Соня Дивицкая – Норковая шуба. сборник рассказов (страница 2)
Когда я увидела Васю в одних плавках, он снова показался мне подозрительным. Почему? Не знаю. Стройный мужчина, все у него хорошо, и плечи, и пресс, ноги длинные… Но мне не понравились бедра, они показались мне плоскими.
У меня негативный опыт общения с плоскими бедрами. Все мужчины в моей жизни, у которых была прямая, не рельефная, линия бедра, оказывались слабохарактерными и были склонны к многоженству. Неустойчивость – таких очень легко сбить с панталыку, потому что они легко отвлекаются и многое забывают. Мужику с плоским бедром требуется постоянно все напоминать. «Дорогой, не забудь, тебе к восьми на работу», «Дорогой, ты помнишь, мы эти деньги отложили на мою шубу, не на твою»… Или, например, как говорила мадам Натыкач: «Вася, милый, ты сам обещал оплатить этот счет до десятого, не до двадцать пятого, а до десятого. Ты обещал, не я. Чем ты думал, когда обещал!» И все в таком духе.
Нет-нет, никакой научной основы за моими измышлениями нет. Это всего лишь женское визуальное впечатление – мне кажется, что плоские бедра недостаточно устойчивы. Муть, безусловно, это полная муть. И вообще, Вася поплавал и надел шорты. В воду с ракообразными он больше не полез, а я еще немножко побарахталась.
На берегу никого не было. Только пара джипов устроила ралли на песке, они гонялись по воде, это было очень красиво и весело: сверкающие брызги из-под колес летели фонтаном, парни орали… Люся на всякий случай отнесла подальше свое полотенце. «Наркоманы какие-то», – она немножко всполошилась. Но бояться было нечего, гонщики позабавились и укатили дальше.
Местные мальчишки прибегали ловить креветок. Они стояли по колено в воде, опускали на дно широкие тряпки, потом вытаскивали их, и на растянутом полотне у них оставалось несколько штучек. Баловство, а не креветки. Мальчишки побросали свои ведра и стали играть в мяч. Он у них отлетел случайно, ударил Васю по лодыжке.
– Молодые люди! – развернулся Вася, – вы не одни на этом пляже…
Мальчишки покидали мяч и убежали, из-за них волноваться тоже не стоило. Да, объяснимо, объяснимо это мелкое раздражение: люди устали, много работают, как Люся говорила, «копеечка нервами дается». Слава Богу, к ужину трудоголикам удалось расслабиться.
С рыбалки вернулся мой муж. Фонарь включил, единственный на базе. Луна поднялась полным кругом, тяжелая висела, как медный тазик.
– Гляньте, какая луна! – говорю.
– Я когда работала в собесе, – Люся глянула, – ой, что творилось в полнолунье! Все сумасшедшие сбегались…
– Ты работала в собесе? – мы же не знали, мы думали, Люся сразу родилась звездой.
– Да! Я работала в собесе! В Змиевске! Это мой родной город.
– Люсенька у нас из Змиевска, – улыбнулся Вася, – но я не испугался, не испугался оттуда взять жену.
Щуку пожарили, редиску порезали, вспомнили раков. Нормальный ужин получился, вино таманское опять же. Вася рассказывал, как он с Люсей познакомился. Облизнулся, прежде чем начать. Эта история ему самому после десяти лет брака все еще нравилась.
– Мы встретились на выборах. Я как раз тогда подумывал, а не начать ли мне карьеру в политике…
– Да, Вася! Там тебя и ждали, – подбодрила его Люся.
– Работаю у депутата в предвыборном штабе… И вдруг меня посылают в какие-то тягули наблюдателем на участок. Там у них была комнатка… Чаек, бутерброды, водочка от нашего кандидата… Я туда заглянул, вижу – Люся режет семгу. Ну… – облизнулся Вася, – я сразу заинтересовался.
– Семгу увидел! Мы тогда на картошке жили, у меня в собесе зарплата была восемьдесят долларов.
– При чем тут семга?.. Я подумал: какая симпатичная девушка. И сразу у нее спросил: «Не угостите чаем?»
– Нет, ты сказал: «Девушка, а давайте чайку попьем на брудершафт».
– Нет, я сказал: «Не угостите чаем?», а Люся открывает баночку с икрой и так шикарно ее мне намазывает…
– А мне что, жалко? Я только с мужем развелась. А тут икры пять банок дали. На участок.
– И она, умница, сразу меня кормить начала. Она мне сказала: «Покушайте, а то сейчас сметут».
– Девчонки из собеса все голодные сидели…
– А Люся сразу меня кормить начала. Потом мы сели в разные углы, народ голосует, мы переглядываемся. А ближе к вечеру поехали с урной голоса добирать. И она со мной в одну машину села.
– Не вдвоем! Не вдвоем! – уточнила Люся. – С нами наблюдатели были от конкурентов.
– А Люся, умница, что делала? Заходим мы с ней к бабушке. Люся улыбается: «Бабуля, вы голосовать будете? – Ой, дочка, а за кого, я ж их не знаю. – Да за кого хотите, нам все равно. – А ты-то, дочка, за кого голосовала? – Я вот за этого. – А он хороший? Давай и я за него». Люся ей бюллетень на стол: «Вот в этот квадратик галочку поставьте. – Ой, дочка, я не вижу». И Люся, умница, берет старушку за руку и ее рукой ставит галочку.
– Я же в собесе работала! Я с этими бабками собаку съела!
– И никто не прикопается!
– А когда мы возвращались, она ко мне прыгнула на заднее сиденье. Ну, уж тогда я понял: «Надо брать!» Обнял ее немножко… И как она на меня посмотрела! Это надо было видеть, как она глазами сделала. И говорит: «Я люблю Меладзе».
– Ну, хватит! – засмеялась Люся. – Не ври!
– Да, так вот сразу мне и заявила: «Я люблю Меладзе!»
– Я концерт смотрела ночью! Мне что первое в голову пришло, то и сказала!
– Но мы-то с Люсечкой план выполнили. Наш кандидат в Раду прошел. Нам премию дали. Смешно вспомнить – аж по сто долларов каждому! Мы их сложили и такую свадьбу отгрохали!
– На двести долларов! – подтвердила Люся. – У нас, в Змиевске! Два дня гуляли! У друга в ресторане! С ментами!
– Мать моя, конечно, как узнала – закатила скандал.
Вася сделал губы трубочкой и показал маму:
– Дурак! Женился на разведенной!.. А сама? Сама же тоже развелась, мы до сих пор с отцом за квартиру судимся!
– Вот мы и сдернули сюда! – усмехнулась Люся, – чтоб нас там родственники не сожрали!
– А я не жалею, – Вася перешел на серьезный тон. – Ни капли не жалею. Люся у меня такая активная. Я без нее бы один не справился. Клиенты так иногда спрашивают: «А где ваш директор?» – «Присаживайтесь, я директор», – говорю. А они удивляются: «Да? А мы думали, что женщина». А я не обижаюсь, я женой горжусь…
– Я еще с ним ехать не хотела! – засмеялась Люся. – Мне в собесе как раз повышение обещали и зарплату повысили.
– На сколько? Скажи, Масянечка.
– На пятьдесят гривен! – захохотала Люся.
Вася обнял жену и потянулся губами почмокать ее в щеку. И все мои подозрения сразу рассеялись. Счастливая пара оказалась. Все у них хорошо – бизнес на взлете, новоселье на носу. Остался один нерешенный вопрос – дети. Васе и Люсе было под сорок, они привыкли жить вдвоем, и никаких детей рожать не собирались.
– Но, вы знаете… – Вася немного замялся, – иногда становится неудобно. Где-нибудь спросят, а как ваши дети? И сразу начинается такое удивленье… «Как? У вас нет детей?»
– Да глупости! – это я говорила. – Кому какое дело?
– Ну-у-у знаешь, – Васю чужое мнение беспокоило. – Неприятно. На тебя глядят как на инвалида. Неудобно, неудобно… Иногда, в незнакомой компании, приходится даже… – он поводил глазами, подбирая словечко, – немножко… да, да, да, приврать.
Люся покосилась на Васю с некоторым опасением, и тему закрыли. Мой муж сообщил, что тут неподалеку на канале он нашел рыбное местечко. «Щука прет!» – сказал муж. А я пошла в тополя сломать себе погуще веточку, потому что с лиманов налетели комары.
Азовские комары были в два раза крупнее городских обычных, они не просто так случайно кого-то покусывали, а специально охотились на человека. Вылетали с девяти до одиннадцати, нападали организованно, густыми тучами.
Почему из нас четверых им больше всего понравился Вася – неизвестно. Его окружили сразу несколько темных клубков. Он отбивал атаку, разгонял один отряд, но за ним тут же налетал другой. Комары садились к нему на голову и на плечи, так что даже не было видно, какого цвета на нем куртка. Тут хоть отмахивайся веточкой, хоть не отмахивайся, а нужно срочно драпать.
– В следующий раз поедем в Осетию! – Вася припустил к своему домику. – Там нет комаров! Там такие эквалипты…
– Что-что? – переспросил мой муж, прикрывая щеки от укусов.
– Эквалиптовые рощи! – повторил Вася, не замечая свою ошибку, и запищал: – Да что ж это делается! Они меня догоняют!
Вася спасался от комаров. Эти мелкие поганцы сбили с него всю импозантность. Он прыгал по песку, высоко поднимая коленочки. Гоп-гоп-гоп! Чина гоп! Вася заскочил в свой домик первым, Люся кричала у него за спиной:
– Не включай свет! Вася, не включай свет!
А ко мне опять вернулись подозрения. Меня смутили «эквалипты». На моей памяти мужчины, которые коверкали слова, зачастую во многих делах проявляли такую же небрежность. Они не выполняли обещаний, опаздывали, создавали видимость работы, лишь бы только не напрягаться, меняли на сто восемьдесят градусов свои решения и активно распространяли непроверенную информацию. Если им попадался незнакомый термин, они в жизни не утруждались сбегать за словарем и уточнить: «эфкалипты», «эвкалипты» или «эквалипты». Все, на чем спотыкался язык, они заменяли междометием, каким-нибудь «т-т-т» или старались проговорить незнакомое слово быстро, невнятно, чтобы никто не заметил ошибки. И даже если им было известно правильное произношение, они никогда не заставляли себя переучиваться и не думали менять деревенское «дражниш» на словарное «дразнишь».