Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 21)

— Здравствуй, Эд. Решил заглянуть? Где пропадал? Дела?

Твою мать!

Попытаться ответить на рукопожатие — значит, ловить протянутую ладонь с риском промахнуться. Не отвечать — обидеть хорошего мужика. И откровенничать о своих бедах в фитнес клубе — все равно что сделать объявление по радио: скоро весь Яснодар будет шуметь о том, что местный миллионер ослеп на оба глаза.

На кой черт я сюда приперся?!

— Хочу побегать. Есть свободная дорожка? — я сделал вид, что не заметил протянутой руки и заданного вопроса.

Прости, мужик, я не хотел тебя обидеть.

— Да, идем. Ты давно не был, советую начинать с небольшой нагрузки. — Инструктор молча проглотил обиду: привык угождать клиентам.

— Разумно. Выставь режим, будь добр. — Я сделал вид, что уткнулся в экран смартфона.

Тренер включил дорожку, покопался в настройках.

— Готово. Пятнадцать минут, дольше не надо. Скорость будет увеличиваться каждые пять минут.

— Понял. — Я дождался, когда он отойдет, настроил смартфон на четверть часа, сунул его в карман спортивных шортов и шагнул на дорожку.

В ритм вошел сразу, поймал дыхание, ощутил радость: похоже, организм по привычке впрыснул в кровь порцию эндорфинов.

Первые пять минут — размеренный шаг, разогрев мышц. Вторые пять минут — быстрый шаг, умеренная нагрузка. Третья пятиминутка — бег трусцой. Кардиотропная нагрузка. Ничего сложного! Я мог бы и полчаса трусцой…

Пока бежал — мыслями вернулся к домработнице. Впрочем, кажется, я о ней вообще не забывал. Даже когда погружался в дела по самые уши — все равно где-то на краю сознания дрожала и звенела туго натянутая сторожевая ниточка: в моем доме Ника. Она там чем-то занимается — убирает, готовит, возится с Найджелом. Возможно — снова включила ту оглушительную, ревущую, но странно мелодичную музыку. Чувствую, придется отбиваться от недовольных соседей…

А еще Тимофей ведет себя странно. Он меня младше на четыре года, тоже не женат и даже не в отношениях. Избаловали его медицинские сестры вниманием! Правда, на работе он, как и я, предпочитает шашни не крутить. Понимает, что это чревато. Но и у меня раньше Тим никогда подруг отбивать не пытался: своих хватало. Так что же теперь изменилось? С чего вдруг такое внимание к Веронике? Не понимаю. Отказываюсь понимать!

Сказать ему, что ли, что Ника подписала контракт на суррогатное материнство? Может, тогда он перестанет строить ей глазки? Но как же мне не хочется вмешивать свою родню в эти разборки! Еще не известно, на чью сторону встанет брат, на чью — мама Вика. Отец наверняка предпочтет не вмешиваться. С тех пор, как я ушел, чтобы жить отдельно, он мои решения не обсуждает, только помогает, когда и чем может.

Я так увлекся мыслями, что чуть не упал с дорожки, когда в кармане запиликал смартфон, извещая, что пятнадцать минут истекло. По правилам, мне следовало нажать на кнопку на панели, остановить дорожку, и только когда она остановится — сойти с нее. Но вот беда: на бегу разглядеть панель оказалось в принципе невозможно. Сенсорные кнопки — банальные серые квадратики — слились для меня в одно скачущее перед глазами пятно.

Я изловчился, спрыгнул на ходу. Только потом отключил сигнал смартфона. Ко мне подлетел тренер:

— Эдуард, что случилось? Ты как? Не потянул ногу?

— Все нормально. Останови его. — Я кивнул на тренажер.

— Да, конечно. Куда теперь?

— Плечи, спина, руки, — перечислил я. — Тоже давай с минимальной.

Таскать грузы оказалось проще. Тут не было мелких кнопок, в которые надо тыкать пальцем. Я сделал по три подхода к каждому тренажеру, почувствовал, что вспотел и слегка устал.

— Думаю, с меня хватит, — кивнул тренеру.

— В бассейн? — предложил тот.

— В другой раз.

От заплыва я отказывался с тяжелой душой: поплавать очень хотелось, но лезть в воду я не рискнул: мало ли, не замечу кого-то из других посетителей, или потеряю направление… Сам-то не утону, но рисковать чьим-то здоровьем и устраивать неприятности работникам клуба тоже не хотелось. Похоже, для плавания мне теперь нужна индивидуальная дорожка и тщательный присмотр со стороны. Вот только получить все это, не раскрыв правду о своих проблемах, никак не получится.

Настроение снова испортилось.

В голову пришла мысль: может, устроить себе тренажерный зал на дому и пригласить личного инструктора? Ну а что — если уж помощницу по хозяйству нанял, что мешает и тренера найти? И взять с него подписку о неразглашении…

Пожалуй, надо эту идею обмозговать более детально.

Я ополоснулся в душевой, переоделся и поехал домой. Впереди красным бесящим флажком маячил семейный ужин с Тимом.

20. Вероника. Ужин на троих

Звонок Эдуарда застал меня на парковке во дворе его же дома. Приняла новые указания и порадовалась, что еще не начинала готовить: не придется выкручиваться, гадая, как вместо одного мужчины накормить двоих.

Поднялась, открыла дверь новыми ключами, чтобы убедиться, что все сделали качественно. Приласкала Найджела, переоделась и пошла на кухню. Разобрала и замариновала кусок мяса, завела и поставила в холодильник тесто на слойки.

Спешить было некуда, поэтому впервые за два дня устроилась на диване и огляделась, любуясь продуманным, лаконичным дизайном гостиной. Светло-серый ламинат был почти неотличим от паркета. Сливочно-белый диван, обтянутый велюром в рубчик, приятно поддерживал тело. Ковер у дивана, светлого фиолетового оттенка, перекликался с таким же цветом обоев.

Мужчины часто любят что-то черное, синее или коричневое. Из-за этого их дома кажутся темными, как готические замки. Но Эдуард Скворцов, похоже, не относился к числу любителей мрачных пещер, и я его в этом полностью одобряла.

Вспомнив о своем намерении поискать на всякий случай свободные вакансии в Яснодаре, достала смартфон и погрузилась в изучение объявлений. На местной бирже труда нашлось как минимум два десятка предложений, которые подходили мне по профилю. На некоторые из них я ответила письмом с прикрепленным к нему резюме.

Конечно, большим опытом работы я похвастаться не могла, но зато университет закончила с красным дипломом! И специальность получила редкую, но очень востребованную: «Социальная защита и обслуживание семей и детей».

Правда, каждый раз, отправляя резюме или отмечая объявление, чтобы позвонить по указанному в нем телефону, я отчего-то чувствовала себя предательницей. Так, будто Скворцов уже предложил мне остаться у него после испытательного срока, а я втайне от него ищу пути к бегству. Но Эд мне ничего не обещал! И не важно, что записал на занятия в школу поводырей. Это пока ничего не значит!

Два часа пролетели незаметно, и я снова занялась приготовлениями к ужину. К семи у меня все было готово. Я даже стол успела сервировать: выставила салатницы, тарелки для вторых блюд, разложила салфетки, ножи и вилки.

Скворцов явился с небольшим опозданием, в начале восьмого, и в скверном расположении духа. Впрочем, к тому, что Эд постоянно хмурится, я, кажется, начала уже привыкать.

— Тимофей звонил, — сообщил он с порога. — Сказал, что будет минут через двадцать.

Я кивнула, не зная, что сказать.

Эдуард подошел ближе, слегка запрокинул голову: похоже, так ему было лучше меня видно.

— Ника, будь добра, отвечай словами, а не жестами, или тем более гримасами, — потребовал он. — Мне, к сожалению, твое молчание ни о чем не говорит.

— Больше не буду, — повинилась я невпопад.

Про себя подумала, что, похоже, мне снова предстоит переучиваться: муж не любил, когда я пыталась с ним разговаривать. Затыкал, обрывал, грубил в ответ на самые невинные вопросы. За годы жизни с ним я привыкла молчать. Когда устроилась прислугой — была уверена, что моя молчаливость будет мне в плюс. Но Эд все умудрялся поставить с ног на голову.

— Наоборот, надо больше, — Скворцов мимолетно улыбнулся мне. — Больше говорить. Усвоила?

— Да.

— Вот и не забывай.

Он поднялся на второй этаж, но через несколько минут вернулся обратно — уже в домашней одежде. И только собрался устроиться за столом, как зазвонил домофон.

— Я открою, — Эд пошел к дверям, встретил и впустил брата.

Тимофей, как и в прошлый раз, был одет демократично: в джинсы, тонкий пуловер и легкий пиджак.

Пиджак он тут же снял, и я убедилась, что плечи у Тима широкие не за счет накладок, а сами по себе. Ростом младший брат совсем немного уступал старшему. Мне оба Скворцова казались профессиональными баскетболистами — высоченные, спортивно-подтянутые, раскрепощенные в движениях. Если бы меня вдруг спросили, с кем из братьев я бы хотела встречаться — наверняка растерялась бы. Они оба были красавчики. Правда, Эд прятал глаза за темными очками, а Тимофей…

Тимофей Евдокимович стоял и с улыбкой протягивал мне плитку шоколада:

— Держи, Вероника. Это тебе в знак примирения.

— Я с вами не ссорилась.

— А кто мне сковородой угрожал? — в голосе Тимофея появились игривые нотки.

— Это была защита, а не нападение, — напомнила я.

— Очень решительная защита! Я впечатлился и признал свою вину. Давай дружить, Ника? И возьми уже шоколад!

— У меня от него аллергия. — Я по-прежнему держалась настороженно и предложения дружить предпочла не заметить. Поведение Тимофея как-то не располагало к доверию.

— Ты это сейчас нарочно придумала, чтобы был повод отказаться от угощения? — Тим прищурился и вздернул бровь.