Соня Мишина – Невеста генерала Грозы (страница 1)

Невеста генерала Грозы

Глава 1

Лето в Артагалье, столице драконьей империи, пахло жареным мясом, хмелем и навозом. Идеальный коктейль для благородной девицы, решившей поискать дракона в таверне «Горгулья на углу».

Я, Альриана Горнфельд, дочь барона с северной окраины, где Проклятый лес лижет границы, а драконы бывают раз в столетие, буквально вчера устроилась сюда подавальщицей. Всё просто: аристократы любят выпить, драконы — тоже, а значит, есть шанс подслушать что-то полезное и завести нужные знакомства.

Чего я не учла — так это своего характера.

― Десять кружек Громового пойла за пятый столик. ― Хозяин таверны вручил мне тяжеленный поднос. ― Смотри, не перепутай.

Я кивнула, слизнула бисеринки пота с верхней губы, подхватила поднос и, тяжело топая, отправилась к пятому столику.

Точнее, столу. Просторному ― на шестерых.

Занимал его один-единственный мужчина: высоченный, широкий в плечах и настолько мрачный, что при его появлении прочие посетители «Горгульи» словно уменьшились в размерах и стали говорить приглушенно, почти шепотом.

Поднос с десятью кружками «Громового пойла» ― местного напитка, от которого у гномов отваливаются бороды ― жал бок, а сквозь дым от очага, в котором запекалась тушка ягненка, я едва различала дорогу.

― Ваше «Громовое пойло», ― процедила я, расставляя кружки на поверхность, почти целиком занятую картой, компасом и десятком уже пустых кружек.

― Тару убери, ― кивнул на них мужчина.

Я склонилась, переставляя пустые кружки на поднос. Мое непривычно откровенное декольте оказалось у мужчины прямо перед носом. Вероятно, он принял это за приглашение, потому что в следующий момент его широкая ладонь легла на мой пышный зад и крепко стиснула его.

― Р-руки! ― рявкнула я, но ладонь никуда не исчезла, а уже в следующий момент мой крепкий кулак без размаха впечатался в квадратную мужскую челюсть!

Мир на мгновение остановился. Замер, будто разучился дышать.

Мужчина медленно откинулся на спинку скамьи. Провел языком по разбитой губе, слизывая капельку крови.

― Ты…

Воздух затрещал. В волосах мужчины цвета вороненой стали заплясали голубые искры.

Я не успела моргнуть, как он вскочил и вылетел за дверь, будто его вышвырнул ураган. Через мгновение над таверной разразился гром.

― Дура! ― Хозяин таверны подбежал, схватил меня за руку, потащил за стойку и дальше, через кухню и кладовые к черному ходу. — Это же генерал Гроза! Одна из четырех Лап имперского трона! Его гнев рождает бури…

За дверью, ведущей на задний двор, хлестал ливень и одна за другой вспыхивали небесные зарницы.

― Если он вернется ― а он вернется! ― тебя сожгут на главной площади, ― прошептал хозяин, накидывая мне на плечи плащ с капюшоном. ― Беги!

…И я побежала. Так быстро, как только могла. Бег никогда не был моей сильной стороной: мешали и пышный бюст, отчаянно пытавшийся вырваться из тесного лифа, и не менее пышная задняя часть. Та самая, за которую ухватился — мне на беду — драконий генерал.

К счастью, бежать было недалеко. Уже через четыре дома я свернула в знакомую подворотню, взлетела по скрипучим ступенькам крыльца и ввалилась в темный, пропахший плесенью и щами коридор постоялого двора, где снимала комнатушку под самой крышей.

― Пожар? Потоп? Война? — Высунулась на шум поломойка, девчушка лет двенадцати с ведром в руках.

― Все вместе, ― тяжело дыша, прохрипела я. ― Но только у меня. Когда ближайший дилижанс на север?

― Утром, с рассветом, — ответила она, широко раскрыв глаза. — Ты что, натворила чего?

― Тогда… — Я посмотрела на двор, где бушевала гроза. — Мне нужно дожить до утра.

Оставаться здесь я не рискнула. Все в таверне прекрасно знали, где я остановилась. А значит, скоро об этом узнает и генерал. И винить работников «Горгульи» за болтливость я бы не стала: мало кто способен молчать, когда вопросы задает одна из четырех Лап имперского трона.

― И куда ты теперь? — В дверях появилась хозяйка, немолодая матрона с лицом, напоминающим печеное яблоко. В ее глазах читалась странная смесь жалости и облегчения — оставаться на пепелище после драконьего гнева ей явно не хотелось.

― Как Дева на душу положит… ― Я повела плечами, закинула на плечо котомку со своим нехитрым скарбом и шагнула под поредевший ливень.

Похоже, ярость генерала Грозы поутихла: зарницы уже не били одна за другой в шпиль императорского замка, гром утих, и только пенные лужи да сорванная с деревьев листва напоминали о недавнем шквале.

― Да благословит Она твои дни и да направит стопы… ― благочестиво сложив пальцы домиком и поцеловав их кончики, пожелала хозяйка.

Повторив ее жест, я вышла за ворота и побрела прочь от центра города в сторону ремесленных кварталов. Там меня искать вряд ли станут.

А я ― я многое умею: и лошадь перековать, и ножи наточить, и глиняный горшок на гончарном круге слепить. Дочери обедневшего барона никакой работы чураться не приходится.

До ремесленного квартала я добралась затемно. Все мастерские давно закрылись. Рабочий люд разошелся ― кто отдыхать, кто хлопотать по хозяйству, а кто и выпивать в дешевой харчевне, приютившейся на пересечении двух кривых улиц под вывеской «Дымящийся горшок».

Ноги сами понесли меня туда ― на огонек, суливший хоть немного тепла и пищи: у меня-то с самого утра маковой росинки во рту не было.

Просочившись незамеченной, я заняла маленький затененный столик в дальнем углу у стены. Обстановка в «Дымящемся горшке» была самая незамысловатая: грубые столы, шаткие табуреты с растрескавшимися сиденьями, стены, закопченные до черноты.

Заказав чашку бульона со сваренным вкрутую яйцом и вчерашними сухариками, в нагрузку я получила кружку напитка, которую местные называли «брогом». От «Громового пойла» он отличался разве что отсутствием искр на языке. Вкус был такой, будто в него выжали старую тряпку.

За соседним столом двое подмастерьев заспорили, чей дракон круче.

— Да Гроза-то вообще не чистокровный! — бубнил рыжий. — У него в роду были люди, вот он и злится!

— Дурак! — Его приятель швырнул в него коркой хлеба. — Да генерал тебя за такие слова…

Я не услышала, что именно сделает Гроза, потому что в этот момент рыжий вскочил, опрокинул скамью и полез в драку. Скамья угодила во второй стол, тот — в третий, и через пять секунд вся харчевня превратилась в поле боя. Даже старуха-стряпуха у печки замахала кочергой, защищая свой котел.

— Эй, падаль! А ну, уймитесь! — заорал хозяин, швыряя в толпу черствые булки.

Я прижалась к стене, но от драки так и не укрылась. Какой-то детина в кожаном переднике полетел на меня, и я ловко поставила ему подножку. Он грохнулся на пол, а я, недолго думая, накрыла его опрокинутым столом — для верности.

— Благодарю, девица! — Кто-то хлопнул меня по плечу.

Я обернулась. Передо мной стоял тощий мужчина в потертом синем камзоле с гербом города — герольд, судя по свиткам за поясом.

— За подвиг твой — награда! — Он сунул мне в руки сверток пергамента.

Я поднесла хрустящий свиток к масляному светильнику, развернула.

«Объявляется набор девиц благородного происхождения, или хотя бы с претензией на оное, в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, невинных телом и духом (проверять не будем, но если соврете — сгорите), для участия в Императорском отборе драконьих наездниц. Победительница получит в мужья дракона. Император не гарантирует, что он будет в хорошем настроении».

— Что значит «сгорите»? — уточнила я.

— А, это фигура речи! — Герольд махнул рукой. — В прошлом году одна, знаете ли, приврала насчет невинности… Ну, драконы это чуют.

Я перечитала объявление еще раз.

— А если мне двадцать четыре с половиной? — уточнила, чувствуя, как в сердце зародилась надежда.

— Половина не в счет! — заверил он.

— И что, примут любую? Даже ту, которая, возможно, немного в бегах?

— Участницы отбора неприкосновенны. — Герольд посмотрел на меня с прищуром, будто пытаясь угадать, чем я нагрешила.

Разумеется, вдаваться в пояснения я не стала.

Далеко за окном снова загрохотал гром. Но теперь это звучало как вызов.

Я свернула пергамент и сунула за пазуху.

— Где записываться?

Глава 2

Герольд, кажется, впервые рассмотрел меня по-настоящему. Мои пухлые, но жесткие ладони, привыкшие скорее к рукояти меча, чем к пяльцам, сжимали запотевшую кружку так крепко, будто это был якорь в бушующем море столичной жизни. Пышный бюст, едва прикрытый потрепанным плащом с выцветшей баронной вышивкой, поднимался и опускался от волнения. Круглое лицо с ямочками, обрамленное растрепанными ореховыми прядями — ну прямо хрестоматийная картина «невинная девица в беде», если бы не наливающийся синяк под глазом и не разбитая губа, придававшая мне вид скорее забияки из таверны, чем благородной дамы.

На его лице отразилось сомнение. Словно он мысленно пересчитывал, сколько таких «невинных девиц» он уже отправлял на этот драконий отбор, и сколько из них вернулось обратно — если не целыми, то хотя бы узнаваемыми. Его пальцы нервно постукивали по столу, будто отбивая ритм похоронного марша для очередной глупой провинциалки.

— Тебе во Дворец Утренних Крыльев, — вздохнул он так глубоко, что его седые усы затрепетали. — В тот, что на площади Гаснущих Зарниц…