Соня Чокет – Неудержимая (страница 44)

Я допила последние вкусные капли кофе, надела рюкзак и сверху маленькую сумку, засунула Гамби спереди и направилась к двери. Я слышала, что по пути будет всего пара мест, где можно перекусить или выпить кофе, так что я удостоверилась, что моя бутылка с водой наполнена до краев и что у меня есть в наличии как минимум два энергетических батончика.

Снаружи меня обдало ледяным воздухом, но солнце светило ярко. Я надела походные перчатки, панаму от солнца, вытащила палки для ходьбы и отправилась в путь. Моим ногам потребовалось несколько минут, чтобы начать слушаться, но для начала они захотели испытать мою решительность продолжать путь, посылая сверхсильные электрические импульсы по краям ступней, но меня было невозможно заставить сбросить скорость или отговорить от предстоящего путешествия.

«Ультрейя!» – сказала я вслух, что значит «вперед» по-испански. Несмотря на стертые ноги и больное горло, я была паломником и должна была продолжать путь.

«Святая Мария, Матерь Божия, пожалуйста, дай мне сегодня силы, потому что мне нехорошо. Спасибо и аминь».

К счастью, сегодня дорога была ровной, и ветер немного утих. Я погрузилась в мечты, осознавая, что по мере того, как я шла, мое сознание погрузилось в фантастическое состояние. Двигаясь от момента красоты и необычайности вокруг меня к моей жизни дома и дискомфорту, с которым мне придется там столкнуться по возвращении, к прошлым жизням и несбывшимся мечтам и снова обратно.

Ритм моих шагов погрузил меня в состояние глубокой медитации, и на несколько часов мой внутренний голос затих, по мере того как я плавно вошла в место покоя с Богом. Я поняла, что, пока я шла, я очищала себя от темноты, греха, боли и горя, причиненные как собой, так и другими. Вместо чувства злости и обиды, с которыми я начала Путь, я ощутила интересную смесь замешательства и любопытства, задаваясь вопросом, как в песне Токинг Хедс: «Как я сюда попала?»

Вокруг не было ничего примечательного, кроме обычного вида Пути: желтой стрелки, каменных форм и знака, согласно которому я шла по тропе, проложенной в IX веке. Это меня поразило. В IX веке! Это произошло двенадцать веков назад. Вот сколько уже путешествуют по этой дороге под Млечным Путем.

По мере того как шло время, я снова почувствовала, как вхожу в другую реальность. Может, мое физическое тело находилось в настоящее время именно здесь, но остальная часть меня перешла в другое измерение сквозь пространство и время. Мое «Я» постепенно исчезло, и я начала видеть свою жизнь более отвлеченно, чем когда-либо.

Я знала, что путешествие до Сантьяго символизировало внутренний путь к моему сердцу и душе. Я знала, что уходила от старой кармы, отпуская свое прошлое, исцеляя раны, пока природа восстанавливала мои силы по мере моего возвращения к чистой и неиспорченной сущности.

И все же я поняла необходимость этого путешествия. Просто сказать себе или кому-то другому «Я прощена» или «Я прощаю» было недостаточно, чтобы изменить мою карму, ровно как и пройтись по Пути. Я уходила от травмы, горя, злости, стыда и праведного гнева, чувства никчемности и лишних мыслей и любого порочного человеческого восприятия, которое мешало проявлению моей истинной сущности.

Мне нравилось путешествие, несмотря на трудности, боль, отсутствие удобств, вызовы, кажущиеся иногда бесконечность и бессмысленность. Суть Пути Иакова была в возвращении к себе, в благословении, в прощении, доверии, дисциплине, молитве и вере.

Я выдохнула и присела. Пришло время перекусить. Мои силы подходили к концу, и я была на грани обморока. Я почувствовала, что полностью вспотела, а больное горло было как будто в огне. Я поняла, что это что-то более серьезное, чем простуда. Я сняла вторую шерстяную рубашку и завязала ее на талии. Я также завязала куртку на талии и сняла походные перчатки, так как даже в них было слишком жарко. Я легла на землю, чтобы отдохнуть. Все мои мысли были о том, что, по крайней мере, у меня нет волдырей на ногах. Ни одного. Средств для их обработки в сумке и рюкзаке хватало на открытие клиники для лечения ног, но даже самые маленькие волдыри появились лишь, когда я носила клоунские ботинки. Закрыв глаза, я подумала, что, должно быть, брежу, раз думаю об этом, лежа на земле.

Мне было все равно. Земля была прохладная, а я разгоряченная. Я лежала, пока не остыла. Солнце плясало над равнинами, и я могла видеть волнистые линии энергии солнца, отраженной от земли. Мне захотелось узнать, сколько еще идти до ближайшего города.

Это было не важно. Я дойду, когда должна дойти, так что я продолжила путь. В дороге я могла действительно ощущать охраняющее и вместе с тем воинственное присутствие тамплиеров. Оставшиеся деревни были в большинстве разрушены, однако эта область когда-то была их оплотом, и их энергия все еще чувствовалась в воздухе. Интересно, на что были похожи их жизни.

Я услышала свой внутренний голос: «Точно ничего веселого не было». Чем больше я шла, тем выше была температура.

Медленно продвигаясь вперед, я внезапно крикнула: «Помогите! Я горю». И тут сгусток энергии прошел сквозь меня, и я увидела себя в огне на костре инквизиции. Видение лишило меня слов и немного напугало. Это не была мысль. Это было воспоминание!

Пот лился по моему лицу, когда я сняла панаму. Мне было настолько жарко, что на мгновение мне захотелось снять даже штаны. Я начала молиться, и мой голос произнес: «Я прощаю себя. Я прощаю их. Я прощаю всех. Я прощаю все. Я прощаю всех нас».

Я плакала и, наверное, немного бредила от температуры под палящим солнцем, но через несколько мгновений снова поднялся ветер и принес прохладу. Я вернулась на Путь. Мне даже стало немного холодно. Впереди виднелся знак, на котором было написано, что Саагун был совсем рядом.

Вдруг я оказалась на окраине Саагуна и пошла вдоль железнодорожных путей к центру города, что казалось путешествием во времени в будущее. Казалось, будто я вхожу в город во времена Дикого Запада. Я перешла через пути, и впечатления от этого города очаровали меня. Было воскресенье, и празднично одетые жители города прогуливались, ели мороженое и ходили, держась за руки. Далее я вышла на городскую площадь, обрамленную ресторанами и кафе, где, казалось, весь город наслаждался воскресным обедом. Дети, одетые в лучшие воскресные наряды, танцевали и бегали по площади, в одном из углов которой находился алтарь Девы Марии. На столе алтаря, заваленном цветами, стояла накрашенная кукла почти в человеческий рост в фиолетовом плаще и в парике. Выглядело немного сюрреалистично, но мне понравилась эта театральность. Я продолжала идти в поисках своего хостела, когда заметила знак местного пункта «Скорой помощи». Не раздумывая, я направилась туда. После звонка в дверь мне открыла молодая женщина, и я показала на свое горло.

Она предложила мне присесть и сказала, что доктор придет через минуту. К моему удивлению, доктор действительно пришла через минуту, и, что даже лучше, она немного говорила по-английски.

Я сказала ей, что у меня очень сильно болит горло, и, возможно, поднялась температура. Она померила температуру и сказала, что градусник показал тридцать девять и четыре градуса. Затем она осмотрела горло и сразу поставила диагноз: «У вас инфекция, возможно стрептококк. Выглядит очень серьезно. Вам необходимо лекарство».

Я согласилась. Мне было очень плохо, и было необходимо лекарство.

Она выписала мне рецепт и дала адрес аптеки.

– Открыто сегодня? – спросила я, зная, что сегодня воскресенье.

– Да, до двух часов дня, – ответила она.

Я поблагодарила ее за помощь и спросила, сколько я должна, в надежде, что лечение обойдется дешево, так как у меня совсем немного евро с собой.

– Бесплатно. Вы паломница. Идите с Богом, – ответила она.

– Спасибо, – сказала я, полная благодарности за ее помощь и доброту.

Взяв рецепт я отправилась искать аптеку. Это заняло больше времени, чем я предполагала, но, в конце концов, я нашла ее. Фармацевт дал мне пенициллин и таблетки для рассасывания и велел отдохнуть. Я положила на прилавок бинты, радуясь, что могу приобрести еще и это.

Я заплатила, вышла и направилась к хостелу, который был в пяти минутах ходьбы от аптеки. По пути я натолкнулась на Клинта из Ронсевальеса. Он был удивлен и вроде как рад меня видеть. Клинт представил меня двум другим паломникам – Виктории и ее сыну Эрику, которые сидели рядом с ним и пригласили меня присоединиться. У Виктории было энергичное решительное лицо, покрытое морщинами, слишком глубокими для ее возраста, что говорило о жизни, проведенной на открытом воздухе под солнцем. Ее сыну Эрику было около тридцати лет, он носил серьги в обоих ушах, у него был жидкий хвостик на голове, плохо скрывающий лысеющую макушку, и вызывающее выражение лица. Слишком усталая, чтобы думать о них в этот момент, игнорируя очевидное напряжение между ними – и в явной необходимости подкрепить угасшие силы, – я остановилась и выпила стакан свежевыжатого апельсинового сока, перед тем как пойти в хостел и зарегистрироваться.

«Я смогла, и сумка смогла», – выдохнула я с облегчением по дороге в номер. Приняв пенициллин, я легла на неровную односпальную кровать, размышляя над воспоминанием о костре, увиденном мной несколько часов назад. Казалось, будто ничего и не было. Конечно, подобные мысли не приходили мне в голову до этого дня. И все же я знала, что оно было реально, и я поняла, что открылся и прояснился еще один эпизод из прошлого, буквально выжженный моей лихорадкой.