Соня Фрейм – Не потревожим зла (страница 51)
Он поднялся и вернулся к застывшей в углу гитаре. Солнце уже почти село, и он включил свет. Все его действия были простыми и будничными. Он быстро прослушал демоверсию песни и вернулся к записанным финальным аккордам, которые ему не нравились.
Пальцы перебирали струны, и сыграли что-то снова и снова.
Неожиданно для себя он подобрал верную концовку, и это походило на каплю, упавшую в почти полную чашу.
Готово. Десять минут экспериментов, в которых была его жизнь.
Люк записал новые аккорды в файл и отослал новый вариант на почту студии со своими комментариями. Затем прислушался к миру вокруг.
Музыка закончилась. Пора услышать тишину.
Но тут зазвонил телефон, и номер не определился. Палец привычно скользнул по кнопке «ответить».
— Слушаю.
— Ах, Люк, вы — просто королева драмы!
Чертов Сен-Симон!
— А вы все шпионите, — не преминул съехидничать он. — Неужели по телевизору перестали крутить сериалы?
— Вы мой любимый сериал, — в тон ему ответил Танатос. — Ну, мои поздравления.
Люк вздохнул, внезапно осознав, что больше не видит в Сен-Симоне врага. Его голос в трубке ощущался уже как нечто неотделимое от него самого.
— Спасибо. И привет Дэвиду.
— Непременно. Он тут, неподалеку, сетует на вас. Но с Алисой вышло, конечно, скверно. Галантности вам вообще не занимать.
— Не хочу, чтобы она видела, как я умираю, — пробормотал он, машинально поглаживая теплую крышку закрытого лэптопа.
— Это в вас говорит уязвленное эго. Не хотите быть слабым в ее глазах.
— Зачем вы звоните? — не выдержал он.
— Предупредить. Вы понимаете, о чем? Чтобы потом не было упреков, что я явился без уведомления. Со мной обычно встречаются только раз, но вам удалось это уже трижды. Первый раз — после смерти Сабрины, когда вы написали свои песни-заклинания, смешав музыку с текущей по пальцам кровью… Я стоял за вашей спиной, пока вы превращали свою боль в искусство. Второй раз — когда вы приехали ко мне домой вести глупый торг. Третий… третий раз настанет сегодня.
Люк вдруг почувствовал себя отвратительно, то ли по причине ссоры с Алисой, то ли из-за вездесущего Сен-Симона. Конечно, он просто ждет не дождется, караулит его, как змея под камнем…
Палец нажал «отбой». Бессмысленный разговор.
Смерть и человек с фрески в церкви Тебю — они не играли друг с другом. Смерть играла против того, кто на нее смотрит, а Дэвид отговаривал ее через плечо, просил пощадить. Дэвид, Дэвид, чем же ты помог? Только запутал все еще сильнее.
Внезапно на него словно что-то навалилось. Громко кашляя и сгибаясь от боли в груди, Люк побрел прочь из кабинета. Рот опять наполнился металлическим привкусом, вытекло немного крови. Дышать стало тяжело, в глазах темнело.
Ему стало невероятно страшно от того, что будет.
Как там в песне поется?
Не бойся Жнеца, не бойся Жнеца, не бойся Жнеца.
Люк панически шарил глазами по стенам. Что будет после смерти? Он же ничего о ней не знает. Да и никто не знает.
«Алиса права. Господи, как же мне страшно. Я хочу плакать как ребенок, но слез нет. Я хочу снова увидеть ее и все остальное. Алиса, да где же ты?.. Алиса, забери у меня эту смерть…»
Пальцы снова ухватились за телефон.
Но у него не было ее номера.
Как же хочется с кем-то поговорить… Пусть кто-то слушает его, пока он умирает.
Кого набрать?
Анри. Ив. Ингрид. Ингрид!
— Да, Люк! Алло! Алло!
Не было даже одного гудка. Он рассмеялся. До чего радостно ее слышать…
— Ингрид, я еще жив!
— Я поняла.
— Отлично, мне нужен рецепт. Вышли скан-копию моему аптекарю.
— Я лучше позвоню коллеге в Берлине, и он привезет тебе обезболивающие прямо сейчас.
— Да не на обезболивающие.
Повисла напряженная пауза.
— А на что тогда?
— На кетамин[25]. Ты же можешь.
— Я не буду этого делать, — отрезала она.
— Слушай, я сдохну на днях. Пожалуйста, буду делать все что хочу. Надо закинуться в последний разок.
— Ты завязал! — прогремела она.
— Да какая уже разница?! — зачастил Люк, водя вокруг обезумевшими глазами. — Никакой другой врач мне его не выпишет… И времени мало. Привези кетамин. Вы же выписываете больным на последней стадии морфин или оксикодон. Окажи и мне… любезность.
— Я найду врача, который сейчас же к тебе приедет! А с кетамином иди сразу на…
— Да я уже почти там, — отозвался Люк и отключился.
Звонки, звонки… Люди живут в своих телефонных трубках, а рядом никого нет. Сколько раз за сегодня надрывался этот чертов смартфон.
«Да, умник, ты всех повыгонял, и еще чувствуешь себя жертвой!»
— Заткнись, — сказал он кому-то.
Себе? Больше никого тут не было.
Руки дрожали, в глазах плясали пятна света. От боли он перестал различать хоть что-то. Изо рта вытекло что-то желто-красное.
Все походило на какую-то идиотскую трагикомедию. Его скверные шуточки. Бог смерти, звонящий ему просто так… Или он, в панике ищущий наркоту, чтобы только не ощущать приближения
Ах да, он же в подсобке был, пока Алиса не пришла.
Люк медленно вернулся туда и достал здоровую бейсбольную биту. Она была вся в пыли. Трофей Анри из Штатов.
Шатаясь, Люк поднялся по лестнице и оказался в мансарде. Разбитое зеркало было по-прежнему тут, и россыпь осколков ловила тусклый свет уходящего солнца.
— Свет мой, зеркальце, скажи… — пробормотал он, ступая по стеклу голыми ступнями.
Больно не было.
Размахнувшись как следует, Люк стал наносить тяжелые удары по оставшимся зеркалам, еще раз и еще. Да, вот так!
Он колотил с ожесточением и яростью.
Осколки сыпались по его кровоточащим ногам. И с каждым новым ударом кто-то как будто вздыхал. Люк бил до тех пор, пока от зеркал не остались лишь пустые рамы.