Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 38)
В табличке появилась еще пара столбцов.
Дальше я вписала вопросы о семейном положении, о наличии детей и опыта суррогатного материнства.
Ну и, наконец, цена вопроса. Сколько будущая суррогатная мать просит за свою услугу. Не думаю, что Скворцова остановит денежный вопрос, но я-то могу прикинуть, каков средний ценник, и сразу отсечь дам со слишком высокими запросами. От таких потом головной боли не оберешься!
Опросник был готов.
Можно звонить.
Посмотрим, как много женщин я успею отыскать и опросить за один день.
Дозвониться удалось по первому же номеру.
― Алле! Кто это? ― услышала я запыхавшийся высокий голос. Похоже, женщина куда-то шла и разговаривала на ходу.
― По объявлению о суррогатном материнстве…
― Уже поздно! Я… забыла объявление удалить. Не звоните мне больше!
― Хорошо. Извините за беспокойство.
Ответом мне стали короткие гудки.
Могла бы, вообще-то, попрощаться. Ладно, люди разные бывают. Идем дальше. Я открыла следующее объявление, позвонила.
― Да? ― новая собеседница была, судя по всему, постарше, и никуда не спешила.
― Я по объявлению о суррогатном…
― Вася, отойди от плиты! И в носу не ковыряй, пальчик застрянет! ― перебила меня женщина. Раздался шлепок и обиженный детский рев. ― Отойди, я сказала!
Уф. Сразу положить трубку, или все же попытаться что-то выяснить?
― Девушка, если вам сейчас неудобно говорить… ― начала я.
― Все мне удобно! Вам суррогатная мать нужна? Так я готова!
― Хорошо, тогда ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов.
― Спрашивайте. А вам для себя?
Вот и что отвечать? Понятно, что не для газеты. Но и не совсем для себя.
― Для брата, ― решилась я на маленькую ложь.
Надо не забыть Эдуарда предупредить. А то неловко получится, если одна из женщин при дальнейшем знакомстве назовет меня его сестрой, а он будет растерянно хлопать глазами.
― Понятно. Так что за вопросы? Вася, иди вон с машинкой поиграй!
Несмотря на периодические выкрики в адрес сына, женщина постепенно ответила на все мои вопросы, согласилась предоставить справки и явиться на собеседование. Жила она в одном из поселков неподалеку от Яснодара, что тоже было неплохо. Растила сына одна и очень хотела получить крупную сумму на ремонт дома. Заработать другим способом не надеялась, потому решилась дать объявление.
Если закрыть глаза на просторечный говор и воспитательные шлепки по Васиной попе, женщина мне в целом понравилась, и я отметила ее как одну из возможных кандидатур. Простилась с ней и набрала еще один номер. Потом следующий. И еще, и еще…
К вечеру мне удалось обработать первые пятьдесят объявлений. Я подвела итоги, занося их в таблицу. По восьми номерам ― городским, не мобильным ― дозвониться не удалось. Возможно, никого не было дома. Придется звонить в более поздние часы. Четыре номера от мобильных операторов оказались не в сети. Тоже придется перезванивать. Из оставшихся тридцати восьми женщин почти половина оказалась иногородними. Их я решила оставить на крайний случай.
Из тех двух десятков абонентов, что жили в самом Яснодаре или поблизости, трое сказали, что объявление уже не актуально, четверо заломили нереальную цену, шестеро отказались идти к наркологу и психиатру, причем громко и нецензурно возмущались такому требованию. Еще две женщины ни разу не рожали, и даже не знали, что не рожавших в суррогатные матери не берут.
Получалось, что из пяти десятков собеседниц более-менее обнадеживающие ответы мне дали пятеро. Что ж, одна из десяти ― довольно неплохой итог. Будет чего предъявить Скворцову, когда он приедет с завода.
Отложив в сторону планшет и смартфон, я отправилась колдовать над ужином. Что бы там ни говорил Эдуард про пищу из ресторана, но питаться лучше домашним! И дело не в экономии. Просто, когда готовишь сам ― можешь быть уверен и в свежести продуктов, и в чистоте рук повара. Зачем мне или Эду зарабатывать гастрит или нарываться на пищевое отравление? Да и, что уж там душой кривить, мне было приятно готовить для Эдуарда, а потом сидеть с ним за ужином, наблюдать, с каким удовольствием поглощает он приготовленные моими руками вкусности.
Размышляя так, я промыла и просушила кусок говяжьей печени, сняла с него пленку и только собралась нарезать на порционные кусочки, как зазвонил смартфон.
Я глянула на экран: Виктория!
Странно. Что-то случилось?
Ополоснула руки, приняла вызов. Горло саднило от нескольких часов телефонных разговоров, так что моё «слушаю вас, Виктория» прозвучало хрипло, как воронье карканье.
― Ника, прости, если отвлекаю от работы… ― полувопросительно начала мать Эда и сделала паузу, дожидаясь ответа.
― Ничего страшного. Слушаю вас, ― оправдала я ее ожидания, переключила телефон на громкую связь и вернулась к готовке.
― К сожалению, у нас с тобой не было возможности поговорить наедине, а ведь я так много хотела с тобой обсудить!
― Правда? ― поддержала я разговор.
― О, да. Расскажи мне, как тебе работается у Эда? Знаю, что мой сын бывает довольно жестким начальником. Надеюсь, тебя он не третирует чрезмерными требованиями?
― Не сказала бы, ― осторожно ответила я.
Ох! Что-то разговор свернул не в ту сторону. Я почувствовала, что ступила на скользкую почву. Ни за что не расскажу Виктории про путаницу с контрактами!
― Значит, ты довольна и окладом, и отношением сына?
― Вполне. А к чему такие вопросы, Виктория? ― я решила перейти в ответное наступление.
В конце концов, Эд вполне ясно дал понять, что не хочет, чтобы родители слишком активно вмешивались в его жизнь. Раз уж я работаю на него, значит, должна защищать его интересы!
― Как я тебе уже говорила, Ника, мне показалось, что сын проникся к тебе доверием и симпатией. Это очень хорошо, особенно если учесть, что ты первая молодая женщина, которую он пустил в свой дом. Вообще удивительно!
― Наверное… ― промямлила я.
― Так вот, Вероника. Мне бы очень хотелось, чтобы ты удержалась на своем месте как можно дольше. Не уверена, что Эдик согласится взять новую домработницу или личную помощницу, если вдруг ты по какой-то причине уйдешь.
В глубине души я даже согласилась с Викторией. Эдуард не показался мне человеком, который легко сходится с людьми. Однако, вполне возможно, на моем примере Скворцов поймет, что личная помощница сильно упрощает жизнь, и решится взять кого-то на это место, когда я от него уйду. А рано или поздно это должно произойти…
― Мне тоже хотелось бы работать на вашего сына как можно дольше, ― призналась я Виктории.
― Как же я рада это слышать! ― Судя по смягчившемуся голосу, женщина на другом конце провода улыбнулась. И мягко и ненавязчиво озвучила свое предложение, ради которого, видимо, и затевала весь разговор. ― Хочу попросить тебя, Ника. Если вдруг у вас возникнут с Эдиком какие-то споры, противоречия ― ты не скрывай от меня. Звони, приезжай. Поговорим, обсудим любые вопросы. Я тебе обязательно что-нибудь посоветую, помогу решить, что делать и как поладить с Эдом. Я лучше знаю своего сына, ведь я ― мать!
Ох! Вот не ожидала я от Виктории такого! Нет, ладно бы я была девушкой или женой Эдуарда. Многие свекрови нарочно или неосознанно пытаются вмешиваться в отношения сына и невестки. Моя бывшая свекровь вообще каждый мой шаг контролировала, а муж даже не пытался возражать. Но тут же совсем другой случай!
Нет, я могу понять беспокойство Виктории за сына, тем более сейчас, когда у него обнаружился этот дурацкий синдром и почти пропало зрение. Но мне-то что делать? Превращаться в шпионку Виктории? Не хочу! Но и сказать категорическое «нет» ― не могу. Вдруг женщина разозлится и начнет настраивать Эда против меня?
― Спасибо, Виктория. Разумеется, вы знаете Эдуарда намного лучше меня. ― Тут я душой не покривила. А вот дальше попыталась вежливо выкрутиться. ― Пока нам удается обо всем договориться самостоятельно, но, если вдруг что-то пойдет не так, я буду знать, что вы готовы помочь.
― Вот и хорошо, Ника. Ты славная молодая женщина. Я очень рассчитываю на тебя! Эдуард, конечно, делает вид, что ему не нужна помощь, что он способен сам во всем разобраться, но я ведь знаю: это не совсем так… мы с Евдокимом всегда готовы подставить ему плечо, да и Тимофей ― тоже, но Эдик отдаляется и закрывается от нас. Так что я очень на тебя надеюсь, Ника!
Перекинувшись еще парой слов, мы закончили разговор. Я отключила связь и, обессиленная, присела на табурет.
Как же все непросто!
Почему-то мне казалось, что, когда родители Скворцова вернутся из своей поездки, Эд станет спокойнее, Тимофей будет больше времени проводить у себя дома, а не у нас, и жизнь начнет налаживаться. А тут, похоже, все еще больше усложнилось!
«Ты сильная. Ты справишься. Все это ― ерунда по сравнению с тем, что было!» ― я повторила эти слова несколько раз, пока не ощутила, как возвращаются ко мне силы и решимость. Наконец, сумела оторвать себя от табурета и вернуться к кухонным хлопотам.
…Эдуард, как это бывало почти всегда, вернулся в начале седьмого.
― Все хорошо? ― спросил с порога.
― Вполне, ― я не смогла удержать легкую улыбку.
Правда, Эд ее вряд ли мог увидеть, но это не важно. Главное, я сама была рада его появлению. Оказывается, успела соскучиться за день.
― Мне кажется, или ты улыбаешься? ― Скворцов подошел, провел по моей щеке костяшками пальцев, но обнять и поцеловать не посмел. Похоже, в отличие от брата, он умеет слышать, когда ему говорят «нет». Но как он понял, что я улыбнулась?! Неужели догадался по голосу?