Соня Дивицкая – Норковая шуба. сборник рассказов (страница 3)

Но я не всерьез, только мельком это заметила. Мне некогда было впадать в лингвистическое занудство, комары догоняли. Я быстро захлопнула дверь и в потемках искала розетку, включить фумигатор. За стенами звенели комариные полчища, страшное «ззззззззззз» раздавалось со всех сторон: у двери, за окнами, с крыши. Это был не писк, а настоящая угроза. Два часа это злое громкое ««зззззззззззззз» было слышно по всему побережью. А мы сидели носами в телевизор и не высовывались.

В общем, отдохнули прелестно. Подружились, как сказал Вася, домами. Утром он съездил с моим мужем в лиманы на щуку, и хотя у него не клевало, про скидки, отсрочки и кредитный лимит мужчины договорились.

Мы нормально работали. Никаких диверсий Вася нам не учинял, пакостил в рамках приличия, так что обижаться на него было не за что. Иногда он рассказывал кому-то из общих клиентов, что свои «железяки» наш завод покупает в Китае, и только у Васи можно найти оригинальную деталь. При этом он торопил своих грузчиков, чтобы они быстрее отпускали клиента, пока он случайно не заметил на Васином «железе» наше клеймо. Иногда он запускал утку, что мы обанкротились, и тогда наши линии загружали звонки с соболезнованиями. Из независимых источников поступала информация, что пару раз он срывал «откатами» наши договора. Частенько, пользуясь нашими скидками, он ставил клиентам цену ниже нашей, и говорил, что не мы его поставщики, а он наш поставщик. Но все это мелочи, нашей дружбе они не мешали.

Клиенты циркулировали из офиса супругов Натыкач в наш. Они же и сообщили самую громкую сенсацию – Люсю видели в комбинезоне для беременных. И сами тут же отмахивались:

– Да ну! Не может быть. В сорок лет бизнес-леди решила родить?

Все было верно, комбинезон действительно был, а вскоре и Вася объявил всему городу: «У меня будет наследник».

Короче, жизнь удалась! Вася купил машинку для счета денег. Две тысячи седьмой, восьмой, девятый и десятый – наши самые урожайные годы были удачными для всех. Крестьяне стали убирать по семьдесят центнеров пшеницы с одного гектара. А кое-кто и по сотне! Люди, если вы не понимаете, о чем речь, сравните – в девяностые в центральном Черноземье неплохим считался урожай в двадцать центнеров.

На Кубань потекли инвестиции. Крупные заводы, промышленные холдинги, американцы, немцы и наши собственные бандиты вкладывали деньги в сельское хозяйство. Банки выдавали крестьянам дешевые кредиты, и все они скорее, скорее, пока не отменили льготные проценты, бежали закупаться техникой и запчастями. И большим, и маленьким фирмам на южном рынке доставалось свое место. Обанкротиться было невозможно, все, кто хоть немного шевелил ластами, оставались на плаву.

До самых родов Люся Натыкач рулила в обычном режиме. Несколько раз она приезжала к нам в офис посмотреть, что я такое наворочала с дизайном. Увидев мои салатовые жалюзи и красный кафель в туалетах, сказала:

– Смело, смело.

Чисто машинально она проверила пыль у нас на стеллажах. Потом заметила голую спину нашей любимой секретарши и наклонилась ко мне:

– А вот эту звезду нужно срочно уволить.

Энергии у Люси было как у Буденного, ей хватало сил и на свои дела, и на чужие. Она была полна идиллических надежд, что и потом, после рождения сына, сможет брать документы на дом и приезжать в офис на несколько часов. Но как только младенец родился, Люся тут же забыла про семейный бизнес.

Вася перенес свои канцтовары в кабинет жены. Люсин кабинет был просторнее и больше подходил директору. Стол внушительней – настоящий директорский стол с модной отделкой из кожи и металла. Кресло помягче, брифинг подлиннее, и сейф, и бар – все было там.

Сотрудники привыкли обращаться к Васе через Люсю и первое время немного побаивались настоящего директора. Кто-то вроде бы даже уволился… Кажется, снова еще один менеджер от них ушел и утащил с собой клиентскую базу. Эту базу регулярно вышвыривали на рынок уволенные сотрудники супругов Натыкач. Коллеги тут же звонили Васе, и тогда он преображался. У него появлялась тема для беседы.

– Да как он мог! Ушел, когда я весь в цейКноте? Он же серость! Офисная мышь!

Вася регулярно называл цейтнот «цейкнотом», и удивлялся, почему же ему так везет на мерзавцев. «Бухгалртеша наколдовала», – он предполагал. И эта его особенность притягивать ненадежных людей мне, разумеется, тоже показалась подозрительной.

Его машина часто появлялась у нас на базе. Он забегал по делам к моему мужу, а через пять минут садился передохнуть в клиентском зале. Наша собака, в то время у нас был толстый ньюф, валялась тут же под кондиционером. Иногда пес вставал, чтобы поздороваться с людьми. Кстати, к Васе он никогда не вставал, только лениво поворачивал голову и широко и громко зевал. И вот это, конечно, снова пробудило у меня подозрения.

На моей памяти все мужчины, которых моя собака игнорировала, в скором времени исчезали из моего поля зрения. Нет, это не закон и даже не примета… Это так, мое небрежное обобщение. Куда бы мог исчезнуть Вася? У него с нашей фирмой был ежегодный контракт, и в нашем офисе он чувствовал себя как дома.

Он вытягивал ноги перед телевизором, и наша любимая секретарша Олечка поила его кофеем. Разговоры заводил невинные, и очень даже типичные для молодого отца. Вася беспокоился, что наследник у него слабовато поправляется, а Олечка и все наши семейные сотрудники его успокаивали:

– Вырастет твой наследник, никуда не денется.

Вася спрашивал, почему ребенок много плачет, почему не лежит спокойно в кроватке. И тут ему находили утешенье:

– Весь в папу, весь в папу.

– А, может быть, нужно сменить кроватку? – Вася был в таких делах жутко наивен.

– Не поможет, – ему говорили.

Вася смотрел на часы, говорил, что ему «пора, пора», но оставался еще на минутку.

– Хотел с вами посоветоваться, – он говорил серьезным деловым тоном. – Что вы думаете по поводу памперсов?

О! Памперсы! Это была горячая тема, тут всегда было о чем поспорить. Вася покупал своему говнюку самые дорогие английские памперсы. Кто-то из наших услышал цену и подпрыгнул на стуле: зачем? И Вася долго и усердно объяснял особенности мужской мочеполовой системы.

Во время этих разговоров он несколько раз прерывался, чтобы ответить на звонки из своего офиса. «Еду, еду», – говорил он, кивая в декольте нашей любимой секретарши, но с дивана не двигался.

– Молоко! – он вспоминал. – Что-то как-то меня это все беспокоит…

Вася беспокоился, что у его жены, у легендарной Люси Натыкач, молока недостаточно, и спрашивал знающих людей, чем лучше побаловать кормящую женщину. Сам он любил красную икру и венские торты, поэтому логично предположил, что и для кормящей женщины ничего лучше не придумаешь.

– Вася, – махала ручкой наша любимая секретарша, – как ты балуешь свою жену… Я ей завидую!

Моя прекрасная собака зевала на всю на эту свистопляску, через час после кофея пес вставал и покидал собрание. Он сам открывал себе дверь: нажимал лапой ручку и толкал головой. Шерсть и пыль разлетались от его туши, Вася брезгливо стряхивал со штанины случайные ворсинки и оставался как приклеенный на нашем диване. А меня терзали подозренья, особенно венский торт.

Каждую пятницу Вася заезжал за тортиком в модный гастроном поблизости от нашего района. С задумчивым мечтательным видом он кидал в корзинку пачку английских памперсов, коробку австрийского шоколада и ставил венский торт. Я катила свою телегу в соседнем ряду стеллажей, но Вася меня не замечал. Тогда я сразу и подумала: все ясно – конфетки.

Разумеется, моя подозрительность перешла все разумные границы. Мужчина любит сладкое – да разве это преступленье? С помощью этого торта Вася всего лишь снимал свой стресс, недостаток внимания, который возник с появлением ребенка, завтракал, в конце концов… В этом не было ничего странного, я знала множество приличных мужчин, которые ели мороженое после пива – и ничего! Никто из них не совершал никаких экономических преступлений, но в те времена моя паранойя зашла так далеко, что даже в конфетах я обнаружила нехорошие тенденции.

Здесь я пошла от обратного: вспомнила всех знакомых эгоистов, и оказалось, что все они обожали шоколад. Они знали в нем толк и абы из какой коробочки не уплетали, а всегда подсаживались к той, что повкуснее, и как бы не замечая, почти автоматически, тягали конфетки одну за другой. А когда оставалась последняя, мои знакомые эгоисты как будто удивлялись: «Ой! Я все съел… Надо же! Увлекся», – приблизительно так все они говорили и подбирали последний трюфелек. Увы, я дошла даже до такой мелочности! Я вспомнила каждого эгоиста и каждую конфетку, которую они увели у меня из-под носа. Мне не стоило труда себя убедить: мужчина и сладости – отнюдь не самое невинное сочетание.

Да, я была не совсем права! Я выглядела некрасиво. Мои глаза смотрели не туда, куда нужно. Мои уши слушали не то, что достойно слушать. Меня оправдывало только одно: мой язык был на замочке, и своими мерзкими подозреньями я никогда ни с кем не делилась. В этом меня и обвинила разгневанная Люся Натыкач.

– Спасибо вам огромное! – она мне позвонила. – А я-то думала, что мы друзья!

– Что случилось? – я, правда, не знала.

– Какую свинью вы мне подложили!

– Какую?

– А ты не знаешь! – она взвизгнула по старой традиции. – Ваша любимая секретарша работает у Васи! Вот и верь после этого людям…