Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 17)
Музыку включить больше не пыталась. Обойдусь! Придется слушать любимые треки, когда Скворцова не будет дома. Он ведь, наверное, не сидит в квартире постоянно? Ездит на завод и по другим делам…
К двум часам обед из трех блюд — суп, горячее и салат — был готов.
Я снова пошла стучаться к Скворцову. В этот раз он не стал открывать, крикнул через дверь «сейчас иду» и через пару минут действительно появился — снова в темных очках, снова спокойный и немного отстраненный. Поставил в мойку чашку и блюдце. Присел за стол.
— Запахи в гостиной потрясающие! Чем угостишь, Ника?
— На первое — рисовый суп с фрикадельками…
Я поставила перед Эдуардом суповую тарелку, наполнила ее. Потом налила себе. Эд взялся за ложку. Похоже, боковое зрение позволяло ему не промахиваться мимо и есть аккуратно. Только взгляд при этом был направлен не в тарелку, а немного поверх нее. Впрочем, я еще накануне вечером убедилась, что за обеденным столом у моего хозяина проблем не возникает.
Ел он быстро и в то же время сосредоточенно думал о чем-то своем. Отвлекать Эдуарда Евдокимовича пустыми разговорами я не пыталась. Увидев, что с супом он закончил, забрала одну тарелку, поставила другую — плоскую, для вторых блюд, снова наполнила. Эд только кивал, когда считал, что я положила достаточно.
После обеда он еще раз похвалил мои кулинарные таланты, снова закрылся у себя в кабинете и работал там почти до самого ужина. Я сначала возилась на кухне, потом сидела на диване в гостиной, составляя меню на неделю, и слышала краем уха, как что-то бормочет ноутбук Скворцова женским голосом со странными интонациями.
Меню решила подбирать, исходя из расчета, что весит Эдуард Скворцов со всем его ростом и мышечной массой никак не меньше девяноста килограммов, а физические нагрузки имеет средние. В век интернета рассчитать калорийность блюд было несложно: хватало онлайн калькуляторов.
Приблизительные подборки блюд на неделю тоже нашлись, оставалось только исключить те продукты, которые Эд назвал в числе не самых любимых. Еды в гипермаркетах Яснодара было полно — от вполне привычной до самой экзотической. Впрочем, экзотикой я решила не увлекаться: похоже, мой хозяин предпочитал традиционную европейскую кухню.
На составление списка блюд ушло неожиданно много времени: к тому часу, когда все было готово, пора было уже браться за ужин. На вечер я решила приготовить плов со свининой. На кухне обнаружилась мультиварка. Пользоваться этим прибором я умела и знала, что плов в мультиварке получается просто отличный.
Готовить его мне приходилось не раз и не два, так что работала я механически, почти не задумываясь. Руки сами знали, что взять, как порезать и в какой последовательности загрузить в емкость. Лук. Морковка. Несколько зубчиков чеснока. Нарезанное небольшими кусочками мясо. Все обжарить, приправить, промыть рис…
А заодно подумать о завтрашнем дне — завтра мне предстоит не только готовить, но и приступить к другим обязанностям, точнее, к одной конкретной: к уборке. Запущенной квартира Эдуарда Скворцова не выглядела. Чувствовалось, что убирались в ней регулярно. Но пыль уже начала скапливаться на полках стеллажей, на подоконниках и подлокотниках.
Я прикинула: две спальни можно убрать завтра. Заодно навести порядок в ванной комнате и в туалете на втором этаже. Во вторник можно будет убрать две другие спальни и коридор. В среду спущусь на первый этаж, приберусь на лестнице, в кабинете Скворцова и в гостевой спальне. На четверг останутся гостиная и санузел. Пятницу можно будет посвятить смене полотенец, постельного белья и стирке.
Где-то за час до ужина Эдуард вышел из кабинета, устроился в гостиной на диване. Диван спинкой отделял зону кухни от гостиной. Эд уселся боком — так, что я могла видеть его профиль.
— Как успехи? — поинтересовался нейтрально.
— Ужин будет готов к семи, — отчиталась я. — И еще: меню на следующую неделю…
— Озвучивай, — Эдуард усмехнулся, но как-то без веселья. — Вижу, без моего одобрения все равно не обойтись.
— Потому что я хочу быть уверена, что ты не отправишь в ведро то, над чем я колдовала несколько часов! — похоже, я вложила в эти слова больше горечи, чем собиралась.
— Так поступал твой бывший муж? — проявил неожиданную проницательность Эд. И по моему молчанию догадался, что попал в точку. — Клянусь, Ника, я не стану так поступать! Возможно, тебе кажется, что я — избалованный маменькин сынок, но, поверь, это не так!
— Я и не думала… — мне стало неловко: действительно, ну, почему я постоянно жду, что Эдуард начнет вести себя, как мой супруг, от которого я сбежала? Скворцов ведь совсем другой человек!
— Тогда давай, рассказывай, чем собралась баловать меня на следующей неделе. А потом, Ника, у меня к тебе будет серьезный разговор…
Что? О чем разговор?!
Сердце ёкнуло. Дыхание перехватило. Я уронила блокнотик с записями и уставилась на Скворцова во все глаза. Какое «баловать»? Может, вообще готовить ему больше не придется!
— А может, сначала серьезный разговор? — выдохнула умоляюще.
17. Эдуард. Работа над ошибками
На обиженных воду возят и балконы падают. Этому меня научил на заре моей юности друг отца, владелец компании «Нафта Крафт», Алексей Витальевич Зорин.
«Запомни, Эд, — внушал он мне, девятнадцатилетнему пацану, рискнувшему замутить свой первый бизнес, — никогда слишком обидчивый человек не станет успешным дельцом! В бизнесе каждый сам за себя, и думает в первую очередь о собственной выгоде. Да и в обычной жизни, чем меньше ты ждешь и требуешь от окружающих, тем меньше у тебя поводов на них обижаться!»
Когда Вероника вдруг ляпнула про сиделку — я в первый момент чуть не сдох сам. Во второй — чуть не убил дуреху. Вовремя убрался к себе в кабинет. Открыл окно, начал вдыхать полной грудью прохладную сырость. Дышал так, пока не отпустило. Пока в голове не перестала плавать кровавая муть, а пальцы — сжимать до скрипа белый пластик подоконника.
И вот, когда ко мне вернулась способность мыслить ясно, я спросил себя: откуда такая бурная реакция? Почему слова домработницы меня так задели?
«Потому что в них слишком много правды! — подсказал внутренний голос. — Правды, которую ты не хочешь признавать».
Нет. Не совсем так. Я отдавал себе отчет, что мои возможности уже сильно ограничены, а со временем могут стать еще меньше. Но почему-то ждал, что Ника будет делать вид, что не замечает этого. Мне хотелось выглядеть в ее глазах не просто полноценным — всемогущим! Хотелось вызывать в ней не жалость, а восхищение!
А она взяла — и припечатала. Без насмешки, без желания задеть. Уж что-что, а интонации в речи собеседников я за последние пару месяцев научился замечать и различать очень хорошо! Видел я с каждой неделей все хуже, зато слышать начал так хорошо, как никогда раньше…
В общем, злость на Нику схлынула. Обида прошла. Я понял, что мне нечего ей прощать. Возможно, она повела себя не очень тактично, но я сам подставился, когда заявил, что мне нужна не простая домработница.
И только я привел мысли в порядок — пришла Ника: просить прощения. Кофе притаранила. Принялась извиняться и оправдываться. А я слушал ее и думал: если она через две недели уйдет, то на ее место нужно будет искать другую помощницу — или помощника.
С этим новым человеком придется начинать все заново: объяснять про шум, который мешает, и про яркий свет, который слепит. Рассказывать, отчего не смотрю в лицо и почему не хожу по магазинам. Ника приспосабливалась ко всем моим особенностям на удивление легко! Похоже, опыт работы в службе социального обеспечения сказывался.
А согласится ли другая помощница выходить со мной и Найджелом на прогулки, станет ли безропотно возить меня туда, куда мне надо? Ника вон даже о дополнительной оплате не заикнулась… глупышка. Не знаю, как мама Вика нашла это чудо, но я буду полным идиотом, если отпущу девчонку!
Незадолго до ужина я решил отложить до утра оставшиеся нерешенными рабочие вопросы, отключил ноутбук и перебрался в гостиную — поближе к Веронике. Мне было приятно чувствовать, что я не один в своей двухэтажной квартире. Присутствие Ники не напрягало меня, но как-то оживляло. Рядом с ней тягостные мысли о безрадостном будущем, которое ожидало меня, как-то рассеивались, отодвигались и становились не такими гнетущими.
Я перекинулся с домработницей парой незначительных фраз, в очередной раз посмеялся про себя над ее желанием обязательно согласовать со мной меню. А потом решился.
— Ника, у меня к тебе будет серьезный разговор.
Вероника испугалась. Даже вертеться по кухне перестала. Медленно опустила какую-то кастрюлю обратно на плиту, развернулась ко мне всем телом и переспросила:
— Серьезный разговор?
Я не мог видеть выражения ее лица, но готов поклясться, что голос ее прозвучал почти обреченно.
Что она там себе навоображать успела? Какой фигни напридумывала за пару секунд?
— Да, насчет Найджела, — добавил я немного подробностей.
— Найджела? — Ника словно не поверила в то, что услышала.
— Ага.
— А что… с ним?
— С парнем все в порядке. С тобой, надеюсь, тоже. Но вам не мешало бы научиться понимать друг друга получше. У тебя никогда не было собаки?
— Нет.
— Странно. Мне показалось, ты их любишь.
— Люблю, но мы с мамой не могли себе позволить… а потом муж со свекровью были против. — Ника немного пришла в себя, зашевелилась.