Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 34)
Я сполоснула и вытерла руки, сняла фартук и пошла к лестнице. Встала ногой на первую ступеньку, и тут мне в спину прилетел вопрос:
― Ника, ты хоть рада, что остаешься?
Я оглянулась на своего хозяина. Вид у него был потерянный и одинокий. И даже Найджел сидел у его ног и тоскливо поскуливал.
У меня в груди болезненно заныло от этой картины. Захотелось подбежать к Эду, обнять его, погладить покрытые темной аккуратной щетиной щеки. Сказать ему, что, пока я рядом ― он не один.
Рада ли я, что остаюсь? Несмотря ни на что ― да. Я вдруг поняла, что, даже если бы нашла новую работу и другое жилье ― все равно думала бы о Скворцове, тосковала бы по нему, беспокоилась ― как он без меня.
― Очень рада, Эд, ― сказала искренне, от всего сердца.
Лицо Скворцова немного просветлело.
― Хорошо, ― слабо улыбнулся он. ― Это хорошо.
Перестилая постели ― свою и Скворцова ― я вдруг поняла, что новый круг моих обязанностей мы с Эдом так и не обсудили. Слишком напряженный был разговор. Нам обоим требовалась передышка.
С другой стороны, за две недели я обнаружила, что некоторые поручения Эдуарда в мой адрес он просто не мог предусмотреть. За три с половиной месяца Эд сам еще не успел приспособиться к своей новой полузрячей жизни. И тем более не знал, что потребуется от меня. Что ж, будем разгребать проблемы по мере их возникновения.
Закончив перестилать постели, я запустила стирку и спустилась вниз. Эд, заслышав мои шаги, окликнул меня из кабинета, дверь в который в последнее время всегда оставлял приоткрытой.
― Вероника, загляни ко мне.
― Да? ― я вошла в привычно затемненную комнату.
― Забыл сказать. Завтра приезжают родители. Вечером поедем к ним. Как раз познакомишься с моим семейством.
Ох! Я как-то и не задумывалась, что, если останусь работать у Эда, то рано или поздно мне придется лично познакомиться не только с его братом, но и со старшими Скворцовыми. А тут, похоже, предстоит не просто знакомство, а настоящая торжественная встреча!
― Форма одежды ― парадная? ― уточнила, пытаясь справиться с волнением.
― Нет, что ты! Простой семейный ужин. Одевайся как тебе будет удобно, ― успокоил Эдуард.
― Хорошо, ― выдохнула я.
― Принесешь мне чаю?
― Сейчас.
Я отправилась колдовать над заваркой. Волнение проходить не собиралось. Наоборот, оно росло, как шапка пены на пивном бокале. Окстись, Ника! Ты же не на смотрины едешь в качестве невесты! Личная помощница ― и только. Незачем придумывать лишнего!
28. Вероника. Знакомство с родителями Эда
Новый договор, сроком на год, Эд пообещал привезти в понедельник. Сказал, что над документом поработают его юристы. А в воскресенье, как и планировалось, мы отправились в гости к Скворцовым-старшим. Наверное, со стороны это смотрелось не очень умно, но я подготовилась к визиту так, будто и правда еду на смотрины в качестве невесты. Принарядилась, подкрасилась и даже испекла свой фирменный торт «Муравейник».
Виктория и Евдоким Скворцовы оказались очень приятными и простыми в общении людьми. Они встречали нас с Эдом у порога. За их спинами маячил Тимофей.
― Мама, папа! ― Эдуард обнял сначала Викторию, затем ― Евдокима Николаевича. ― Как хорошо, что вы уже вернулись.
― Мы тоже по тебе соскучились, сын, ― растрогался Скворцов-старший.
― Здравствуй, Вероника, ― выпустив из объятий сына, Виктория тут же подошла ко мне, легонько приобняла за плечи и прикоснулась губами к щеке.
Я растерялась и растрогалась.
― Рада знакомству! ― выпалила заранее подготовленную фразу. ― Я вот торт испекла…
― Торт? Давай сюда, Ника! ― рядом тут же возник Тим, отобрал у меня коробку. ― Отнесу на кухню. Мать, ты не представляешь, как вкусно готовит домработница Эда! Вот почему ты ее старшему брату в помощницы определила? Вечно он у тебя в любимчиках ходит!
― А куда я должна была определить Нику? ― улыбка Виктории стала шире, в глазах зажглись лукавые огоньки любопытства. ― Тебе в невесты?
― Да я с ней хоть завтра в ЗАГС! ― Тим отвесил шутливый поклон.
Виктория так же шутливо замахнулась, грозя сыну подзатыльником:
― Неси торт на кухню, хохмач! И не вздумай его трогать, пока не поужинали!
Тимофей легко уклонился от материнской ладони.
― Ну мам, что ты со мной как с маленьким! ― притворно надулся он и, посмеиваясь, пошел на кухню.
Виктория снова обернулась ко мне:
― Как тебе в Яснодаре, Вероника? Парни мои тебя не замучили за две недели? Я знаю, что Тим к вам наведывался чуть не через день.
Только я собралась ответить, как Эдуард подошел, встал рядом, наощупь отыскал и сжал мою ладонь. Я поняла этот жест как молчаливую просьбу не рассказывать Скворцовым-старшим о случае со сковородкой. Успокаивающе сжала в ответ пальцы Эда и предпочла ответить на первую часть заданного Викторией вопроса:
― Яснодар ― очень красивый город! Я в него уже влюбилась! А море ― это вообще что-то неописуемое!
― Ты успела побывать у моря? ― заинтересовалась Виктория.
― Да! На прошлых выходных мы с Эдуардом съездили в прибрежный городок, погуляли по пляжу и даже устроили небольшой пикник! ― поделилась я радостью.
― А меня они с собой не взяли! ― тут же наябедничал Тимофей. ― Единоличники!
― Ты нам и без того глаза намозолил за неделю. Хотели от тебя отдохнуть, ― отмахнулся от него Эд.
Виктория рассмеялась, Евдоким Николаевич ― тоже.
― Хватит гостей у порога томить! Давайте-ка все к столу, ― скомандовал он.
Мы переместились в гостиную, уселись за красиво сервированный стол, на котором уже стояли нарезки, салаты, вино и вода. Эдуард сначала усадил меня, потом уселся сам ― на соседний стул. Тимофей, нарочито тяжело вздыхая и посылая мне притворно-жалостливые взгляды, устроился напротив.
― Какая-то вселенская несправедливость! ― пожаловался он, ни к кому лично не обращаясь. ― Две красивых женщины за столом, и обе ― не мои.
― Так обзаведись своей, ― в голосе Евдокима Николаевича прозвучали предупреждающие грозные нотки, и Тим тут же присмирел.
― Как конгресс? ― Эд решил направить разговор в более мирное русло. ― Где еще были, что видели?
Скворцовы-старшие охотно подхватили тему и принялись делиться впечатлениями от поездки. Я слушала, улыбалась и тоже время от времени задавала вопросы о стране, которую видела только по телевизору. Живые впечатления оказались намного интереснее, чем передачи. Слушая разговоры, я не забывала подкладывать разные вкусности на тарелку себе и ― уже по привычке ― Эду.
Он спокойно и не задумываясь принимал мою заботу, время от времени спрашивал шепотом, склоняясь к моему уху, что есть на столе, и я так же шепотом отвечала.
― Ну, холодные закуски попробовали, можно переходить к горячему, ― в какой-то момент скомандовала Виктория. ― Вероника, ты мне поможешь подать на стол?
― Да, с удовольствием! ― я тут же встала и пошла на кухню следом за хозяйкой приема.
На кухне Виктория извлекла из навесного шкафчика пару больших тарелок, одну подала мне и кивнула на противень с мясом по-французски:
― Переложи, пожалуйста. Вот лопатка.
Пока я выполняла просьбу, сама Виктория перекладывала на вторую тарелку отварной картофель, политый маслом и присыпанный рубленой зеленью.
― Я заметила, как тактично ты помогаешь Эду, ― произнесла Виктория словно между делом. ― И мне нравится, что сын принимает это так спокойно.
― А как иначе? ― растерялась я.
― Когда я пыталась делать для него то же самое, Эдуарда это раздражало, ― Виктория с сожалением вздохнула. ― Почему-то ему казалось, что так я подчеркиваю его… ограниченные возможности. Боюсь, из-за этого в последнее время он почти перестал у нас бывать.
― Возможно, ― кивнула я и замолчала, не решаясь что-то добавить.
Разумеется, у меня были предположения, что Эдуарду трудно и больно буквально в каждой мелочи зависеть от матери, ведь он ― взрослый мужчина, а не дитя несмышленое. И, уже немного зная его, я догадывалась, что он не хочет лишний раз расстраивать Викторию, слишком явно демонстрируя, с какими сложностями постоянно сталкивается.
― Мне показалось, что ты сумела приспособиться к Эду и его проблемам, ― Виктория продолжила расспросы. ― Похоже, тебя совсем не напрягает необходимость ухаживать за ним?
― Это ― моя работа, ― я пожала плечами.
― Да, работа, ― согласилась Виктория. Прозвучало это как-то невесело. ― Но все же у меня возникло впечатление, что мой сын тебе симпатичен.