался в Чэнь Син узнаванием. Стоило дёрнуться, как её будто оттолкнуло в сторону, вынуждая попятиться и взглянуть на картину со стороны.
«И Сылин», – узнала она заклинательницу, сжимающую рукоять меча, погружённого в хрупкое тело ребёнка.
И Сылин, ещё не достигшая той статности и величественности, которые Чэнь Син запомнила в ней во время встречи в Персиковом источнике, выглядела хрупкой начинающей заклинательницей. Всегда улыбающееся лицо застыло в гримасе страха и растерянности, следы крови и грязи окропляли побледневшие щёки. Вот только растерянная и пытающаяся оправдать убийство мальчика долгом перед миром заклинателей, она выглядела жалкой тенью ужаса, который явила собой лисица-оборотень.
Мать, взирающая на своё дитя, пронзённое мечом. Мать, на глазах которой убили её ребёнка…
К счастью или сожалению, Чэнь Син не почувствовала ничего, кроме удивления. По тем немногим словам, которые когда-то ей сообщил Тонхон о случившемся с ним в прошлом, оказалось нетрудно догадаться о подобном исходе. Для Чэнь Син лисица-оборотень и её дитя ничего не значили, но не для того, чей крик разбил тишину мгновением позже.
Чэнь Син оказалась не в состоянии проигнорировать вопль, наполненный ужасом и яростью. У неё пробежали мурашки, рассыпавшиеся от спины по рукам и ногам.
И Сылин моментально отреагировала на тяжёлую ауру Тонхона, вырвав свой меч из груди мальчика, и, запрыгнув на него, взметнулась стрелой в воздух. Прочь, прочь… как можно дальше от взбешённого, ослеплённого бешенством и отчаянием отца, подхватывающего тело своего умирающего сына.
В ушах стоял звон. Чэнь Син словно ничего не слышала, образы перед ней мелькали и смазывались, будто в тумане. Она сначала не поняла, почему лисица-оборотень никак не отреагировала на крики Тонхона и его присутствие, да и сам он не сразу обратил внимание, что сидящая перед ним женщина расслабленно свесила голову вперёд. В её глазах потух свет, а жизнь, казалось, утекала вместе с последними каплями крови, скатывающимися по спине, пронзённой несколькими стрелами.
Теперь Чэнь Син знала, каким становился взгляд того, кто в мгновение ока лишился всего. Как бы жестоко ни звучало, но в момент своего величайшего горя человек выглядит наиболее жалко и беззащитно.