Соня Мишина – Орчиха в свадебной фате (страница 16)
— Прости, дружок. Не намеревались мы твоих волов угонять. Просто новую мелодию разучивали, а она, видать, непростой оказалась, сила в ней магическая проявилась по воле Всевидящего.
— А мне-то теперь что делать прикажете?! Всему стаду уши заткнуть? — чуть не плача, закричал пастушонок. — Слушайте! Давайте я вам заплачу, только не играйте, пока не уберетесь так далеко, чтобы вас не слышно было!
— Чем же ты расплачиваться собрался, дружок? — усмехнулась Шейма.
— С собой, понятное дело, у меня ничего ценного нет. Но вы же в Севенбелс едете?
— Да, туда.
— А новый инструмент вам, случаем, не нужен?
— Нужен! — оживилась я. — Мне бы свирель такую, чтобы не хуже, чем эта! — я показала мальчишке инструмент Шеймы.
— Держи, наемница! — мальчишка снял со шнурка, висевшего у него на шее, деревянную табличку с выжженным на ней непонятным значком. — Зайдешь там, в городе, в лавку маг-мастера Виля, покажешь ему это — он тебе любой инструмент подберет и за полцены отдаст!
— Согласна! — обрадовалась я. — Клянусь: пока не отъедем хорошенько — ни ноты не сыграю!
— Тогда доброго пути вам, господа маг-арты, наемница… а мелодию я вашу запомнил — теперь сам ее играть буду!
— Играй, — засмеялась я. — Мне не жалко!
Пастушонок махнул нам рукой, нахлобучил на затылок слетевшую во время бега соломенную шляпу, и пошел отгонять с дороги свое стадо. Мы один за другим сбегали в ближайшие придорожные кустики, после чего снова тронулись в путь.
С ближайшего выпаса до наших ушей донесся звонкий напев свирели:
«Гей ты, Висла голубая…» — играл пастушонок, и завороженные напевом волы послушно брели на манящие звуки музыки.
К вечеру мы добрались до большого торгового тракта. Вдоль его обочин раскинулся заштатный городишко на пять десятков домов, название которого было настолько трудно произносимо, что я решила его не запоминать.
Сын кузнеца, Мелт, остановил повозку во дворе небольшой траттории, передал поводья б-ракона мальчишке, который тут же принялся распрягать уставшего зверя, чтобы отвести его в б-раконюшню.
— Вот тут мы и заночуем, — поделился со мной планами на отдых маг-арт Чайм.
— Так вот почему дорога до Севенбелса два дня занимает! — высказала я догадку. — Небось, если б и ночью ехали, то к утру уже в Севенбелсе оказались…
— Кто ж по ночам ездит, орисса? — выпучил на меня глазищи менестрель. — Затемно только скорые королевские вестники да большие, не менее десятка лиц, отряды воинов перемещаются, да и те в сопровождении магварров. Хотя откуда тебе, наемнице, знать, как мирное население путешествует…
— Вот-вот, — тут же закивала я, радуясь, что опять мое незнание местных реалий списали на то, что я — воительница родом из Великой степи.
— Эх… сколько уже воюют и маги, и воины с хохотунами да ворлоками, а нечисть эта зловредная все не выводится! — поддержал беседу Мелт. — Вот давеча слышал, из соседнего поселка крестьянин не успел на своей телеге, запряженной волом, до людского поселка добраться, так и заболтали ему головы хохотуны, а потом ворлоки и самим крестьянином, и снедью с его телеги поживились. Один только б-ракон и выжил…
— А на поселки что ж — не нападает эта нечисть? — не сдержалась, полюбопытничала я.
— На поселках постоянная защита стоит, отпугивает тварей нечистых, — разъяснил Мелт. — Ну, пойдемте, перекусим да передохнем с дороги, а то как услышат местные жители да заезжие странники, что маг-арты у дядьки Фунгория остановились, так сразу придут песен требовать.
Сын кузнеца как в воду глядел: мы еще допивали рецинту — маг-арты оказались горячими поклонниками этого орочьего напитка — как в двери один за другим стали входить дородные купцы, за ними — более щуплые местные жители, и даже парочка воинов, едущих домой на побывку, в эту пеструю толпу затесались.
— А не усладите ли, почтенные маг-арты, наш слух музыкой и пением, а души — весельем? — убедившись, что все столики заняты, и вдоль стен на лавках даже кошка не втиснется, обратился к нам дядька Фунгорий, взяв на себя смелость представлять интересы почетного собрания.
— Всевидящий не простил бы, ответь мы на такую просьбу отказом, — встал и поклонился гостям маг-арт Чайм. — Вы пока закажите себе напитков, чтобы горло промочить да подпевать нам, а мы пока за инструментами сходим.
— Барбра, ты тоже свирель бери, — позвала меня Шейма. — Хоть одну мелодию, да сыграешь с нами. За такое диковинное зрелище, как орисса, играющая на свирели, нам дополнительно заплатят. Четверть выручки за вечер — твоя!
Отказываться от выручки не в привычках музыкантов, да и на корпоративах, в ресторанах в прежней жизни мне играть приходилось, так что возражать я не стала. Вскоре мы уже сидели вчетвером по центру зала, спиной к бару, лицом к публике.
— Каких песен желаете, господа? — обратился Чайм к слушателям. — Баллад протяжных, али песен плясовых?
— Давай вначале что-то такое, чтобы душа развернулась! А там, глядишь, и ноги в пляс пойдут! — отозвался кто-то из местных, остальные закивали согласно.
Менестрель ухмыльнулся, тронул струны своей укулеле, и запел негромко:
Слова бодрой песни, похоже, знали все, потому что уже со слова «защищать» песню подхватили все без исключения! Даже я рискнула пропеть припев, заодно обнаружив, что природа наделила ориссу, тело которой мне досталось, приятным чуть хрипловатым женским альтом.
Маг-арты — все трое — сумели расслышать мой голос среди нестройного хора, переглянулись со значением: вот мол, наемница, еще и поет!
Потом, улучив момент, Шейма шепнула мне:
— Ты пой, пой, не стесняйся. Голос у тебя верный, а наши гости уже в восхищении от того, что наемница им песни поет, а не по шеям дубинкой стучит.
За песней последовала баллада, за балладой — нечто, похожее на романс, за романсом — первая плясовая. Веселье набирало обороты, выкрики гостей, высказывающих свои пожелания, становились все громче. А уж когда мы с Шеймой на пару сыграли разученную мной мелодию — публика, как и было предсказано, едва не заплакала от восторга.
Рафф по подсказке отца, маг-арта Чайма, прошелся по кругу с глубокой плошкой, в которую со звоном падали медные и серебряные монеты. В какой-то момент мне даже показалось, что и золото среди них сверкнуло.
Дальше — больше. Хмельные напитки и заводные мелодии привели к тому, что столы были сдвинуты к стенам. Нам, музыкантам, оставили совсем немного места сбоку от барной стойки, а на освободившемся пятачке начались танцы.
Я понемногу приспособилась подыгрывать своим друзьям-музыкантам, пальцы бегали по древку свирели все уверенней, и, казалось, веселье не уляжется до утра.
Однако выяснилось, что и в этом мире торговый люд — серьезный люд: гулять гуляет, а о деле не забывает. Так что, едва минула полночь, гости стали расходиться. Многие напоследок подходили и кидали в плошку для вознаграждения мелкие монетки в добавок к тем, что бросили ранее.
Когда последнего гостя, захмелевшего так, что ноги его уже не держали, увели его же товарищи, мы подсчитали свою выручку. Два аурия, пять десятков аргов и более сотни куприев!
— Ай, да Барбра! Уже и не припомню, когда мы за один вечер столько заработать умудрялись, — восхитился маг-арт Чайм. — Зря ты, Шейма, не хотела на торговых трактах играть. Вишь, какой тут народ щедрый!
— Ну, может, и зря, — согласилась жена менестреля. — Теперь-то уж возражать не стану. Надеюсь, Барбра, ты завтра в Севенбелсе с нами выступить не откажешься?
— Возражений против не имею, — вздохнула я, — но и обещать не стану: мало ли, как судьба повернется. Думаю, у портала нам в любом случае проститься придется: вряд ли вы в Олифгруф попасть стремитесь.
— Ну, что ж, не будем загадывать, но надеяться не перестанем, — подытожил маг-арт Чайм,
Его сын, Рафф, вздохнул с сожалением: похоже, после того, как я его всем своим телом об землю приложила, парень воспылал ко мне отнюдь не дружескими чувствами, и был не прочь вновь оказаться возле меня и в горизонтальном положении. Даже ухаживать пытался — по-юношески неловко и мило.
Выделив мне обещанную долю, Чайм скомандовал отбой.
Прежде, чем улечься спать, я тайком от своих друзей-попутчиков прогулялась во двор, выбрала укромное местечко за дровяным складом и припрятала там Живой Клинок магварра Виатора: пусть остается! Мне в моем путешествии он только помеха!
Утром, едва небо на востоке стало светлеть, Мелт разбудил нас всех, мы второпях проглотили легкий завтрак, поданный сонным хозяином постоялого двора, уселись на повозку, и отдохнувший за ночь б-ракон резво повлек ее по накатанному тракту.
Второй день путешествия в компании менестрелей прошел без приключений, и к вечеру, как и было обещано, мы оказались в Севенбелсе.
— Первым делом предлагаю заехать вместе с нашей наемницей в музыкальную лавку маг-мастера Виля, — сказал Чайм. — Пора ей собственной свирелью обзавестись.
Возражать никто не стал, и Мелт высадил нас возле нужного дома, простился, забрал вторую половину вознаграждения и отправился по своим делам: разгружать телегу и сдавать товар из отцовской кузницы местному купцу.