Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 23)

— Эй, парень, ты что?! — Эд и Тим перестали ссориться, с недоумением воззрились на нас с собакой.

Тим поднял взгляд с Найджела на мое лицо.

— Вероника, ты плачешь? — спросил вдруг севшим голосом. — Но мы же… я… послушай!..

— Не хочу ничего слышать! Хватит! — я оттолкнула протянутую ко мне руку Тимофея и помчалась на второй этаж.

Не включая света, заперлась в ванной, пустила холодную воду, начала плескать в лицо, с трудом проталкивая воздух через сжимающееся от подступающих рыданий горло.

Как же я устала! Думала, уеду из родного города — и все закончится: домогательства самоуверенных мужиков, безосновательная ревность и жестокие выходки супруга, жизнь в ожидании очередного скандала, неожиданного тычка, ночное насилие, которое кто-то догадался назвать супружеским сексом… Но все, что вытворял этим вечером Тимофей Скворцов, слишком сильно напоминало мое недавнее прошлое — то самое, от которого я так мечтала убежать!

Нет! Я не останусь работать у Эдуарда Скворцова, даже если он будет готов продлить мой контракт после испытательного срока! И не важно, что всего пару минут назад я думала с точностью до наоборот и готова была заливаться слезами от мысли, что Эдуард уволит меня и выставит из своего дома. Я должна, обязана найти другую работу! Лучше убраться подальше от обоих братьев. С чего я вообще взяла, что хозяин внезапно воспылал ко мне симпатией и решил впустить в свою жизнь?!

Не знаю, как далеко я зашла бы в мыслях, но за дверью послышались тяжелые мужские шаги, а потом совсем рядом раздался голос Эдуарда:

— Ника, я знаю, что ты здесь. Тимофея я отправил домой. Хватит реветь, выходи.

Я снова зачерпнула ледяной воды, в последний раз ополоснула лицо. Закрыла кран. Попыталась пальцами привести в порядок растрепавшуюся прическу, вспомнила, что Эд все равно не сможет ее рассмотреть, чуть не разрыдалась снова — теперь уже от жалости к Скворцову.

Эдуард снова постучал в дверь. Теперь ему помогал Найджел: скреб лапой по дверному стеклу и тоненько поскуливал.

— Вероника, Тимофей очень сожалеет, что расстроил тебя. Он просил, чтобы я передал тебе его извинения.

Ах, просил?! Второй раз в жизни его вижу, и второй раз он меня пытается оскорбить, провоцирует непристойными предложениями!

— Мне не нужны его извинения! — я резко распахнула дверь, и, если бы не присевший у ног хозяина лабрадор, по лапам которого пришелся ощутимый такой удар, нос Скворцова оказался бы разбит.

Пес взвизгнул, вскочил, метнулся в сторону.

— Найджел! Прости, прости! — я присела, взялась звать лабрадора, и тот медленно и недоверчиво приблизился.

Я начала поглаживать его и заодно ощупывать, чтобы убедиться, что не причинила ему серьезного вреда.

— Ну вот. Еще и парня мне сейчас покалечишь, — устало и беззлобно прокомментировал Скворцов. — Он и без того раненый боец.

«Как и его хозяин», — эти слова невысказанными повисли в воздухе.

— Мне жаль! Я не хотела! Я же не видела…

— Ладно, хватит. Найджел не пострадал? Впредь будь осторожней. Не забывай, что в доме есть собака.

— Х-хорошо… он в порядке.

— Кстати, нам с парнем пора на прогулку. Составишь нам компанию? Тебе не помешает проветриться.

— Угу. — С последним высказыванием трудно было не согласиться.

Вырваться из четырех стен мне и в самом деле хотелось. Сменить обстановку и попытаться обдумать ситуацию, глядя на нее со стороны.

— Собирайся. Ждем тебя внизу.

Скворцов ушел на первый этаж и увел с собой Найджела. Я метнулась в спальню, кое-как напялила на себя уличную одежду и тоже пошла вниз.

Найджел и его хмурый хозяин ждали меня у выхода. Я окинула взглядом неубранный стол и прикрытое полотенцем блюдо с сырными слойками. Да уж, попили чаю с плюшками… Думала я Тимофея угостить, может даже, с собой ему собрать вкусняшек. Старалась, готовила! В больницах ведь врачей не кормят: что с собой принес, тем и будешь сыт. Но сейчас готова была поклясться, что никогда и ни за что не стану предлагать брату своего хозяина угощения и «ссобойки».

Так, думая о своем, начала обуваться.

— Ключи, — напомнил Скворцов.

— Да, точно! — я сняла с вешалки свою сумочку, вынула из нее две связки ключей, одну бросила себе в карман, другую вложила в протянутую ладонь хозяина.

— Теперь у тебя есть ключи от моего дома, Ника, — зачем-то подчеркнул он.

— Пока есть. — Я пожала плечами.

Эдуард свел брови к переносице, плотнее сжал губы, но ничего не ответил. Вышел вместе с Найджелом из квартиры, дождался, когда я запру замок, и, держась одной рукой за перила, начал спускаться с лестницы. Я вялым хвостиком поплелась за ним.

Ссоры, споры, скандалы всегда отнимали у меня слишком много сил. После семейных разборок я всегда чувствовала себя обмякшей тряпочкой. Вот и сейчас волна эмоций схлынула, оставив меня измотанной и опустошенной.

Разговаривать не хотелось. Выйдя на улицу, я молча схватилась за подставленный Эдуардом локоть, и Найджел повел нас в парк, на площадку для выгула.

Скворцов тоже был молчалив. Открывал рот только для того, чтобы отдать своему лабрадору какую-нибудь команду. То небольшое доверие, которое, казалось, возникло между нами, оказалось разрушено. Мы словно снова стали незнакомцами, которым не о чем говорить.

И только на обратном пути Эдуард внезапно остановился у самого подъезда и спросил, запрокинув голову к небу:

— Тимофей был прав, Ника? На тебе под платьем и правда не было белья?

21. Эдуард. Сложности общения

Когда Тим довел-таки Веронику до слез, я чуть не набросился на него с кулаками.

— Ты что творишь? Что ты прицепился к моей домработнице? Понравилась — так ухаживай нормально! И имей ввиду: это не та женщина, с которой можно на одну ночь!

— Да я вообще не понимаю, почему она так реагирует! Мама вроде говорила, что нашла разведенку тебе в помощницы, а Ника ведет себя, как девственница с кучей тараканов в голове! — оправдывался младший брат.

— А в твою баранью голову не приходило, что от хорошего мужа не бегут, роняя тапки, за тысячи километров?

— Думаешь, ее бывший был с ней жесток?

— Уверен! И я требую, чтобы ты ничего подобного себе не позволял! Иначе больше на порог дома не пущу! — я был готов схватить братца за ухо, довести до дверей и выпнуть прочь — неодетым, необутым. Все равно у него машина во дворе — доберется до своей холостяцкой берлоги, не пропадет.

— Все-все. Убедил. Отныне только нежные романтичные ухаживания, — поклялся Тим.

— Ты готов жениться на ней? — у меня внутри назревал атомный взрыв. — Или намерен почем зря голову девчонке морочить?!

— А может, и женюсь. Она красивая, воспитанная, готовит хорошо…

— Пошел вон. — Я был на грани.

На Тимофея иногда находит: говорит так, что не поймешь, шутит он или всерьез. Сейчас был как раз тот случай. Но время братик выбрал совсем неподходящее. Даже если он готов увлечься Вероникой всерьез, то я не уверен, что готов ее уступить! Она — моя!.. Домработница.

— Что? — не поверил своим ушам Тимофей.

— Иди домой. Я от тебя устал. И Ника тоже.

— Ну нормально. Родного брата… — заворчал этот клоун.

— Уйди, просто уйди! — зарычал я.

Тимофей вздохнул. Откинул салфетку с плетеной корзинки, утащил какую-то выпечку, приготовленную Вероникой, завернул в салфетку, засунул в карман и пошел собираться. Я запер за ним дверь и пошел к Нике — утешать, успокаивать… Убедил девчонку выбраться из ванной и даже пойти со мной и Найджелом на прогулку.

Пока спускались по лестнице, вспомнил, как Тимофей спросил у Ники, есть ли у нее под платьем нижнее белье. Черт! Я носил ее на руках, держал за плечи и за талию, ощущал хрупкость ее плеч и упругость груди, упирающейся мне в куртку, и ни разу, ни разу не позволил себе лишнего! Почему? Я что — не только наполовину ослеп, но еще и нормальные мужские желания растерял?

Воображение разгулялось. Простора для него хватало. Что не мог увидеть — то придумалось само. Только теперь, на третий день знакомства, я внезапно осознал, что в моей квартире поселилась не просто помощница по хозяйству, не побитая жизнью разведенка, а молодая и очень привлекательная женщина. Внутри зашевелилось слегка подзабытое — горячее, нетерпеливое. Мужское. «Хочу!»

Сколько мы бродили по улице — столько я не мог избавиться от того самого вопроса, который озвучил Тимофей. Понял: не узнаю — буду мучиться всю ночь. И, когда уже добрались до подъезда, придержал Нику за локоть и спросил, стараясь смотреть куда-то в сторону:

— У тебя под платьем и правда не было белья?

Чего я ждал, когда спрашивал? Чем думал? Вот точно не мозгами…

Вероника удивила.

Выдохнула длинно. Потом положила руки мне на грудь, привстала на носочки и, почти касаясь губами моего уха, проговорила низким соблазнительным голосом:

— Было, Скворцов. Белые кружевные стринги.

Это было — как удар под дых! Неожиданно! Остро!