Соня Кирш – Одиннадцатое княжество (страница 2)

Обоз, собиравший учеников, был наизготове – поскрипывал колесами, фыркал и бил копытами. Шесть крытых повозок, запряженных лошадьми, – для тех, кто, как и я, не умел ездить верхом, – и пять всадников. Лошади у них были крупнее наших, но стройнее и куда изящнее. Настоящие боевые животные, обученные и снаряженные специально для Защитников. Попоны, обшитые кольчужными кольцами, кованые наголовья и наколенники с печатью Ворогата.

Я пробралась в самый конец обоза и заглянула в замыкающую повозку. Мне казалось, что из нее я еще раз смогу попрощаться с домом хотя бы взглядом. Пришлось подпрыгнуть и подтянуться на руках, чтобы влезть внутрь, где меня встретили три пары пытливых глаз.

Две девушки и юноша. Тоже новички. Примерно мои ровесники. Скорее всего, из первого и седьмого княжеств, судя по тому, как я себе представляла путь обоза.

– Ты одна? – спросила девушка с темными, аккуратно убранными наверх косами.

– Да, – ответила я.

– Плохо с детьми было в твой год? Совсем некого отправлять?

В год моего появления на свет и правда родилось меньше всего младенцев за всю память Лесгора. Рабочих рук не хватало, а страх перед силами зла, укрывшимися когда-то за Лесом, стал забываться. Поэтому отправлять в Ворогат старались как можно меньше молодых. Кому-то нужно было работать дома и продолжать род.

Эта распространенная точка зрения, конечно, не разделялась моей матерью, которая считала себя обязанной чтить договоренности Содружества. Даже если это означало отправить в ряды Защитников собственную дочь.

– Просто никого больше к этому не готовили, – слукавила я.

– Неужели никто не хочет стать Защитником княжеств? – удивился парень, сделав такое лицо, от которого мне стало стыдно за свою ложь. – У нас очереди стоят. Родители платят большие деньги наставникам, чтобы обеспечить своим чадам место в Ворогате.

– А чего еще ты ждал от огородников? – рассмеялась третья, с волшебными золотыми волосами.

Ее голос, лицо и весь образ были настолько милыми и по-детски наивными, что совершенно не сочетались с тем, что она сказала. Я замялась, не зная, пыталась ли она меня оскорбить. Но она одарила меня добрейшей улыбкой и добавила:

– Не в обиду! Все вас так называют. Я – Злата.

Ну конечно, Злата, как же еще ее могли звать?!

– Я не обиделась, – ответила я как можно серьезнее.

Все-таки не на гуляния отправляемся.

– Это Дан и Нальга, – продолжила она, указывая на двоих других, – они из первого княжества, а я из седьмого.

– Мира, – представилась я и выглянула наружу, где мама все еще общалась с Защитником, руководившим сборами.

Она не смотрела в мою сторону и выглядела такой же, как всегда, когда общалась с приезжими: статной, отрешенно-приветливой, словно между ней и миром стоял невидимый щит. Сердце болезненно сжалось: вот он – день, к которому она меня готовила два последних года. Учила читать между строк, бегать без следов, не терять равновесия, видеть путь там, где нет троп.

Глаза защипало, в горле застыл ком. Тело съежилось, будто обмотанное невидимыми нитями, тянувшими назад к дому. Сейчас я впервые покину его на целых два года. А может, и навсегда.

Вдали, в тени деревьев, показалась знакомая широкоплечая фигура. Дарен стоял в глубине сада, прислонившись спиной к широкому стволу. Просто парень из детства, из соседнего дома, из времени, стремительно превращающегося в прошлое. В ясных голубых глазах читались грусть и гордость. Гордость за меня. Штаны небрежно подвернуты, рабочая рубаха топорщится на плечах. Точно такой, каким был всегда. Когда вместе смеялись и плакали, лечили разбитые коленки, работали от зари до зари. Он оставался здесь, как и все, что я знала до этого.

Дарен взмахнул рукой, прощаясь. Я постаралась улыбнуться, но его вид – родной до невыносимости – и это простое движение легли тяжестью на грудь. Это последнее, что я запомню о доме.

Один короткий взмах руки.

Глава 2. Путь

Дело было сделано, я уехала. Изводить себя мыслями о доме, и о том, кого я там оставила, было теперь без толку. Да это и не получалось. Ехать в телеге с крытым верхом само по себе оказалось намного тяжелее, чем я представляла. Всю дорогу нас сильно трясло, было жарко и нестерпимо душно, а остановок обоз почти не делал. Лишь две короткие передышки у реки, чтобы напоить лошадей и набрать воды, да еще одна на короткий ужин.

Из новичков верхом ехали лишь двое.

– Агний и Белогор, – пояснила Нальга.

– И что, кроме них, верховой езде никто не обучен? – спросила я.

– Многие обучены, но не всем разрешили взять своих лошадей. У большинства лошади рабочие, а не боевые. Отец Белогора долго спорил с наборщиками, доказывал, что его бахмат – лучший из помета и выдержит любое сражение. Ему разрешили. А за таких коней, как у Агния, и стадом коров не расплатиться.

Всю дорогу девочки болтали без умолку, расписывая красоты своих княжеств и делясь теми крохами знаний, что у них были о Ворогате. Злата, родом из Стражграда, седьмого по счету княжества, которое, как и Лесгор, граничило с южным Лесом, но еще и с морем на западе, рассказала о сборах и подготовке к службе на заставах.

Большинство южных застав управлялись стражградскими защитниками. Наших никто бы не подумал ставить во главе. Мы – исполнители, хранители Печатей Земли, не совсем воины. Хотя по хрупкому виду Златы тоже трудно было сказать, что когда-нибудь она сможет встать против темных сил, прячущихся в Пустошах.

И все же именно ее предки шли первой волной и погибали на границах ради общего дела – защиты Содружества.

Дорожные рассказы Дана и Нальги были еще интереснее. Их дом – первое и самое главное княжество из всех – Стославль. Некогда объединивший небольшие отдельные княжества, он стал центром путей. Туда стекались люди всех земель и сословий. Там на ежегодном съезде встречались князья, решались дела Содружества и проводились народные празднования, каких не видывало ни одно другое княжество.

Я всегда мечтала побывать хоть где-нибудь, кроме Лесгора: увидеть своими глазами горы на востоке, преодолеть на огромной ладье залив, отделяющий сушу от островных княжеств, изведать холодную красоту севера. Но Стославль всегда стоял во главе этого списка – с его большими городами и особенно белокаменным стольным градом.

Там и родилась Нальга. Ее семья, хоть и из торговцев, не знатных, как моя, все же вела жизнь, не сравнимую с нашей, деревенской. Родителям принадлежала часть каменного дома в самой кипучей части столицы, где они держали собственную лавку с товарами, привозимыми мастерами и перекупщиками по пятницам, и продаваемыми круглый год. А над ней – жилые комнаты с видом, хоть и угловым, на княжеские хоромы.

И при всем этом Нальга находила жизнь в столице обычной, даже скучной, а всеми ее стремлениями владел только Ворогат.

Сама я о Ворогате знала немного. То, как проходило там обучение, никогда широко не раскрывалось. Да и рассказывать было особо некому. Защитники после получения печатей заступали на службу вдоль границ или выполняли другие задачи, известные только им и Княжескому Совету.

– Как думаете, какие печати мы получим? – спросила Злата.

Она приподняла брови и выглядела совсем юной от плохо скрываемого любопытства.

– Огородница получит Печать Земли или Печать Ясеня, это точно, – ответила Нальга. – Лесгорцы всегда получают эти печати. Ведь их души неразрывно связаны с лесом и всем растущим из Матери-Земли.

Злата повернулась ко мне, в ее глазах плясали голубые искорки.

– Нальга права, – подтвердила я. – Наши Защитники с Печатью Земли вырастили южный Лес, чтобы закрыть границы Содружества с юга. А Хранители Печати Ясеня наполнили его духами, которые питают его, делают непреодолимым для нечисти.

– А другую печать выбрать нельзя? – спросила Злата и сразу смутилась, поняв, что снова могла меня обидеть. – Я имею в виду, если хочется.

– Печати не выбирают, – вставил Дан, – выбирает печать. И что касается лесгорцев, я считаю, им повезло знать заранее, чего ждать. Правильно? – он покосился на меня.

– Да, конечно, – ответила я и улыбнулась Злате, чтобы она себя не винила. – Я с детства люблю лес и все, что с ним связано. Любая из двух печатей мне по душе.

– Это явление называют родовой склонностью, – продолжила Нальга, которая явно знала больше, чем мы трое. – Оно свойственно некоторым княжествам, насколько мне известно. Пятое, из которого Мира, традиционно получает чары, связанные с лесом. Остров Туррос – девятое княжество – получает Печать Воды и Печать Соли. А тимарийцы, Защитники из десятого княжества, обычно выходят из Ворогата с Печатью Холода.

– Про ударную силу воды и леденящий холод я слышал, – сказал Дан, – а что за Печать Соли?

Строгое выражение лица Нальги делало ее на вид мудрее и будто бы старше всех нас.

– Соль, высасывающая само существо из любого, будь то живое или нежить.

Злата приоткрыла рот, как ребенок, слушающий сказку перед сном.

– А остальные? Я, например? – спросила она.

– Про остальных ничего не скажу, – ответила Нальга, – тут не угадаешь. Говорят, большинство княжеств растеряли самобытность, перемешались за многие поколения. Нам остается только прислушаться к себе и ждать Поклика Печатей.

– Я рассчитываю получить Печать Живы, – сказал Дан, довольно прищурившись, – исцеление больных и раненых было бы по мне.